Светлана Соловьева – Подари мне веру (страница 10)

– Расскажи немного о себе, Леночка, – чувствуя неловкость, попросила Вера Анатольевна. – Мы ведь теперь семья. Не обижайся, но хочется узнать, кто ты, какая ты?!

Лена посмотрела на Алексея. Тот подмигнул и ободряюще улыбнулся.

– Мне особенно нечего рассказывать, – тихо начала она. – Я с четырнадцати лет живу одна. Родители погибли в автомобильной аварии…

Она замолчала. Слова давались с трудом. В кухне повисла тишина.

– Бабушек, дедушек у меня не было. Родители сами из детского дома. Я единственный ребёнок. После их смерти ко мне приехала сестра отца. Но мы не поладили. Я уехала в Снежинск. Закончила педагогический, работаю учителем английского. Вот и всё.

Вера Анатольевна внимательно слушала. В её глазах отражались понимание и сострадание. Она встала, будто бы добавить чаю, но на самом деле, скрыть волнение.

Алексей впервые слышал эту часть Лениных воспоминаний. Он опустил взгляд, и сердце сжалось. Как много она пережила, и как мало он об этом знал. В его глазах было уважение и нежность.

– Ты сильная, Леночка, – тихо проговорила Вера Анатольевна, вновь усаживаясь за стол. – Прости, что расспрашиваю. Просто ты теперь часть нашей семьи. Я надеюсь, ты найдёшь в нашем доме тепло и поддержку. У нас любят по-настоящему.

Лена почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она улыбнулась, благодарно, чуть виновато.

– Спасибо… Мне очень важно это услышать.

Иван Алексеевич, не поднимая глаз от кружки, только кивнул, но в его движении читалось согласие. Семья, принимающая с уважением и сердцем – это было больше, чем Лена могла мечтать.

Тепло в их сердца пришло как осень. С тихой грустью, окрашивая мир в золотисто-багряные тона. Именно в такие дни особенно остро ощущаешь хрупкость моментов, ценность каждого мгновения, проведённого рядом с близкими.

Глава 18: «Осколки прошлого, ростки будущего»

Сочувствуя бедной девочке и стараясь казаться спокойной, Вера Анатольевна молча опустилась на стул. И именно в этой умиротворяющей тишине, когда мир вокруг казался таким спокойным, рождались самые важные слова, самые искренние надежды.

– А как вы жили, Леночка, пока родители были живы? – тихо, с деликатным интересом спросила Вера Анатольевна, подливая чай в чашку будущей снохи.

Иван Алексеевич бросил на жену острый взгляд и покачал головой, чтобы та не торопилась, и не давила на невестку. Но Лена, уловив этот немой сигнал, только мягко улыбнулась.

– Ничего страшного. Вы же моя будущая семья, – проговорила она и немного смутилась, когда осознала, что впервые произнесла это вслух. Её щёки залила лёгкая краска. – Я ведь сама хочу, чтобы вы всё знали обо мне.

Она перевела взгляд на Веру Анатольевну, а та, в ответ, чуть наклонилась вперёд, всем своим видом показывая, что слушает.

– Мои родители были учителями. Папа – физики и математики, мама – английского языка. Его звали Сергей Иванович, а маму… очень красиво: Ждана Снежановна. Я поэтому и выбрала ваш город. Как только услышала Снежинск, у меня внутри что-то щёлкнуло.

Вера Анатольевна чуть вскинула брови.

– Папа рассказывал, что искал в словарях значение этого имени. Ждана, значит, жданная, а Снежановна от имени Снежан, белокожий. Он говорил, что долго не женился, потому что ждал свою Снежану. А мама… мама стеснялась. Имя ей дали в детском доме. Нашли на вокзале в два годика, без записки, без документов. Назвали Жданой, потому что надеялись, что скоро найдутся родные. Но никто не пришёл. Отчество придумали по белой коже. Мама говорила, мол, мечтательница какая-то в детдоме так назвала. И это имя, и судьба её, всё было будто из книги.

Лена сделала глоток чая, чтобы перевести дыхание. В комнате стояла тишина, наполненная вниманием и сочувствием.

– Родители были прекрасные. Влюблённые. Весёлые. С настоящей преданностью друг другу. Они познакомились в школе: мама пришла устраиваться работать, а папа уже там преподавал. Мама юная, тоненькая, как берёзка, а он серьёзный, сдержанный. Сразу влюбился. Он мне потом рассказывал, что, когда мама вошла в учительскую, ему показалось, будто она вплыла в бело-синем сиянии.

– Романтик, – шепнул Алексей, тронув руку Лены. Та едва заметно кивнула.

– Вечером они ушли вместе. Папа предложил помочь найти жильё, и они весь вечер бродили по городу. Но везде отказали. И когда в последнем месте снова отказали, мама чуть не заплакала. Тогда папа предложил пожить у него, пока что-то не найдут. Он снимал комнату рядом со школой. Мама отказывалась, но куда ей было идти?

Лена даже пожала плечами, как будто сама попала в такую ситуацию.

