Светлана Титова – Найди меня, мама (страница 47)

Эмоции сменяют друг друга. Злость, обида, страх и разочарование, что все напрасно, я так и не узнала кто из мальчиков мой сын. Каким бы ни был итог, скорее всего мальчишек я больше не увижу.

Вскакиваю и начинаю бегать от стены к стене. В камере четыре пустых места, но я пока одна. Пока… Пока Шалый не принял решения забыть обо мне.

В дверях гремит ключ. Это дежурная. Туповато-отстраненное лицо, сонные глаза невидяще смотрят сквозь меня.

— Пименова, на выход! К вам посетитель.

— Кто? — я вскакиваю с нар, оправляю одежду, ожидая ее ответа.

— Сын, — нехотя роняет женщина

Дарья

Все, кто может помочь, знают, что я не виновна, но я все еще здесь. Мне грозит срок, только потому, что меня подставила Шалая, а не кто попроще. Интересно, когда Сергей узнает, что это она, даже если прикроет от публичного позора, сам ей что-нибудь сделает? Или пожалеет как мамашу Вадима?

Эмоции сменяют друг друга. Злость, обида, страх и разочарование, что все напрасно, я так и не узнала кто из мальчиков мой сын. Каким бы ни был итог, скорее всего мальчишек я больше не увижу. Вскакиваю и начинаю бегать от стены к стене. В камере четыре пустых места, но я пока одна. Пока… Пока Шалый не принял решения.

В дверях гремит ключ. Это дежурная. Туповато-отстраненное лицо, сонные глаза невидяще смотрят сквозь меня.

— Пименова, на выход! К вам посетитель.

— Кто? — я вскакиваю с нар, ожидая ее ответа.

— Сын, — нехотя роняет женщина.

Я бегу, почти лечу вперед. Быстрее увидеть Дениску, родные глаза среди давящего казенного окружения. Как же я соскучилась, хотя прошло всего два дня. Мне кажется вечность. Вечность я в одиночестве среди унылых, давящих стен и решеток. Последнее особенно угнетает и в камере, и в кабинете следователя. Будут они и в комнате для свиданий. Но там будет Дениска, а это все меняет.

Конвоир, женщина лет сорока с лишним весом и едва успевает за мной. Но молча пыхтит сзади, не одергивает. Понимает.

Встречные мужчины в форме с удивлением косятся на меня, кивают знакомой дежурной. Где-то гулко с лязгом хлопает дверь. Это местная особенность, как решетки. Все двери закрываются и открываются с особым грохотом. Точно закрывается в последний раз. С таким звуком, наверное, захлопывается крышка гроба.

Дежурная открывает дверь в переговорную, вновь ослепляя меня светом забранных решетками окон. Я зажмуриваюсь от неожиданности и мгновение замираю на месте.

— Твое окно второе, — басит женщина за спиной.

В переговорной мы не одни. Худой мужчина в спортивном костюме, держит у лица допотопную телефонную трубку и успокаивает плачущую с той стороны женщину монотонным "не плачь". Мне не до них. Я всматриваюсь в фигуру за соседним стеклом. Светлые волосы в беспорядке, испуганные глаза ловят мой взгляд.

— Максим! — я удивленно застываю, отступив по инерции пару шагов от порога.

Почему он? Конвоир сказала, что сын. Напутала наверно.

На лице мальчика чувства сменяют друг друга. Ожидание, радость встречи, беспокойство и… страх. Именно в такой последовательности. Он ждал и переживает за меня.

Плохо выгляжу? Вроде как всегда.

Перед выходом я привела себя по возможности в порядок, мало чем отличаюсь от себя повседневной. Бывало и хуже. Разве что сейчас бледнее обычного и синяки под глазами от недосыпа.

Удивление от встречи быстро сменяет радость. Успеваю подумать, что Роман отпустил мальчика на встречу со мной в место, о котором ему лучше не знать. По логике вещей, он должен забыть о запятнавшей себя Даше, будто никогда и не было. Значит, я права. Шалые не бросят меня тут одну. Мое дело небезнадежно.

— Проходи. Чего застыла, — грубовато подталкивает в спину конвоир. — Говорить будешь? Или передумала?

— Буду. Не передумала, — испугавшись, что нам не дадут поговорить, срываюсь к своей кабинке.

За мной гулко хлопает дверь. Сажусь за столик, пару секунд жадным взглядом рассматриваю Максима, еще не веря, что он настоящий, открываю рот, чтобы поздороваться. Он снимает трубку и демонстрирует мне, улыбаясь. Я быстро киваю, дивясь своей рассеянности, вспоминаю про странный способ общения. Ладони вспотели, руки трясутся, и скользкий аппарат выскальзывает из непослушных пальцев.

— Привет, — голос от волнения срывается. — Не ожидала тебя увидеть. Мне сказали сын ждет, я подумала Денис.

— Я скучал, — улыбка и глаза гаснут, точно он игрушка, которую выключили. — Я не вовремя, да? Не нужно было приходить? — расстроился Макс.

