Светлана Титова – Ненавижу блондинов (страница 12)

Растерянный взгляд метался по комнате и уткнулся в розы, навязчиво цепляющие взгляд.

— Я мама Маши. Ершовой Маши — Он молчал. Имя дочери ему ни о чем не говорило, как и мое: — Маша подруга Максима Шалого. Вы с ней знакомы. Подарили ей вчера букет роз, — напомнила ему.

Сердце сделало два удара, пропустив третий. Виктор вспоминал подругу Макса. Если он гулялка в папашу, как пишут о его отце, то Селиверстов вряд ли ее вспомнит.

— Ах, Маша, которая «не-Аня». Помню. Девочка с волосами цвета жвачки. Почему звоните мне? У меня ее нет, если вы ищите. Мы с ней всего лишь знакомцы. Случайные. И букет — это всего лишь извинительный жест. В ресторане я помешал ее свиданию с парнем, — отчитывался Виктор.

В голосе сочувствие мне, матери непутевой дочки.

Ну, да ему-то не знать, чем эти ужины в ресторане заканчиваются. Он сказал свидание… У Машки с этим богатым сыночком. Так он ее уже по ресторанам водит. Ну, доченька! Попадешься ты мне… но сначала найдись… Найдись и слова не скажу… обещаю…

— Вы сказали Маше, что поможете. Ей нужна помощь, — не давая ему шанс отказаться, набрала в грудь побольше воздуха: — Я звонила ей минут пять назад. Она была с этим Шалым. Она сказала ему, что их преследуют бандиты… Я слышала выстрел и ее крик.

Голос у меня сорвался, я закрыла рот ладонью, чтобы Виктор не слышал рвущихся наружу рыданий. Он не выносил, когда я ревела.

— Точно выстрелы? Где это было? Где они, она сказала? — Виктор даже не упомянул полицию.

— Я не знаю где. Они ехали в машине корила себя, что не поинтересовалась у дочки, куда они направляются, — хотя, погодите, мальчик называл девяносто седьмой километр то ли Щелково, то ли Щелкуново… Что-то очень похожее…

— Хорошо. Я понял. Я свяжусь с Шалыми. Машу мы обязательно найдем. Как только что-то узнаю — перезвоню. Попробуйте ее набрать еще раз и узнать, где она сейчас.

Он отключился. Я тут же перезвонила Маше трижды, но на звонок никто не ответил. В голове рисовались картины одна страшнее другой. Истерика снова накрыла с головой. От слез ничего не видела. Руки тряслись. Сжала пальцы в кулак и выдохнула, успокаиваясь. Такая, бьющаяся в истерике, я дочке не помогу.

Наконец, кое-как совладав с руками, набрала номер полиции и сделала дежурному заявление о пропаже, которое у меня не приняли. Дочка совершеннолетняя вправе не отчитываться перед матерью. Она не исчезла, а звонила всего пять минут назад. Была жива и здорова. Вот если не вернется через три дня домой — тогда ее начнут искать. Выстрелы и упоминание дочкой бандитов дежурный не принял всерьез. По его версии парочка гуляет, с хлопками открывают и пьют шампанское, а моя пьяная дочка решила подшутить над докучливой мамашей, устроив представление.

Доказывать, что Маша не такая бессмысленно. И я не докучливая мамаша и истеричная идиотка, чтобы спутать хлопки пробок и выстрелы. Маша точно кричала от страха. А не визжала от восторга. Сейчас я не смогу ничего доказать твердолобому мужику.

Снова набрала ее номер, телефон оказался вне зоны доступа. Или отключен, или села батарея.

Для меня потекли ужасные минуты ожидания. Поставила телефон на зарядку и следила, как на экране сменяются цифры. Мысленно считала секунды. Как и обещал, Виктор набрал меня. Вышло чуть раньше срока. Секунду я медлила, глядя на светящийся экран, испугавшись новостей. Усилием заставила себя принять вызов.

— Да… Виктор, что….?

В динамике завизжали тормоза, резкий звук сигнала ударил по ушам. Мужчина негромко выругался, не торопясь с ответом. У меня сердце остановилось, пропуская удары.

Телефон ходуном ходил в дрожащих пальцах. В глазах темнело. Глубоко вдохнула, боясь сейчас упасть в обморок. Фоном слышала шум автострады, резкие гудки клаксонов — «музыку» переполненной автомобилям окружной столичной дороги. Хотела знать, что с Машей, и боялась услышать самое страшное.

— Брошенную машину Шалого нашли в ста километрах от Москвы. Его отец и я уже выехали. Он поднял по своим связям всех. Аня, ребят обязательно найдут. Местная полиция их ищет. С вертолета. Собаки след не взяли.

— Брошенную машину… их найдут… — повторила за ним, с трудом воспринимая смысл его фраз: — Они не в машине… Где дети? Где моя Маша?! — крикнула, не сдерживаясь.

— Машина попала в небольшую аварию. Их пока не нашли: — По голосу было понятно, что Виктору неприятно сообщать это мне. — Шалый перевернет все вокруг, но своего сына найдет…

— Сына… вы сказали сына… Ну, конечно, своего сына он найдет. Он наследник и великая ценность, а моя Маша…? Она обычная девочка и никому не нужна. У меня даже заявление полиция не приняла! — в отчаянии крикнула в трубку. — Я же предупреждала ее не связываться с ним. Мама точно чувствовала, что с Машкой что-то не то — отправила меня. А я снова… Что будет с моей девочкой?

