Светлана Соловьева – Начать сначала. Трилогия «Повернуть судьбу» (страница 10)
– Может, в голубом пойти? Он спокойнее… – размышляла вслух Ксюша, стоя у зеркала.
– А может, в полосатой? Мы же к бабушке, а не на подиум, – поддразнила её Алёна, и обе расхохотались.
Светлана, наблюдая за ними, не вмешивалась. Только молча улыбалась, ощущая, как волнуется сама. Сердце стучало в груди, и это было волнение не страха, а надежды. Такая встреча может многое изменить, особенно если в ней будет место искренности.
Наконец-то девочки были готовы. Чуть запыхавшиеся, с румянцем на щеках и лёгким блеском в глазах. Как будто знали, что на встрече им открывается что-то важное?!
Позвонил помощник адвоката, машина уже ждала. Они спустились, и по дороге никто особо не говорил. Светлана украдкой поглядывала на дочерей. Видела, как они стараются держать лицо, но по движениям, по чуть приоткрытым губам, по взглядам, скользящим по окнам, она чувствовала: волнуются, как перед экзаменом.
– Всё будет хорошо… – шепнула про себя, – они добрые, они поймут. Сердце ведь не обманешь?!
В это время Светлана Викторовна не находила себе места. Уже который раз подходила к окну, приподнимала уголок занавески, вглядывалась в улицу.
– Девочки… мои девочки, – повторяла она про себя. – Какие они? Что скажут? Примут ли меня?
Когда у подъезда остановилась машина, она бросилась к двери. Открыла ещё до того, как прозвучал звонок. И замерла. На пороге стояла Светлана и две девочки.
– Золотые мои, какие вы большие, какие вы красивые! – пробормотала она и, не удержавшись, заплакала.
Слёзы текли по щекам, как у настоящей бабушки, которая ждала полжизни эту минуту. Она не обняла их сразу, побоялась спугнуть. Просто стояла и смотрела, а потом осторожно подошла, дотронулась до плеча одной, до руки другой, как бы проверяя: не сон ли это?!
– Заходите, мои хорошие, проходите!
Алёна и Ксюша немного смущённо переглянулись и вошли. Взгляд у них был настороженный, но не холодный. Светлана Викторовна заметила это и вздохнула с облегчением.
– Проходите, мои красавицы, у меня для вас всё готово!
В комнате их ждал накрытый стол, тёплый чай и домашняя выпечка. Всё пахло уютом, чуть ванилью, чуть печёными яблоками и чем-то детским. Так вкусно и тепло, и должно быть в доме бабушки!
– Мы столько лет не виделись… Я только представляла себе, какие вы. А теперь вы здесь. Настоящие!
Она ходила между девочками, поглаживая их по плечу, поправляя пряди волос. Девочки смущённо улыбались, не зная, как реагировать. Алёна поглядывала на маму, ища подсказку в её лице. Светлана чуть кивнула: всё хорошо, родная, не бойся.
Девочки осмелели. Разговор завязался. Сначала о школе, потом об Англии, о друзьях, о кино. Бабушка расспрашивала, не пропуская ни одной детали, слушала жадно, будто каждое слово, это капля воды в пустыне одиночества.
– А у вас есть фотографии, когда вы были маленькой? – вдруг спросила Ксюша.
– Конечно! Сейчас принесу альбом, – оживилась Светлана Викторовна. – Там и прабабушка, и прадедушка есть. Вот только дайте немного времени, всё найду.
Пока она искала, Алёна с Ксюшей рассматривали фото на полках. Чуть позже они сели рядышком на диван, прижались плечами, и бабушка положила перед ними большой альбом.
– Вот это я, совсем молоденькая. А это мои родители. Видите, какие строгие? Но добрые. Бабушка ваша, прабабушка, – поправилась, – всю жизнь проработала в колхозе, а дедушка погиб на войне.
– А расскажите о них? – попросила Ксюша, присаживаясь поближе.
– Да! Откуда вы родом? Кто ваши родители? – рассматривая фотографии в очередном альбоме, поддержала Алёна.
Светлана удивилась, что ей не пришло в голову спросить об этом. Ведь родители Светланы Викторовны – её бабушка и дедушка!
– Это будет длинная история, – с улыбкой и блеском в глазах ответила бабушка. – Но если вам интересно?
– Очень интересно! – в один голос проговорили девочки, уже совершенно расслабившись.
Светлана Викторовна взглянула на дочь. Та улыбнулась. Её глаза блестели от слёз, от счастья, от облегчения. Всё происходящее, казалось, чудом.
– Может, не всё ещё потеряно? Может, теперь мы сможем быть вместе… хотя бы немного? – подумала она.
Глава 15: «Корни, что прорастают в сердце»
Бабушка начала рассказывать, а девочки слушали, не отрываясь, как сказку. А в окне солнце коснулось ветвей старого дерева, и по комнате рассыпался золотой свет. Начинался новый день. День, в котором у этой семьи появилась ещё одна надежда.
– Ну что ж, слушайте, мои хорошие! – Светлана Викторовна удобно устроилась в кресле и ласково посмотрела на внучек. – Как я уже говорила, история нашей семьи будет длинной. Потому что она непростая и интересная, и в то же время трагичная!