От волнения не сразу доходит, как он принял мои слова. Нервничаю точно в первый раз на свидании. Мне радостно и немного стыдно. По другим причинам. Пусть я не виновата, что попала за решетку, но даже не представляю, что Макс думает обо мне сейчас. Какой теперь кажусь. Явно далекой от идеала женщины, с которой не позорно общаться. И не смотря на это, он все-таки пришел. Не здесь и не так хотелось бы увидеться с ним, погулять, посмеяться шуткам, послушать новости.

— Что ты! Я рада тебя видеть… очень! Не ожидала просто, — оправдывалась, не желая его обидеть. — Это же такое место… Как тебя отец отпустил сюда?

— Отпустил, — Максим робко улыбнулся. — Я же собрался к тебе, — так уверенно произнес, точно для Романа Шалого это был аргумент. — Когда узнал про тетку Беллу, и что ты лежишь в больнице, позвонил отцу предупредить, что еду… навестить. А ты уже здесь…

Он растерянно огляделся, потрогал пальцем решетку на стекле, невольно поежился. Упрямо поджал губы, напомнив своего дядю.

— Я узнал, как тебе помочь, как отсюда вытащить. Нужен адвокат хороший, — мгновенно став серьезным, предложил решение моих проблем Максим. — Я знаю номер адвоката отца. Я позвоню и все расскажу. Ты теперь наша, и он должен помочь тебе.

Это "наша" просто бальзамом на душу. Стало сразу легче дышать. Давящая плита сомнений и страхов точно потеряла в весе.

— Спасибо… за заботу, — я закусила губу, сдерживая эмоции. — Это так… неожиданно и приятно… Спасибо, — скомкано поблагодарила.

Переполненная эмоциями я с трудом подбирала слова, чтобы выразить свою благодарность и любовь.

— Отец и дядь Сережа не могут из-за аварии… Взрослый теперь я. Вадька на три часа младше… Он даже не заметил, что отец не приехал. Утром приехал Денис, сказал ты в больнице, но сегодня вернешься, и они за игры засели. Про аварию и отца мне секретарь сказала. Я позвонил и узнал про тебя, — Максим смотрел прямо в глаза, не отрываясь. Губы двигались, но он не договаривал, опускал какие-то слова. — Это нормально… мам…

— Что, — выдохнула, едва слышно. — Ты сказал… — проговорила одними губами, еще не веря, что мне не показалось:- Ты давно знаешь?

Тело замерло, точно время вокруг остановилось. Я чувствовала, как внутри до предела напряжена каждая нервная струна. Макс нервно сжал трубку. Открыл рот ответить и закрыл. Нервно куснул губы. Секунды текли медленно и тягуче. Мы смотрели и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Моя голова стала пустой и легкой. Кожу обожгло, почувствовала, как по щекам катились горячие слезинки.

— Давно, — кивнул он, первым нарушая молчание. — Мама Юля рассказала. Еще до аварии. Пообещала, что моя настоящая мама сама меня найдет. Надо только подождать, — он робко улыбнулся. — Я вначале думал, что она специально это придумала. Чтобы не переживал сильно, если… ну, с ней или отцом случиться что-то… У меня сердце слабое, поэтому… А когда дядя Сережа приехал с тобой… я понял, что она не придумала… и Денис… всегда хотел такого брата… — заметив мои слезы, он расстроенно выдохнул:- Ты плачешь? Не нужно было говорить?

Смотрела на мальчика и улыбалась, вытирая катящиеся градом слезы. Раньше думала, когда все это случится, столько всего скажу моему мальчику. Придумывала целые речи из оправданий, какие-то важные вопросы. Была готова ко всему, даже злости и ненависти с его стороны. А сейчас сижу, плачу и не знаю что сказать.

— Нет, то есть да, нужно, — я резко выдохнула. — Извини, Макс, я растерялась просто, — глянула на стекло, разделяющее нас. — Не знаю, что сказать. Хотела тебя обнять, но стекло это и решетка. Извини, что все вот… так, — проглотила "неправильно".

Все, что происходит и правильно и вовремя. Главное что оно случилось, произошло. Не мне придираться к антуражу. С отчаянием посмотрела на разделяющее нас стекло.

Он пришел! Сам! Не нужно оправдываться и объяснять, не нужно ничего доказывать. Не придется искать путь к сердцу, преодолевая его обиды и неверие, надеясь, что он когда-нибудь меня полюбит и примет. Он уже если не любит, то точно принял. Это подарок небес. Настоящее чудо. Я ничего не сделала, а мне подарили любящее сыновье сердце. Жаль, не в таком месте должно было произойти признание. Мне так не хватало свободы, возможности обнять моего мальчика, поплакать, побыть вдвоем.

Он точно понял меня.

— Тебе здесь недолго оставаться. Адвокат и отец помогут, — уверенно произнес Макс. — Отец после аварии в больнице. Нормально с ними все. Они с дядей взяли наш "броневик". Отцу ничего, он был пристегнут. У него только рука. А дядя Сережа… это его "броневик"… у него голова…

Я уже не слышала. Слова мальчика слились в один звук, я же наблюдала, как меняется выражение его лица и слушала голос. Произнося "броневик" он довольно улыбнулся. Совсем как я. Моя улыбка.

До меня вдруг дошло, что я его нашла. Моего сына. Моего Артемку. Вот он мой давно потерянный мальчик. Живой и здоровый.