Шалому точно незачем беспокоиться о глупой девчонке, связавшейся на свою голову с богатеем. О ней переживать не будут. Главное найти наследника империи. Это Макса похитители будут беречь, если нужен выкуп. А Машка… мне же не заплатить… Что будет с ней?

Я представила, что бандиты могут сделать с восемнадцатилетней девушкой, и завыла от бессилия как-то помочь и страха.

— Аня, Аня, вы слышите меня? — сквозь пелену отчаяния до меня донесся голос, звеневший сталью. — Успокойтесь, я найду девочку. Обещаю вам!

От бессилия что-то сделать, от страха за своего ребенка, от собственного чувства вины, я мало понимала, что он мне говорит. Отвечала, не думая, что говорю сама.

— Обещаешь? — вспомнила, как двадцать лет назад тот же человек обещал мне всегда быть рядом. — Ты вернешь нашу дочку? — даже не заметила, как проговорилась.

Он клялся в вечной любви и верности и обманул, с моей же одногруппницей Маринкой. Я не верила ни одному его слову.

— Обещаю, — твердо заявил Виктор и отключился.

Обхватив себя руками, покачиваясь из стороны в сторону, я ждала звонка от Виктора. Память услужливо вернула меня на почти двадцать лет назад, когда я так же ждала его звонка в комнате в общежитие, прожигая взглядом мобильник. Перепуганная, зареванная, только узнавшая о беременности, ждала его звонка. А позвонила подруга Маринка, обещая "улетную" новость, потом явилась с фото Виктора, пишущего заявление в ЗАГС. И фото самого заявления тоже. Обзывала меня грязными словами, требуя отстать от ее почти мужа.

Глава 12. Объяснительная… Или «В принципе мужик бесится в двух случаях: — когда с ним не та… — и когда та не с ним…» (И. Охлобыстин)

Внедорожник, идущий впереди, резко сбросил скорость, и лобовое стекло изрезали частые трещины. Раздался грохот. От толчка меня резко кинуло вперед на панель. Ремень безопасности болью ожег грудь. Лицо влетело в упругую ткань. Рядом испуганно закричала Маша. Машину тряхнуло еще раз, и она замерла. Пошевелился, пытаясь подняться. В висках и груди пульсировала боль. Меня мутило.

«Маша!»- обожгла мысль о подруге.

— Маш, ты как? — выдавил из себя, фокусируясь на безвольном теле, распластавшемся на сидении рядом.

Тело девушки, потерявшей сознание, медленно съезжало вниз. Я потянулся поддержать ее, когда дверцу с моей стороны резко рванули. Две руки легко, как пушинку, выдернули из салона. Не успел я трепыхнуться, как плечо обжег укол. Тело наполнила ватная тяжесть. Сознание уплывало, последнее услышал:

— Этого берем с собой. От девки избавьтесь.

— Макс, Макс, Макс…

Боль набатом ломилась в виски, меня трясло. Вернее немилосердной рукой трясли за плечо, приводя в сознание. Женский голос верещал на верхней ноте, бесконечно повторяя мое имя. Я с трудом разлепил веки. Яркий свет больно резанул по глазам. Виделось все точно через мутное стекло. Светлое пространство, в нем скользят темные силуэты людей. Один наклонился надо мной. Тонкий аромат дорогих духов обжег болью узнавания. Я сам их дарил ей когда-то. Поморщился, с трудом различая абрис человека, склонившегося надо мной. Закрыл глаза, чтобы не видеть ее… предательницу. А ведь любил же… тварь продажная…

— Отвали от него, мля, — недовольно проворчал мужчина. — Сирену выключи, задрала орать!

— Нет, он должен все это подписать! — истерично взвизгнула Снежана. — Он сейчас очнется и подпишет все документы на собственность. Я отсюда без его подписи не уйду. Мы так договаривались с вашим главным. Где, кстати, он?

— Слушай, мамзелька, пасть захлопни и визжи свиньей, — грубо оборвал ее сипловатый, прокуренный мужской голос. — Или рот тебе по другому закрою. — И точно обращаясь к кому-то другому, добавил: - Сигнала от Старшого ждем и валим.

— Ты не посмеешь меня пальцем тронуть. Я тебе не какая-нибудь вокзальная потас..уха! — взвизгнула рассерженной кошкой Снежана.

— А вот мы и проверим, — глумливо отозвался новый голос. — Красивая. Чистенькая шлю. ка для богатых. Поработаешь для меня? У меня таких никогда не было.

— Ты не посмеешь! — зашипела девушка. В ее голосе слышалась плохо скрываемая паника. До Снежаны дошло, с кем она связалась. И что ее может ждать. — Лапы убери! Убери, сказала!

— Чирь, полегче там. На нее распоряжения не было. Нам неприятности не нужны, — предупредил Сиплый.

— А мы полюбовно договоримся. Да, кисуля? — Чирь глумливо захихикал.

— Нет! — взвизгнула девушка, и каблучки дробно застучали о деревянный пол, удаляясь.