Светлана Смирнова – Небо покоряется смелым (страница 22)

А требования эти действительно в духе времени: стремительность, точность, четкость. Все сложнее выполняемые летчиками элементы, все более совершенна техника владения самолетом, все строже судейский подход как к насыщенности комплексов трудными элементами, так и к точности их выполнения.

После чемпионата в Ческе-Будеёвице тренер и команда проделали огромную работу. Раньше многих соперников освоили и опробовали комплексы с учетом новых требований. Получили солидный запас пилотажной прочности. И уже на первенстве континента 1981 года в австрийском городе Пунитце демонстрировали строгим арбитрам безукоризненно четкие вращения на идеально чистых вертикалях. Именно этот новаторский стиль во многом определил тогда успех наших пилотов. Советские спортсмены одержали победы в командных зачетах, а Валентина Яикова и Виктор Смолин стали абсолютными чемпионами Европы.

Да, жизнь неудержимо идет вперед. И чтобы видеть, в каком направлении развивается высший пилотаж, какими будут его требования и критерии завтра, нужно многое знать и понимать уже сегодня. Вот почему Нажмудинов непрестанно учится. Вникает в методическую литературу. Следит за всеми зарубежными новинками. Снова и снова возвращается к бесчисленным записям, сделанным на чемпионатах мира и Европы. По крупицам, с критической оглядкой анализирует сверхсложные трюки американцев. Препарирует напористые эволюции чехов. Штудирует аккуратные этюды швейцарцев. Прикидывает, что может прижиться на благодатной почве отечественной школы, известной всему пилотажному миру как образец чистоты, элегантности, каллиграфического почерка.

Всю работу со сборной Нажмудинов строил на солидном фундаменте последовательности и основательности. Не терпел спешки, натаскивания любой ценой на сиюминутный успех, незакрепленный прочным умением.

Сначала очень осторожно наращивал сложности комплексов. Потом вел такую же постепенную отработку стабильности. И со временем в действиях пилотов появлялась та желанная простота и естественность выполнения самых головокружительных эволюции, которая и зовется гармонией.

Во время подготовки к чемпионату мира 1982 года Нажмудинов особенно старался уберечь летчиков от перегрузок. Но чтобы подвести команду к пику формы своевременно, нельзя было также допустить, чтобы спортсмены раньше срока расслабились, перешли на щадящий режим, начали экономить силы и эмоции задолго до главных событий. В таких случаях он предупреждал:

— Рановато, рановато еще беречь себя. Когда надо будет, я — первый ваш защитник.

Пилоты знали, что наставник держит слово и сбрасывает нагрузки своевременно. И в те дни ни один из участников сборной не давал повода для упрека в том, что тренируется не с полной отдачей.

Другой мысли, как победить в небе австрийского города Шпитцерберга, другого желания, как вернуть звание сильнейшей команды мира, у них не было и быть не могло. Все они — пилоты и тренер — чувствовали величайшую ответственность перед страной, перед советским спортом за свое выступление на этом чемпионате.

А борьба предстояла трудная. Нашим спортсменам противостояли более семидесяти летчиков из четырнадцати стран. И каких летчиков! Лауденслагер и Хейг, Штрессенройтер и Даллах, Тучек и Поспишил, Мюллер, Брандт, Гуд… Все лидеры мирового высшего пилотажа, все сильнейшие команды планеты готовились к этой борьбе.

Самый представительный по числу участников чемпионат 1982 года по праву мог считаться и самой обширной экспозицией современной авиационной техники. На летном поле Шпитцерберга выстроились «Лазеры» американцев, «Стефанс-Акро» западногерманских пилотов, французские КАП-21. На Злин-50Л выступали чехи, румыны, венгры, поляки, испанцы. Новые машины привезли англичане, канадцы, итальянцы.

И все-таки перед собою не слукавишь. Хотя тренеру по штату и не положено успокаиваться на сделанном, в самых сокровенных тайниках души Нажмудинов ожидал успеха. Всякое, разумеется, могло случиться — спорт есть спорт, но в одном Касум Гусейнович не сомневался: никогда еще команда не достигала такой степени пилотажной подготовленности, никогда еще не радовала таким единодушным стремлением победить.

На старт многодневной дистанции вышли пятнадцать команд, и среди них — три, реально претендовавшие на кубок Нестерова: ЧССР, Советского Союза и США. Но основная конкуренция развернулась все-таки между советскими и американскими спортсменами.

В начальном упражнении — обязательном известном комплексе — Смолин, Никитюк и летчик-инструктор Вильнюсского авиаспортклуба ДОСААФ Кайрис опередили американцев немногим более чем на триста очков. Мизерна такая фора в самолетном спорте, и в произвольном комплексе Лауденслагер, Хейг и Викс не только ликвидировали этот разрыв, но и обошли наших спортсменов на десять и одну десятую очка.

