Светлана Титова – Академия Юрского периода (страница 5)

— Сказала тоже, что и вам. А показала татуировку, — я ткнула пальцем в узор на бедре.

И дался он им всем? Красивые завитушки, но и только.

Дракон, как и эльф, вышел из-за стола и присел рядом. Пальцы пробежались по темным линиям, повторяя контур узора. Жар от его прикосновений медленно растекался по коже. Он не стал, как Арвен, поднимать подол, разглядывал тату несколько долгих минут. Поймала себя на том, что дышу его запахом. Пах дракон летним ливнем и воздухом, прокаленным зноем. Вкусно пах!

— Можешь поставить его на свой знак. Ничем не хуже, чем любой родовой знак, — посоветовал мужчина что-то совсем непонятное.

Видя мой удивленный взгляд, ткнул себя в грудь, где красовался черный с матово-серыми крыльями змей, изрыгающий пламя.

— Симпатично, — кивнула на изображение.

— Это значит, что я принадлежу к роду Серебряных. Черный цвет скажет о том, что моя ветвь главная в роду, а положение крыльев, раскрытых на три четверти, что я наследник, — с ноткой гордости произнес дракон. — Вот ты, какой ребенок по счету у родителей?

— Единственный, — вздохнула я. — Мы, Кутько, размножаемся плохо.

— Почему? Болезни уносят младенцев?

— Нет, — мотнула головой, — женщины в нашей семье предпочитают умных мужчин.

— У вас мало умных мужчин?

— Дефицит умных — это вообще всемирная проблема, — воздохнула я, уйдя от ответа, решив не обижать земных представителей сильного пола.

Если мне не везло — это же не значит, что их нет в принципе.

Дракон неопределенно хмыкнул, глянул на меня по-особенному и махнул рукой, отпуская.

Глава 5

Молодой, очень бледный наг-альбинос пялился в записку ректора, кидал на меня недовольные взгляды красных глаз и бормотал про себя.

— Значит, Богдана Сериковна Кутько, — переспросил секретарь ректор, покусывая клыком изгрызенную и испачканную в чернилах палочку. — М-да, ну и имечко…

Он насмешливо хмыкнул. Я вгляделась в написанное, с удивлением осознав, что понимаю все это «крючкотворство». Перевела взгляд на стоящую на столе подставку, в которой лежали изгрызенные хозяином писчие палочки, украшенную надписью: «Люлику, ми шарале».

Кто бы говорил про имя…

— Сергеевна, — поправила я.

— Получается род «Серых». Так и запишем, — он задумчиво почесал висок, и на бумаги посыпалась прозрачно-белая чешуя. Меня аж передернуло всю от отвращения. — М-да, выглядишь ты действительно убогенько.

Я возвела очи горе, промолчав про чужую полупрозрачную и костлявую фигурку, утонувшую в кресле, не идущую ни в какое сравнение с тем же Тагиром или блондином из тройки, ищущей замыкающего.

За спиной хлопнула дверь, стены дрогнули, и я от неожиданности присела, боясь оглянуться на вошедшего, которому, как и мне не посчастливилось просачиваться сквозь стены. Наг побледнел еще больше и съехал по стулу, прячась за столешницу, пытаясь казаться как можно менее заметным.

— Люлик, ректор Бриш у себя? — рявкнуло так, что звякнули стекла и дрогнул чай в прозрачном стакане Люлика.

Я оглянулась и приоткрыла рот. Передо мной стояла темнокожая блондинка в доспехах, с ног до головы измазанная остатками чьих-то внутренностей. Она казалась не такой внушительной, как парни, но на целую голову возвышалась надо мной. В руках эта валькирия сжимала лук и легко удерживала ящера размером с крупную собаку. Фиолетовая пятнистая жертва слабо трепыхалась, закатив очи, длинный, раздваивающийся на конце язык вывалился изо рта.

Да это же вылитая Зена — королева воинов! Габариты, доспех — все как у киношной амазонки! Только ушки острые — эльфийские.

— У себя, но он по личным вопросам не принимает, — пискнул из-под столешницы Люлик.

— Я не по личному! — не сбавляя тона, продолжила девушка. — Он для зачета требовал поймать живого цуфика. Вот!

— Он не принимает, — подал голос Люлик. — Сегодня приема нет.

Раздавшийся рык заставил дрогнуть стекла, по одному пробежала трещина. Валькирия нехорошо сощурилась и в два шага была у стола. Я попятилась к двери, думая, куда бежать-прятаться от разгневанной девушки. Она отбросила лук, сгребла за шиворот Люлика и тряхнула что есть силы.

— Ты, червяк бледный, сейчас же доложишь обо мне или я скормлю тебе этого цуфика живьем, — она помахала несчастным ящером перед носом у нага.

— Кадет Ритана, покиньте приемную! — обморочным голосом проговорил наг, продолжавший стойко нести обязанности секретаря, даже перед лицом явной опасности не потерявший лица.

Девушка выпустила жертву из рук, и наг бесформенной кляксой шмякнулся в кресло. Тут некстати очнулся зверек в руках валькирии Ританы. Животина заверещала и активно задергалась, пытаясь вырваться из рук девушки.

— А ну, цыц! Тебе слова не давали! — рявкнула она, оглушая жертву, тряхнула цуфика, и тот послушно обмяк.

