Светлана Цебенко – Жажда контроля (страница 8)

– Но, если серьезно, почему именно туда? – спросил Джон, утирая выступившую от смеха слезу.

– Там спокойно, меньше преступности. Да и погода нравится, – ответила я, мысленно представляя теплые закаты и прогулки вдоль каналов. – Хочу пустить корни там. А у тебя какие планы на будущее?

Улыбка исчезла, Джон помрачнел, хоть и пытался не показывать виду.

– Понятия не имею, – вздохнул он. – Может, открою небольшой бизнес и буду жить для себя.

Мы посмотрели друг на друга. Как же быстро мы изменились! Выбрали конкретные профессии, но теперь жизнь кажется такой непредсказуемой.

– Получается, учимся просто так, – усмехнулась я, собирая грязную посуду.

– Ты решила совсем забить на учебу? – Джон взял тряпку и начал вытирать стол.

– Ну ты прям мать родная! Ладно, схожу на пары, а потом пойдем к Эмме, – сказала я, пытаясь вернуть разговору легкость.

– Вот это другое дело! Кстати, Оливия спрашивала о тебе, – в его голосе послышалось беспокойство.

Оливия Беннет – «железная леди» нашего колледжа. Несмотря на ее заботу о студентах, она может быть настоящей стервой. Если она уже спрашивала про меня, значит, пора готовиться ко всем вопросам, касающимся животноводства. Если не отвечу хоть на один, можно смело забирать документы и валить на все четыре стороны.

– Черт! Значит, все серьезно, – в горле встал ком. – Придется появиться в колледже.

Мы вымыли посуду и вышли на крыльцо. Теплый ветер ласково касался кожи. Я была счастлива, что не одна. Чувство одиночества, которое иногда накрывало меня все эти дни, постепенно отступало.

– Спасибо, что ты рядом, – эти слова вырвались сами собой, словно признание, и я тут же прикусила язык, удивляясь собственной откровенности.

– Обращайся, – коротко ответил Джон, но в его голосе звучало что-то большее, чем просто дружеская поддержка.

Мы еще какое-то время поболтали, но бессонная ночь давила на глаза. Джон заметил мою усталость и забеспокоился.

– Мне пора, – решительно сказал он.

Возражать не было смысла, хотя расставаться совершенно не хотелось. Сердце тревожно сжалось, но я понимала: как только наберусь сил, начну действовать. Пора заканчивать с этим. Я не одна, а это уже большое преимущество.

* * *

На следующий день я поспешила в колледж, чтобы устранить задолженности по учебе. Это было нетрудно: если учишься на отлично, никаких претензий обычно не возникает. Нужно было лишь ответить на несколько вопросов по предмету: о стерилизации хирургических инструментов, обрезке копыт у лошадей и тому подобном.

Я успела переговорить со всеми преподавателями, осыпая их дежурными улыбками и заученными фразами. Оставалось встретиться только с Оливией Беннет. Это был последний рубеж, отделяющий меня от свободы. Я стояла возле ее кабинета, робко поглядывая на дверь, словно там был вход в преисподнюю, и ждала, пока выползут – иначе не скажешь – другие студенты. Они выходили понурые, помятые, будто после допроса.

Оливия производила мрачное впечатление: строгий графитово-серый костюм, будто сотканный из проволоки, вызывающая алая помада, контрастирующая с бледностью лица, волосы туго собраны в конский хвост, открывающий высокий, интеллектуальный лоб. Казалось, одного ее взгляда достаточно, чтобы превратить нерадивого ученика в соляной столб. Стало ясно, что сегодня не удастся избежать разговора. Я уже собиралась тихонько улизнуть, притворившись невидимкой, но ее взгляд, острый, как скальпель, пронзил меня насквозь. По спине пробежал холодок. Вздохнув, я быстро вошла в кабинет, встала перед ней, сжав руки в кулаки, и дрожащим голосом поздоровалась.

– Причина отсутствия? – без предисловий спросила миссис Беннет, не поднимая глаз от каких-то бумаг. Ее голос – низкий, с металлическими нотками – заставил меня вздрогнуть.

– Семейные обстоятельства, – выпалила я, стараясь говорить как можно более убедительно.

Оливия медленно подняла голову и насмешливо посмотрела на меня. Очки в тонкой металлической оправе соскользнули на кончик носа – вот-вот упадут.

– Милочка, какие семейные обстоятельства? Я звонила твоим родителям, но они сказали, что ты не приезжала. Не стыдно врать? – продолжила она, скрестив руки на груди. Между тонкими губами пролегла глубокая складка, выдававшая раздражение.

– Миссис Беннет, я прошу прощения за прогулы, – начала я, чувствуя, как щеки пылают от стыда, – но сейчас я готова ответить на все вопросы по пропущенным лекциям. Я все выучила, все конспекты перечитала. Я готова сдать хоть сейчас!