Таким образом, судьба главного трофея чемпионата решалась теперь в самом каверзном, «темном» комплексе. И ученики Нажмудинова сумели проявить в этом упражнении завидную выдержку и пилотажное мастерство. Золотую медаль чемпиона выиграл Смолин, а Никитюк и Кайрис подкрепили успех лидера четвертым и девятым результатами.

Они выполнили программу-максимум, опередили в «темном» комплексе американское трио на сто двадцать восемь и пять десятых очка и после шестилетнего перерыва вернули на Родину кубок Нестерова! Спор двух основных претендентов на командное первенство решили сто восемнадцать и четыре десятых очка. А ведь каждая из соперничавших сборных в сумме трех упражнений набрала почти по сорок три тысячи очков!

Наша женская сборная повторила успех мужской и также победила в командном зачете. А Любовь Немкова и Халидэ Макагонова (Айнетдинова), уступив титул абсолютной чемпионки Бетти Эверест из США, завоевали большие серебряную и бронзовую награды. Золотые медали чемпионов в отдельных упражнениях увозили на Родину Смолин, Кайрис, Леонова, Немкова, Макагонова. Всего же в активе команды было десять золотых, шесть серебряных и четыре бронзовые награды. Помимо этого, Виктор Смолин стал абсолютным чемпионом мира и обладателем кубка Арести.

…На заключительной пресс-конференции в Шпитцерберге Нажмудинова спросили:

— Что помогло вашей команде выстоять и победить в таком остром соперничестве?

— Если я скажу, что наши летчики отличаются трудолюбием, хорошей физической подготовленностью, тонким пониманием самолета — это уже будет ответом на вопрос. Но главный залог достигнутого все-таки в доверии и единстве. В подлинном товариществе и взаимной поддержке. Мы — коллективисты и по воспитанию, и по убеждению. Наш принцип — один за всех и все — за одного.

— Ваш стиль работы с командой?

— По-русски это звучит так: «Поспешай не торопясь».

— У вас есть кумир в самолетном спорте?

— Пожалуй, ближе других подходил к этому понятию Мартемьянов. Но, знаете, я все же придерживаюсь принципа «не сотвори себе кумира». Так что для меня образ идеального пилотажника носит скорее собирательный характер.

— Каким людям вы симпатизируете?

— Скромным, отзывчивым, с развитым чувством долга.

— Ваш жизненный принцип?

— Через тернии — к звездам! Думаю, что этот афоризм древних справедлив и в наши дни.

«Через тернии — к звездам!» Не этим ли жизненным принципом объясняется тренерский феномен Нажмудинова? Не здесь ли следует искать причины его творческого долголетия и способности воспитать за многие годы целое созвездие выдающихся пилотажников?

Шло время, появлялись более совершенные самолеты, усложнялся и развивался высший пилотаж, в сборную страны приходили молодые летчики… Однако Касум Гусейнович не только оставался творческим руководителем первых в своей тренерской практике абсолютных чемпионов мира — Савицкой и Егорова, но подводил к этому же рубежу все новых и новых спортсменов.

Леонова, Яикова, Смолин, Макагонова… Для каждого из них он — и на сегодня, и на «всю оставшуюся жизнь» — непререкаемый авторитет. Почему?

Этот вопрос я не случайно задал однажды Юрию Александровичу Комицыну. Как начальник Центрального аэроклуба имени В. П. Чкалова и член тренерского совета он много лет работает рука об руку с Нажмудиновым.

— Потому что Касум Гусейнович в совершенстве владеет искусством воспитателя, педагога и летчика, — ответил Юрий Александрович. — Он — подлинный руководитель процесса подготовки спортсмена на всех этапах совершенствования высшего мастерства. И что особенно ценно — приемы пилотажного воспитания одного выдающегося пилота он никогда автоматически не переносит на процесс обучения другого подающего надежды летчика. Понимает, что, используя методику тренировки сегодняшнего чемпиона, невозможно подготовить чемпиона завтрашнего. И к каждому питомцу у него — неповторимый подход. Да еще с учетом новейших достижений авиационной техники. Потому что, хотя он глубоко и всесторонне знает специфику самолетного спорта, но никогда не останавливается на достигнутом. Можно сказать, что эти знания пополняет Нажмудинов не только ежедневно, но ежечасно. Он — вечный труженик.

…Однако и ему, «вечному труженику», необходимо хотя бы иногда просто по-человечески отдохнуть. И когда после сборов или очередного чемпионата переступает Касум Гусейнович порог своей квартиры, охватывает его чувство неизъяснимой успокоенности. Не только потому, что ожидают его на короткое время уют и тишина родных стен. Главное — он это знает — здесь всегда и постоянно ждут его самые дорогие, близкие люди — жена и дочери.