— Что происходит? — негромко произнес ректор, недовольно хмурясь. — Опять нарушаете дисциплину, кадет Ритана? Наказания на десять малых циклов недостаточно?

Он обвел всех присутствующих взглядом и остановился на девушке, вытянувшейся по стойке смирно. Она отдала честь зажатой в руке зверюшкой, не подававшей признаки жизни. Я потеряла челюсть во второй раз, разглядывая засмущавшуюся и потемневшую щеками девицу. Она торопливо засуетилась, стряхивая с плеч летящую в разные стороны, требуху чужих внутренностей. Ректор брезгливо поморщился. В забывчивости утерев щеки в разводах грязи цуфиком, она протянула зверька ректору.

— Ректор Бриш, вот, — она тряхнула зверька, пытаясь привести в чувство. — Кварта «Полуночников» выполнила задание. Зачет поставьте… домой хочется. А нам только вашего зачета не хватает.

— А он точно живой? — недоверчиво протянул дракон, сложив руки на груди.

— Конечно. Все тут подтвердят, что он орал и царапался еще сотую малого цикла назад.

Девушка энергично затрясла зверька, пытаясь привести в чувства. Голова ящера беспомощно моталась. Из пасти вывалился черный язык. Несчастную жертву стало жаль. Я вспомнила смешного Дорна и быстро подтвердила:

— Кадет Ритана не врет. Цуфик был жив, когда она пришла.

Дракон бросил быстрый взгляд на меня и согласно кивнул. Валькирия оглянулась и благодарно подмигнула.

— Кадет Ритана, зачет вы сдали, — обрадовал девушку, — но домой только после бала. А у вас горит номер. Что готовят «Полуночники»?

— Ну-у-у, мы бои можем… на гартах, — протянула девушка, задумчиво потирая подбородок все тем же зверьком.

— Кадет Ритана, — ректор возвел очи горе, — повторюсь, номера должны быть танцевальные, песенные… или стихи…

— Тогда… стихи… про любовь… Можно? — девушка смущенно потупилась и уточнила:- Собственного сочинения.

Брови ректора взлетели под лоб, он даже рот приоткрыл от изумления, глядя на смущающуюся валькирию. Девушка потупилась. Чтобы скрыть смущение вытянула клинок в мою руку длиной и полировала лезвие обморочным цуфиком.

— Нужно, — разрешил ректор, завороженно следя за возвратно-поступательным движением могучей длани. — Идите, Ритана. Готовьтесь. И… на бал приходят в платье.

Ректор Бриш нервно кашлянул, потянув ворот форменного кителя.

М-да, девчонка знает толк в обольщении.

— Я помню, — смущенно улыбнулась девушка.

Рука взлетела, отдавая честь. Подхватив лук, девушка скрылась за дверью, унося с собой запахи леса.

— Ты еще здесь? — ректор недовольно искал глазами секретаря. — Саро Люлик, я отдал приказ, помочь с определением кадету Кутько. Почему не исполняете?

— Какая женщина! Какая женщина! — восхищенно бормотал Люлик в адрес темнокожей дроу, что едва не вытрясла из него душу. — Какая экспрессия! Сколько мощи, огня!

Вау! Да тут чувства! У «экспрессии» Ританы к ректору, а у Люлика к ней! В лучших традициях, ректор должен страдать по какой-нибудь бывшей, как в любовных романах.

Я разглядывала пестрые стены «маскировочных» расцветок, спешащих кадетов, не обращавших на нас внимание. Парни и девушки кучковались тройками, больше четверками, и увлеченно что-то обсуждали. Чаще попадались темнокожие дроу и драконы. Нагов было мало.

Или у меня взгляд избирательный.

Парней гораздо больше, чем девушек. Темные эльфы обоих полов носили только длинные волосы всех оттенков золота и серебра. Драконы предпочитали брить виски и затылки, оставляя длинные челки, убирающиеся назад в длинные хвосты. Наги стриглись коротко. Нагини делали каре, закрывающее уши, вроде моего. У всех девушек каффы или серьги разных видов из серебра. Из парней каффы носили только дроу. И у всех на груди знак рода. Встречающие меня сразу же пялились на грудь, но не то, что вы подумали, и я вначале. Искали привычный знак и не найдя, удивленно разглядывали мою фигуру. Как ни странно, мой потрепанный и немного фривольный вид никого не удивлял.

Страхи, что местные девушки все похожи на Ритану, не оправдались. Встреченные мной оказались чуть крупнее меня самой. Хотя в росте я уступала, даже им. И это я еще на платформе. А что будет, когда надену высокие ботинки, положенные по форме.

Я тяжко вздохнула, понимая, что шуточек в свою сторону не избежать. И пожалела, что не занималась тем же карате. Дом, милый дом.

С тоской глянула на розовое небо, мелькающее в окнах. И крохотную звезду местного солнца, сияющую в небе.

— Запоминай, Кутько, — подал голос наг, закончив восхищаться предметом своей страсти. — Мы на третьем уровне. Это главный корпус. Кабинеты ректора и деканов. Актовый зал, тренажерные и спортивные залы. Второй уровень — аудитории и учительская. Столовая на первом уровне. Там же библиотека, медчасть и виварий. Четвертый уровень — казармы. Там же кастелян, склады и оружейная. Пятый — жилые отсеки преподавателей и оранжерея.