Она помолчала, словно собираясь с мыслями, и продолжила:
– Моя девичья фамилия – Дивногорская. Запоминайте, девочки, это красивая фамилия с историей. В вас течёт польская кровь. Мой дед по отцу, Александр Дмитриевич, был поляком по происхождению. Представьте себе: из семьи священнослужителей. Его отец, Дмитрий, был священником, причём большого чина. Брат тоже священник. А сестра была агрономом. Образованные люди… Дед учился в духовной семинарии, был грамотный, с хорошими манерами. Не деревенский мужик, нет. Он умел пользоваться ножом и вилкой, знал, как правильно накрыть на стол, и учил этому свою жену.
– Ого! – воскликнула Ксюша, – прям как в фильмах про старину!
– Да-да, – улыбнулась Светлана Викторовна. – Но всё изменилось. Началась революция, и мой дед, человек горячий, вступил в ряды революционеров. За участие в революционном саботаже его арестовали и сослали в Сибирь. Так он оказался в деревне Ояш Колыванского уезда Новониколаевской губернии. Сейчас это Новосибирская область.
– Он там и остался? – тихо спросила Алёна.
– Да, – кивнула бабушка. – Женился, осел, начал новую жизнь. Его жену, мою бабушку, звали Евдокия, я звала её баба Дуня. Он устроился заведующим складом, был уважаемым человеком. Баба Дуня часто вспоминала, каким он был чистоплотным, воспитанным, добрым. С гордостью говорила, что он даже учил её правильно готовить и красиво сервировать стол. Жили они небогато, но дружно.
Она на миг задумалась, опустив глаза, а потом, вздохнув, заговорила тише:
– Но в 1922 году в Сибири вспыхнуло Колыванское восстание. Кулаки, белогвардейцы, те, кто был против новой власти, подняли мятеж. Уничтожали активистов и их семьи. Мой дед стал жертвой. Его вместе с другими поймали, бросили в подпол, это как подвал под домом, а потом… потом… – голос бабушки дрогнул. – Его убили. И очень жестоко. Старуха, кулачка, выколола ему серпом глаза…
– Бабушка… – Ксюша не выдержала.
Слёзы тихо стекали по щекам, и она отвернулась, чтобы никто не заметил. Светлана Викторовна вскочила и быстро подошла к внучке.
– Ксюшенька, милая? – подсела она к ней. – Я тебя испугала? Прости меня, родная! Не буду больше рассказывать.
– Нет, нет, бабушка, – Ксюша всхлипнула, вытирая глаза, – рассказывайте, я больше не буду плакать. Просто… просто жалко его!
Светлана подошла и обняла дочь, погладила по голове.
– Рассказывайте, Светлана Викторовна. Ксюша больше не будет плакать, – поддержала Светлана. – Правда, Ксюшенька?
Девочка кивнула, пряча лицо в мамино плечо. Светлана Викторовна замерла, первый раз услышав, как дочь обратилась к ней. Комок подкатил к горлу.
– Бабу Дуню с детьми спасла дочка кулака – Арина Речкина, – продолжила она. – Представьте, дочь тех, кто убивал, приютила вдову и детей у себя в чулане?! Благодаря ей мы живы. Наш род продолжился. Арина спасла всех! И с тех пор я всегда вспоминаю её с благодарностью.
– А что было дальше? – осторожно спросила Алёна, заметив, как бабушка замолчала.
– Дальше… – Светлана Викторовна сделала паузу. – Восстание подавили. Но возвращаться было некуда. Дом сожгли, вещи уничтожили. Остались только бронзовый крест и две иконы, всё, что баба Дуня успела схватить перед побегом вместе с детьми.
Она настороженно взглянула на внучку и увидев, что та успокоилась, продолжала рассказ, но контролируя себя.
– Наступала осень, начался голод, тиф. Люди умирали целыми семьями. Им пришлось уехать в город, искать спасение. Но даже здесь судьба не пощадила! Один из детей, грудная девочка Дора, заболела тифом, и их не пустили на пароход. Тогда баба Дуня сделала невозможное: она оставила малышку, чтобы спасти остальных!
– О Господи… – прошептала Светлана. – Какой ужас!
– Только трое детей выжили. Среди них был мой отец – Виктор, твой дедушка. Дети подросли, и она вернулась в деревню. Виктор женился, построил дом. Он погиб в 1941-м, в феврале. Даже не узнав, что я родилась.
Она сделала глоток воды и на миг замолчала.
– Я родилась уже после его смерти. Моя мама Елена умерла давно. Если бы она была жива, когда я родила тебя, Светочка… Я бы поехала к ней. Всё могло быть иначе. Но я осталась одна. Без дома, без поддержки, с грудным ребёнком на руках.
В комнате повисла тишина. Только часы тикали, да лёгкое дыхание девочек нарушало покой.
– Я не справилась, – Светлана Викторовна с трудом сдерживала слёзы, – а должна была! Ради тебя. Ради будущего. А теперь вы рядом, мои девочки. У меня снова есть семья!
– А что стало с остальными детьми? – тихо спросила Ксюша.
– У отца были брат и сестра. У них остались дети, но я давно потеряла с ними связь. Иногда думаю, что надо бы поискать, восстановить род. Но всё откладываю… Всё как-то не до того. А сейчас для меня главное – вы.