– Что ж, – Оливия откинулась на спинку видавшего виды кресла, и я отчетливо услышала скрип потертой кожаной обивки. – Расскажи-ка мне, как проводится взятие крови на лейкоз у крупного рогатого скота? – почти причмокивая, спросила она, глядя на меня в упор. В ее глазах читался вызов.

Я сделала глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце, и начала:

– На практике я брала кровь у крупного рогатого скота. Процедуру лучше проводить утром. Для взятия проб венозной крови используют вакуумные системы. Кровь берут из хвостовой вены. Животное мы не фиксировали. Левой рукой я поднимала хвост в области средней трети, дезинфицировала место забора – участок между вторым и пятым хвостовыми позвонками – спиртом. Кровь брала в средней трети хвостовых позвонков, находящейся на линии, идущей вдоль хвоста и делящей его на две симметричные части. Иглу вводила под углом девяносто градусов до упора на глубину пять-десять миллиметров. Для анализа понадобилось две пробирки: на серологическое и…

– Стоп. Свободна, – внезапно перебила Оливия, словно выдернув вилку из розетки, и встала, собирая учебники в стопку. Ее движения были резкими, отрывистыми.

– Как это свободна? Я что-то не так сказала? – опешила я, чувствуя, как нарастает паника. Нет, мне любой ценой надо закрыть этот предмет, чтобы спокойно заниматься… своими делами. – Задайте еще вопросы, если нужно. Я готова отвечать хоть до вечера!

Преподавательница сняла очки и медленно положила их на стол. Теперь ее глаза казались менее строгими, почти… человечными. Она посмотрела на меня с какой-то странной теплотой.

– Зачем слушать до конца, если я уверена в твоих знаниях? – тихо произнесла она. – И да, если не явишься на сессию, не беспокойся. У тебя зачет.

– Ч-что? – мой голос предательски дрогнул. Я не верила своим ушам.

– Милочка, мне идет пятый десяток, – Оливия слегка улыбнулась. – Я вас, студентов, вижу насквозь. Ты способная. Решай свои проблемы – с моим предметом у тебя все в порядке.

– Спасибо вам большое! До свидания, – пролепетала я, пятясь к двери. Сомнения, страх, надежда – все смешалось у меня в голове.

Я пулей выскочила из кабинета и помчалась вниз по лестнице.

«Что бы там ни говорили, она хорошая женщина», – думала я с облегчением.

У входа стоял Джон. Он ждал, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. На его лице играла легкая полуулыбка: он явно ожидал хороших новостей. Я перевела дух, улыбнулась, стараясь сделать это достаточно естественно, и направилась к нему.

– Я так понимаю, проблем нет? – спросил он, отстраняясь от стены.

– Не-а, – гордо подняв голову, ответила я. Он и не догадывался, чего мне стоило это «не-а».

Мы вышли из здания и двинулись в сторону больницы. Конечно, от колледжа ходил автобус как раз туда, но ни мне, ни Джону не хотелось появляться в том злополучном месте так скоро. Поэтому, наслаждаясь теплой погодой, мы не спеша шли навестить мою подругу.

* * *

В больнице нас встретила та самая медсестра, и я сдержанно кивнула в знак приветствия. Сегодня она выглядела обеспокоенной. В этот раз не пришлось пробиваться силой или вступать в перепалку с охранником, на лице которого навечно застыло выражение вселенского недовольства. Мы молча прошли по коридору, пропитанному запахом хлорки и медикаментов, под тихий скрип ботинок по линолеуму.

Подходя к палате, я внезапно услышала приглушенный мужской голос, доносящийся из-за неплотно прикрытой двери. Он звучал ровно, даже мягко, но что-то в его тембре заставило насторожиться. Я взглянула на Джона – он слегка нахмурился, словно тоже почуял неладное. Мы переглянулись, без слов договорившись действовать быстро.

Инстинктивно ускорив шаг, я резко распахнула дверь. Та с громким стуком ударилась о стену, едва не задев плечо Джона, и отскочила обратно, задрожав на петлях. Звук эхом пронесся по коридору, нарушив стерильную тишину.

У кровати Эммы сидел незнакомый мужчина. Он словно сошел со страниц нуарного романа. Под черной рубашкой выделялись крепкие мускулистые руки. В больничной палате это смотрелось неуместно, словно сцена из какого-то спектакля, а сам незнакомец выглядел загадочно и даже опасно.

Я перевела взгляд на Эмму. Она была очень бледной – кожа казалась почти прозрачной, матовой, словно алебастр. Меня охватила паника. Под глазами подруги залегли глубокие тени, она выглядела так, будто вот-вот потеряет сознание. Тонкая синяя жилка пульсировала у нее на виске, словно отсчитывая секунды до неминуемого краха. «Что он ей сказал? Что сделал?» – пронеслось у меня в голове.

– Ты кто такой? – произнесла я, стараясь держать себя под контролем. Но тщетно. Мои слова прозвучали резко и настороженно. В палате повисла напряженная тишина. В тот момент я была готова на все, чтобы защитить подругу.