Светлана Титова – Академия Юрского периода (страница 24)
Альтернатива! И тут меня осенило…
Глава 24
— Ректор Бриш, подпишите мне разрешение на посещение закрытой секции библиотеки, — сделала лицо примерной ученицы.
— Зачем Кутько? — недоверчиво сощурился дракон.
— Про ориентацию прочитать?
— Чью? Твою? — дракон оглядел меня с ног до головы. Злосчастные хвостики я уже распустила. — И какая у тебя ориентация?
— А вы для себя интересуетесь или как?
— Или как…
— Тогда по обстоятельствам, — уловив его удивленный взгляд пояснила:- В смысле мужчины нынче такие, что после общения с некоторыми особенно продвинутыми… в смысле сдвинутыми на моде… в своей ориентации начинаешь сомневаться.
Ректор неопределенно хмыкнул, но свое мнение оставил при себе.
— Мне про ориентацию драконов хотелось бы что-нибудь почитать, — не стала врать, все равно ректор проверит, — которая сексуальная.
— Про сексуальную — это про мою? — не логично поинтересовался ректор, видать тоже надышался алкоголем.
— Не-е-ет, в общем, — уклончиво ответила я, отводя глаза в сторону. — А что, в себе есть сомнения?
Дракон брезгливо скривился, злобно зыркнул на меня, выдохнул струйку дыма через ноздри. Я слегка попятилась назад.
Ректору больше не наливать. Какой-то он сверхагрессивный становиться.
Подтверждая мои мысли, мужчина сжал пальцы в кулак и тут же расслабил, взглянув в мои, слегка окосевшие от крепкого алкогольного духа, честные глаза.
— Кадет Кутько, не забывайтесь! — рявкнул Бриш, резко развернулся и гордо понес свое драконье эго в сторону основной попойки, а я смотрела и смотрела и никак не могла оторвать взгляд. — Разрешение возьмете у саро Люлика.
М-да, лучше бы нитки и иголку с собой носил… А то ходит, попой водит, на меня тоску наводит. О, опять стихи! И чем вдохновилась-то?! Сказать стыдно. Срамота! Эх, Дана, Дана, совсем ты с этими нелюдями озверела. Надо Арвена навестить. Пайцзу ему показать. Вот у кого воспитание в крови. И по Йорику соскучилась. Но сначала библиотека.
— Как она выглядит, повторите, пожалуйста, саро Брутал, — я уже полчаса умоляла старого, безбрового, с отвратительным бельмом на глазу нага показать мне нужную книгу.
И что за родители назвали этого дохлого червя Бруталом? Надежда дело хорошее, но краше папы он не получиться.
— Я же говорил, деточка, — похожий на Люлика старый мерзавец, мерзко улыбался беззубым ртом, повторяя какую-то галиматью. — Толстый. Очень толстый.
— Ну…
— Кожаный, — он погладил сморщенными пальцами мою ладонь, лежащую на стопке формуляров, прикрывая мечтательно глаза лысыми веками.
Я брезгливо одернула руку и незаметно оттерла о брюки. Наг заметил мой жест, обиженно поджал губы. Редкие кустики пегих волос на голове возмущенно топорщились. Сальную улыбочку как ветром сдуло.
— Там гладкие в основном, а этот на ощупь бугристый. Пальцами проведи и проверь. Найдешь нужный, щупай дальше, — библиотекарь снимал рабочую мантию, аккуратно пристраивая на вешалку.
— Что щупать-то? — разозлилась я, не понимая, почему он сам не может найти мне нужную книгу.
Искомая повествовала про драконьи обычаи. Мне она была очень нужна — успокоить требующую отмщенья душеньку. Наг возвел очи горе, поражаясь моей тупости.
— Застежку, — выдохнул наг, поправляя китель без нашивок и приглаживая кустики на лысой голове. — Нащупаешь, лизнешь, и будет тебе счастье.
Он сорвался с места и исчез, растворяясь в стене. Я выругалась про себя, желая ему подавиться, и обреченно поплелась в закрытую секцию. Если бы я знала, что меня там ждет.
Без перестановки чихая, утирая слезы и сопли, я ползала вдоль указанных старым библиотекарем полок запретной секции. Похоже, запретная она была для всех, и для уборщиц в том числе. Пыли скопилось столько, что я могла ее продавать. Пользуйся она спросом, как горячие пирожки, я бы заняла себя этой работой лет на пять. И озолотилась.
— Толстый, кожаный, бугристый, лизнуть бархатистый верх, чтобы выдал содержимое… — бормотала я инструкцию, устно выданную библиотекарем, сбежавшим от меня в столовую. Утратив источник инструкций в этом храме Хаоса и грязи, я бормотала то, что он произнес, чтобы не забыть.
— Что вы там бормочите, Кутько? — раздался голос ректора снизу.
От неожиданности я свалилась вниз, больно приземлилась на коленки и ухватила стоящего передо мной дракона за ремень. Подняла голову, пару минут созерцала его пах, туго обтянутый кожаными брюками, подняла взгляд выше и выдала, заученную мантру:
— Толстый, кожаный, бугристый, лизнуть бархатистый верх, чтобы выдал содержимое…
Хлопнула глазами и громко чихнула, обдавая то самое место веером из слюней и соплей. Чих слегка прочистил мозги. Дракон и бровью не повел, продолжая смотреть на меня сверху-вниз. Похоже, зрелище стоящей на коленях меня вызывало в нем удовольствие.
