Светлана Титова – Ненавижу блондинов (страница 29)

(Об этом можно прочитать в романе «Найди меня, мама»)

Но сегодня особенный день, Роман стал дедушкой. Зоя три дня тому родила двух близнецов. Сообщили мне, а я должна сообщить радостную новость Роману. Честно сказать, мне проще еще раз пройти весь тот путь с ним и Зоей через горящий лес Австралии, чем сказать, что сын и воспитанница живут вместе и теперь родители двух чудесных девочек.

За спиной слышится скрип кресла и шорох бумаг. Роман работает. Как всегда. За эти двадцать лет он лишь немного снизил нагрузки под давлением врачей. Он все такой же: подтянутый, с осанкой, упрямо сопротивляющейся возрасту и гравитации. И таким же непримиримым характером, ставшим с годами почти непробиваемым. Его железные принципы и правила, о которые разбивались не только женские иллюзии многочисленных красавиц, желающих занять мое мест, но, к сожалению, наивная вера и любовь детей, когда они приходили к отцу за одобрением или советом. А я тот вечный миротворец, пытающийся смягчить удары отказов, жесткой критики и его неоспоримого «я так решил».

— Ром, мы можем поговорить? — откашлявшись, добавляю в голос твердости.

Отхожу от окна и сажусь напротив него, по другую сторону тяжелого стола из темного полированного ореха. Мне нужна точка опоры перед серьезным разговором. Растягиваю губы в резиновой улыбке.

— Решилась все-таки, — он отбрасывает ручку, снимает очки и откидывается на спинку кресла: — Я уж решил, что сегодня день пройдет тихо-мирно без сенсационных новостей от любимых детишек. Кто на этот раз «накосячил»? Близнецы? Тати? Выкладывай, чего уж…

Он улыбается, насмешливо щурясь. Я любуюсь своим мужем. Легкая седина и морщинки у глаз ничуть его не портят. Вот кому годы только в плюс. У нас приличная разница в возрасте, но внешне это совершенно не заметно.

— Зоя, — выдыхаю я.

— Зоя! — не верит Роман. Он насмешливо кривит губы. — Наша тихоня Зоя! Что она могла натворить? Кофеварочный аппарат сломала? Посадила аккумулятор в электромобиле? Отчеты перепутала?

— Зоя родила… двух девочек… три дня тому, — я выдавала информацию порциями, глядя, как с каждым моим словом темнеет лицо Романа.

— Родила! Она же не замужем… Кто отец? — тут же ощетинился Роман — Он признал детей? Это тот Руни Дэвидсон? Вот не нравился мне этот рыжий пройдоха. Говорил Максу, не брать его на работу..

— Это Максим, — наконец решилась я: — Отец девочек наш Максим.

— Макс! Мой Макс! — Роман даже привстал из-за стола. В глазах плескалась насмешка. Он не верил мне ни на грош. — Зоя ты фантазируй, но меру знай! Она же ему сестра. Они выросли вместе.

Такой рассудительный в делах компании, Роман в сердечных делах был слеп, как новорожденный котенок. Ничего не замечал. Зоя и Тати были его дочки. Обоих держал в ежовых рукавицах и не давал спуску, в отличие от близнецов, которым позволялось практически все.

«Парням нужно нагуляться, иначе после сорока крыша съедет»- авторитетно заявлял Роман.

Я не вмешивалась в его воспитание мальчишек, мне двух девочек и сестры Лады хватило за глаза. Один ее неудачный роман с сыном Даши Денисом стоил мне седых волос.

— Ром, Зоя Максу не сестра. И никогда ею не была. И мы не воспитывали их как брата и сестру. Макс был слишком взрослый и жил отдельно. Дома не появлялся, почти. Она не считает его братом, и он ее сестрой.

— Как давно они…? Да что я спрашиваю — дети уже родились… Почему я не в курсе? Почему ты скрыла? — Роман уперся костяшками в стол, нависая злобным Кинг-Конгом и испепеляя меня взглядом. — Ты же все мне докладываешь, а это придержала! И не говори, что не была в курсе.

— А ты не понимаешь почему? Помнишь, как ты реагировал на его брак с Машей? И сейчас посмотри на себя. Пышешь на меня Змеем Горынычем.

«Горыныча» он опустил, не считая свою экспрессию чем-то из ряда вон выходящим для других. Свою эмоциональную несдержанность себе прощал. Он же не брат Сергей — глыба льда.

— Мария — это совершенно другое дело. Она дочка пройдохи Селиверстова. Тот за счет моего имени раскрутил свою «Марусеньку», выкупил по смешной цене часть Макса, и теперь денежки считает! — рявкает Роман.

Зря я его вспомнила. Нашла кому припомнить прошлое. Для Романа Виктор Селиверстов, как алая тряпка для быка. Я прикладываю ладонь ко лбу. Акклиматизация для меня проходит тяжело. Роман без вопросов срывается с места к холодильнику. Достает бутылку воды и протягивает мне. Вот за это его обожаю. Он может орать, но всегда позаботиться.

— Что-то в глазах потемнело. От жары, наверно, — оправдываюсь я, прикладывая к ноющему виску ледяную минералку.