– Пришли на квартиру. В коридоре встретили хозяина. Он был сильно пьян. Проводил их взглядом и вдогонку бросил какую-то неприятную фразу. Мама говорила, что больше за всю жизнь папу таким не видела ни разу! Он шагнул к соседу, взял за воротник и, приподняв, сказал: «Это моя жена, если только посмеешь дыхнуть на неё, размажу, как таракана». В ту ночь мама так и просидела на чемодане, не сомкнув глаз. А папа спал на матрасе, на полу. Он уговаривал её лечь, но та только мотала головой. Под утро он заснул, а когда проснулся, то её не было. Папа испугался и помчался к школе. Она сидела на крыльце и ждала, когда откроется вход.

Лена улыбнулась, вспоминая, как папа переживал.

– Он очень испугался. Сел рядом, отдышался и сказал: «Зря вы, девушка, меня боитесь. Я плохого не сделаю, а вот люди здесь разный, окраина. Соседа моего видели? Так вот, здесь почти все такие. Вся интеллигенция живёт в городе, большинство учителей приезжают на работу оттуда. А если бы вы в беду какую-нибудь попали? Так что зря собой рискуете. Пойдёмте, до занятий ещё два часа, умоетесь, позавтракаем, спать-то уже нет времени. А после уроков опять поищем жильё».

– Да, рисково гулять одной в незнакомом месте, – подумала Вера Анатольевна.

– А преподавателями они были хорошими, – продолжала Лена. – Я помню, как родители любили работу и полностью отдавались ей. Поэтому, когда я окончила школу, передо мной не стоял вопрос, кем быть. Я всегда знала, что буду, как мама, преподавать английский. К тринадцати годам она меня уже так обучила языку, что на факультативах я иногда подменяла её.

Вера Анатольевна улыбнулась, глядя на девушку.

– Через несколько дней они нашли комнату. А через год поженились. Потом родилась я. А через пять лет им дали квартиру. Переезд был праздником! Мебели почти не было, но сколько было счастья! Родители ходили по комнатам, гладили стены, смеялись и мечтали. А я думала: «Чего радуются, где спать-то будем?»

Все в комнате засмеялись. Вера Анатольевна тихонько коснулась руки Лены, по-матерински мягко. Лена взглянула, в её глазах светились тепло и понимание.

– Потом начали обживаться. Купили мебель, обставили квартиру. Лишнего не было ничего, только необходимое. Мы даже телевизор купили не сразу! У нас в квартире чего было много, так это – книг. Мы вечера проводили за чтением, каждый на своём любимом месте. А мама у меня… мама была как солнце. Её все любили! Ребятишки за ней строем ходили. Дома всегда было много народу. Из школы собирала детей: кто недоедал-кормила, кто не понимал-учила. А папа – мечтатель и шутник. Он говорил, что сиротой вырос, любви и ласки не видел никогда, а мама ему заменила и маму, и сестру, и женой стала лучшей на свете!

Лена чуть замолчала, а потом с улыбкой взглянула на внимательно слушающего Алексея.

– Помню, как перед самой их гибелью, купили стиральную машину-автомат. Установили на кухне. Папа с мамой сели перед ней на табуретках и по инструкции включили. Машина работала больше часа, а они всё сидели и наблюдали. Я зайду на кухню, а они, прижавшись друг к другу, как два голубка, радостно улыбаются и смотрят на вертящееся бельё в барабане. Потом мама целый месяц стирала! Дошло до того, что я начала вещи прятать. Не успею раздеться, а она их в машину и опять стирает. Постепенно привыкла и успокоилась.

Лена остановилась, услышав, как вдруг засмеялся Иван Алексеевич. Смех был негромким, но искренним.

– Прости, дочка… Один в один! – взглянув на Лену, пояснил он. – Я тоже рубахи прятал, когда у нас появилась такая техника. Неделю стирала без остановки!

Лена улыбнулась, а Вера Анатольевна посмотрела на будущую сноху ласково и подумала, что потом они обо всём ещё поговорят. Жизнь длинная, всё ещё успеют рассказать друг другу.

– Что решили, как свадьбу будем справлять? – мягко перевела она разговор.

– Скромно, – ответил Алексей. – Только Загс и венчание. Лена так хочет, а я не возражаю. Жить после свадьбы останемся здесь, в моей комнате. Я не хочу что-то менять в привычной жизни. Да и Лене терять нечего, кроме съёмной квартиры.

Вера Анатольевна согласно кивнула. Она ценила простоту и искренность, а не пышность и показуху.

– Тогда пусть всё будет по любви, – тихо сказала она и направилась к плите, чтобы снова вскипятить чайник.

Но Алексей уже вставал со стула, увлекая Лену за собой.

– Мама, мы больше не будем. Нам пора. У Лены строгая хозяйка, а мы и так засиделись.

– Спасибо за торт, за чай, за тепло! – с искренней благодарностью проговорила Лена, вставая.

На крыльце родители провожали молодых. Ветерок легко колыхал листву, и вечер был удивительно тёплым.

У калитки Лена обернулась. Вера Анатольевна стояла, слегка прижав ладони к груди, и мягко улыбалась. Алексей взял Лену под руку, и они пошли на остановку.