— Интересное предложение, — глаза дракона загорелись, он сложил руки на груди, — обещаю, я обдумаю.
Растерянно хлопнула глазами, посмотрела по сторонам, оценивая обстановку. Снова уткнулась в пах, и вспыхнула от догадки, что имел в виду ректор.
Ах, ты драконище поганое! Я тут в этом свинарнике книгу ищу по описанию старого, выжившего из ума хрыча, а он глумиться вздумал! Грязищу бы лучше поубирали!
Резко встала и, отряхнув руки, сделала шаг в сторону выхода. Резкая боль обожгла макушку. На меня с полки свалился тот самый фолиант, что я искала. Провела пальцами по бугристой коже ящера, которой обтянули обложку, убирая пыль. Стряхнула с бархатистых застежек и озадачилась, что и как лизать. Она же тут в грязи валялась. Негигиенично же. Забыв, что за мной наблюдает Бриш, продолжала бормотать, потирая шишку.
— Толстый, конечно, но у Бриша еще толще. Намного толще, — сравнила я книги, по которым вел лекции ректор. — Ничего, я осилю.
Тихое «гхм» раздалось рядом. Рассмотрела застежки, поддела пальцем, пытаясь открыть так. Понимала, лизать нужно, чтобы оставить свою ДНК. Один раз и библиотекарь ее откроет, а на другой все равно придется. Кровью же заляпать можно, да и опасно в мире ящеров пускать себе кровь. Один раз мне пришлось лизнуть книгу на уроке у Бриша, она мне понадобилась еще не раз.
— Не знаете, как правильно лизать, ректор? Я-то представляю, но у всех же по-разному, — задумчиво проговорила, крутя книгу. — По-вашему, лучше с основания начать или просто на кончик плюнуть и растереть.
Я ткнула пальцем в острый конец застежки, медленно провела назад к основанию крепления и подняла взгляд, ожидая подсказки учителя. Ректор застывшей темной глыбой нависал надо мной, следя за моим пальцем, трущим книгу. Глаза его опасно полыхали племенем и еще чем-то очень опасным для меня. Перевел взгляд на меня, и я увидела огонь, полыхающий в них. Но точно не ярости. Почему-то мне казалось, что если я его коснусь, он меня не обожжет.
— Ты издеваешься, Кутько? — выдохнул мне в лицо. — Я же все это на себе представляю.
— Вообще-то я пытаюсь книгу открыть, — обиделась на грозный окрик. — И не орите, мы в библиотеке. В библиотеке все говорят шепотом.
— Что за бред? — ректор вырвал книгу у меня из рук, легко раскрыл и сунул обратно. — Просвещайся.
Бриш смерил меня взглядом и резко сорвался на выход. Что-то грохнуло в общем помещении библиотеки.
Нервный какой! И чего приходил? Работы у него нет? Вынюхивает что ли?
Глава 25
Несколько групп первого и второго курса радостно шумели в предвкушении, толпясь у выхода в ожидании преподавателя. Я оглядывала парней и девушек в недоумении. Общее желание вырваться хотя бы ненадолго на волю сплотило всех. Непримиримые враги, что еще вчера нещадно мутузили друг друга по углам, мило улыбались своим врагам щербатыми ртами, подмигивали подбитыми глазами, заботливо поправляя друг на друге доспехи.
За столько дней безвылазного сиденья в академии первая вылазка в асы. Кадеты очень свободолюбивые натуры. Ограничение ее чревато непредсказуемыми последствиями. И кому, как не ректору знать об этом. Но Алар Бриш намеренно тянул, продолжая мариновать кадетов за стенами академии. Поговаривали, что он обижен на кого-то из кадеток, не ответившей на его чувства, и мстит всем.
И кто эта мразь бездушная? Ноги бы ей повырывать! Обидеть отказом нашего дракошу Дрищика! Вот нет у бабы никакой совести! Такого красавца отшить! Смотри, какая цаца переборчивая! Может она в другого влюблена. Но тогда Бриш мстил бы какому-то конкретному типу, а не всей академии.
Я оглядывала своих и присоединившихся к нам девиц, надеясь отыскать ту строптивицу, что отвергает драконью любовь. Была уверенна, что легко определю ту, что сразу не понравиться и начнет жутко раздражать. Интуиция моя в сложных условиях выживания в академии работает на максимуме и вычисляет потенциальную опасность еще на подлете. Вот только со своей квартой буксует. Почти семье хочется верить. А где интересно их носит?
Оглядев студентов и не найдя ни особенно раздражающего лица, ни своих «орлов», сделала неутешительный вывод — асы сегодня заплачут кровавыми слезами. Не важно какое задание даст учитель. Ректор с узурпаторством перегнул. Две недели каникул для кадетов сродни каторге. А прибавить еще две занятий, и вы получите из вполне миролюбивого кадета монстра почище крата. Еще вчера, глядя на их перекошенные рожи, я уже с трудом отличала девушек от парней, так они озверели. Частичная трансформация не сходила с них, превращая лица в жуткие образины. Когда их количество перевалило разумные пределы, ректор сжалился.