— Маша не пара Максу! И скажи еще, что это не так?

— Они разобрались… без нас, как видишь, — выдохнула я, наливая себе воды в стакан, и салютую ему с вымученной улыбкой. — За тебя! Поздравляю, Ром!

— С чем это? — Роман непонимающе смотрит на меня, присев рядом на столешницу.

Основная буря негодования и неприятия факта прошла, но он еще не осознал случившегося. Для Романа Шалого это трудная задача — постареть. Статус дедушки вроде как обязывает. А Рома, он вроде всемирно признанных красавиц, для которых возраст — это самое страшное, что придумала жизнь. Он не брат Сергей, который давно дед, и просто счастлив от этого факта.

— Ты стал дедушкой… дважды — Улыбка не сходит с моего лица.

Я слежу за сменой его эмоций. Впервые вижу растерянность и удивление. С новым статусом ему еще ужиться нужно. Уже чувствую, что для Романа это будет сложно. Еще раз отец — это приемлемо и понятно, но дед — это не для него… пока… Но он привыкнет.

Эпилог 3

Австралия, Мельбурн

(от лица Макса)

Закатные лучи солнца ложились длинными полосами, расчерчивая пространство просторной детской, освещая картину кормящей грудью Зои. Пахло сладким и родным, уютом, покоем и счастьем. Волосы убраны в небрежную косу, сама в тонком домашнем платье. Такая же стройная и тонкая, какой была до беременности. Словно не она пять дней назад родила двух девчонок.

Наши дочки все еще без имен. Мы так и не пришли к общему мнению, как их назвать. Зоя хотела английские имена, я только русские. Компромисса не получалось. На моей памяти мы впервые спорили. Зоя горячилась, а я довольно улыбался. Нравилось смотреть на нее такую, смешную, взъерошенную, беременную белочку.

Развалившись в кресле после душа, не отрывая взгляда любовался красивейшим зрелищем. Я помнил Зою разной: задумчивой, удивленной, смеющейся, обиженной, плачущей, испуганной, исступленно шепчущей мое имя и признания, но никогда она не казалась настолько прекрасной, как сейчас. Взгляд темных глаз оторвался от девочки и поймал мой. Секунду длился наш немой диалог, ее глаза влажно заблестели, пухлые губы приоткрылись.

Ее обычная реакция желания на меня. Так поднимает самооценку… и не только. И мне спокойно, моя Зоя только моя. А было время, когда я нечеловечески ревновал ее. Это только в самом начале наших отношений я кайфовал. Меня словно вытащили из морозной Аляски и перебросили прямо в теплые воды тропического моря.

Отец отправил меня контролировать ситуацию тут в Австралии. В том, что со мной поедет Зоя, он ничего предосудительного не увидел. Он действительно считал, что я питаю к ней исключительно братские чувства. Он был прав, но Зоя попросила шанс. Два- три месяца все было сказочно. Вот только я невольно сравнивал Зою с Машей. Горячая, страстная рыжуля и прохладная, позволяющая себя любить Маша. Умом я понимал, что выиграл джекпот у судьбы, мне завидовали все мужики. Это легко читалось в их взглядах на нас с Зоей. Но мое сердце тянулось через океаны к «Снежной Королеве», давно забывшей обо мне. Не знаю, как долго продолжалось бы все это, но в наш филиал перевелся Руни Дэвидсон. Если другие только мечтали о Зое, боясь связываться с Шалым, Руни плевал на все условности. Бывший футболист австралийской команды, списанный из-за травмы. Закончив университет, попал в нашу компанию и показал себя толковым и умным не погодам. Молодой, лет на семь старше Зои. Он сразу же положил глаз на мою рыжулю. Он ей проходу не давал, хотя его предупредили, что Зоя моя. Вот тогда я понял, что могу ее потерять, если и дальше буду мечтать о другой, принимая ее любовь. Руни, как я, оказался любителем спортивных машин. И участвовал в заездах. Я решил проучить молокососа. Тот заезд я выиграл честно. Но понимал, что не Дэвидсон, так другой сопляк захочет увести мою искорку. А терять девушку я не собирался. Представил свою жизнь без нее, и в тот же вечер объявил Зое, что хочу ребенка. Ребенок лучше всяких брачных обетов привязывает женщину к мужчине. Ее совершенно не смутило, что ребенок явится раньше, чем мы станем мужем и женой. Конечно, я собирался предложить ей замуж. Но вспоминал, как распинался про Клуни и сиделку на старости лет, и не решался. На смех же поднимет. А ее животик рос. Когда мы узнали, что детишек двое, обнимаясь, болтая о ерунде, просидели всю ночь на берегу залива, любуясь звездами. Я хотел предложить ей стать моей, но так и не решился, отложив до рождения детей.

— Макс, не смотри на меня так, — облизнув губы, попросила Зоя.

— Как «так»? — довольно улыбнулся, притворяясь, что не понимаю.

Девочка уже спала, и Зоя, поправив платье, осторожно уложила ее в колыбельку к спящей сестренке. Она погладила оба спящих сверточка и повернулась ко мне. Секунду раздумывала, что делать дальше.