Светлана Скиба – Алькар. Воскресшие тени (страница 36)
— Нам запрещены полёты. Сроком на полгода, это такое наказание.
Нарц громко цокнул, сделав кислое лицо.
— Странно, что тебе родственники не сообщили…
Он растерянно повел плечами.
— Видимо, не хотели меня расстраивать. Они сказали, что все уладили…
Уладили? Перед глазами Сони тут же возник тот день и ужасные часы, проведённые в Чёрном Мотыльке. Судя по настрою Лавра, он был бы не против посадить ее в карцер на недельку — другую. Соня ничего не сказала Нарцу об обвинениях его старшего брата в ее адрес. В этом она оказалась солидарна с родителями друга, которые не хотели лишний раз тревожить сына.
Нарц съел все пончики и теперь выглядел чуть более довольным.
— Как твои занятия в учебном центре? — поинтересовался он.
— Я уже начинаю кое — что понимать, это так здорово не чувствовать себя бестолковой.
— Ты все время чувствовала себя бестолковой? Я не знал.
Соня громко цокнула, укоризненно зыркнув на Нарца.
— Мне тетя рассказала о твоих успехах в учебе, ты молодец, правда. Ещё немного и сможешь поступить в отдел Высших знаний.
— Издеваешься?
— Да нет, серьезно. — хмыкнул он. — Вот выйду отсюда и вместе пойдем готовиться к поступлению. Лавр говорит, что поможет мне с этим, в смысле подтянет по нужным предметам.
— Ты хочешь пойти по его стопам? — с неким скептицизмом в голосе поинтересовалась Соня.
— Почему бы и нет? — Нарц повёл бровью, его взгляд стал более суровым.
В этот момент, Сонино внимание привлекла еле слышная мелодия, доносившийся из глубины сквера. От ее плавных, чарующих переливов, похожих на перезвон хрустальных колокольчиков и журчащей воды, по телу побежала дрожь.
— Ты это слышишь? — спросила Соня, снимая капюшон.
Нарц весь подался вслух, тоже опустив капюшон.
— Теперь слышишь? — прошептала она, ловя каждый звук.
— Кажется, я понял откуда это. Пойдём, — нырнув в проем, между парящими кустарниками, он зашагал по узкой дорожке, утрамбованной гравием.
С каждым шагом переливчатый звук усиливался, заполняя собой все пространство. Растревоженные парящие кустарники, обиженно бросали на пробирающуюся через них пару ледяные капли мутной воды. Вскоре тропинка привела их на просторную поляну, посреди которой раскинулся гигантский цветок, размером с высокое дерево. Напоминая невесту в белом подвенечном платье, он источал завораживающую мелодию, из самых недр раскрытого бутона. Со стеблей, медленно струилась мерцающая вода, стекая в ручей, опоясывающий необычное растение.
— Это Цветок Памяти, — сказал Нарц, — считается, что он хранит частицу всех ушедших из этого мира.
Соня изумленно смотрела на цветок. Эти белоснежный бутон, листочки, стебли, переливающиеся жемчугом, она уже где-то видела. Точно, во сне. Подойдя к цветку поближе, она протянула к его стеблям руки. По пальцам потекла прозрачная вода, и никакие грязные капли, сыпавшиеся сверху, не могли испортить ее чистоты. Внутренняя чистота, оберегаемая безграничной любовью людей, помнивших о своих близких, была неподвластна темных силам.
Набрав в ладони воды, Соня коснулась своего лица. Ей вдруг стало так легко и хорошо, словно тяжёлые оковы, сдавливающие сердце, раскололись, превратившись в пыль.
— Спасибо, что привёл меня сюда, Нарц.
— Честно говоря, я это не планировал. Ты сама услышала мелодию Цветка Памяти.
Соня непонимающе потрясла головой.
— Погоди, а ты разве ее не слышишь?
— Нет, ее вообще мало кто слышит. Я читал, что Цветок Памяти сам решает, кто услышит его, а кто нет. Видимо, ты ему приглянулась…
Соня улыбнулась.
— Дотронься до него, это что-то невероятное, — посоветовала она, находясь до сих пор под впечатлением.
Нарц с неким скептицизмом, протянул руки к стекающим каплям воды.
— Ну как?
— Ничего, — ответил он с долей разочарования. — Видимо, Цветок Памяти предпочитает особенных, таких как ты. И под словом особенная, я имею ввиду не только, что ты из рода Лиловых…
Соня почувствовала, как ее щеки заливаются краской и посильнее надвинула капюшон, спрятавшись в нем как в домике.
— Кажется, мне пора, — заторопилась она, выискивая глазами дорожку, по которой они сюда пришли.
— Ты куда — то опаздываешь? Снова встречаетесь с Максом в кафе? — голос Нарца стал слегка раздражённым.
— Нет, другое, — отмахнулась Соня, — нам столько всего задали… Ты же понимаешь, пока я во все вникну. Ну, пока.
17
Все время пока она шла домой, слова Нарца продолжали крутиться в голове. Какая ему разница, что они с Максом часто проводят время в кафе? И неужели он и впрямь, считает ее особенной? Скорее всего, он хотел сказать, что она странная, но из вежливости выразился иначе. Но больше всего ее волновал другой вопрос: почему ей так это все важно? Почему она сбежала от него, как от чумы? Почему она вспоминает его слова, лицо, эти зеленные глаза… Может быть, Цветок Памяти так повлиял на нее? Скорее всего. Ведь Нарц, впрочем, как и Макс просто друг, никто более.
За размышлениями, Соня и не заметила, как добралась до дома. Долгогорящие поленья полностью оправдывали своё название, больше суток потрескивая зеленоватым пламенем в камине. Благодаря им, холод ещё не овладел домом, распространившись лишь на второй этаж, в царство безжизненных спален. Она до сих пор продолжала обитать на первом этаже, преимущественно на мягком диване в гостиной. Кухня- столовая, просторная ванная, размером с ее комнату в квартире на Земле и полюбившейся дедушкин кабинет тоже не оставались без внимания. Соня могла часами сидеть на стуле с мягкими подлокотниками, смотреть на семейные фотографии и вдыхать запах книг.
На днях в одном из томов, она обнаружила две фотографии. На первой были она и Лара, две маленькие девочки крепко держались за руки, словно боясь, что их может кто-то разлучить. Тогда они были очень близки. Как же так получилось, что со временем между сестрами образовалась трещина, увеличивающаяся с каждым годом?
Со второй черно-белой, чуть выцветшей и потрепанной по краям фотографии широко улыбался мальчик. Его серые миндалевидные глаза, знакомые до боли в груди, казалось, ничуть не изменились. Такие же глаза были и у неё.
Умостившись на дедушкин стул, Соня попыталась сделать домашнее задание по живознанию, стараясь прочитать хоть что-то про русалок, но пока это у неё плохо получалось. Хорошо, что ей помогал господин Риккардо на дополнительных занятиях, иначе она бы так и не разобралась со сложным тиберлойским алфавитом, напоминающим славянские руны. Решив больше не мучиться, Соня переместилась в гостиную, поближе к своему любимому дивану, и накрывшись теплым пледом, сразу же погрузилась в крепкий сон.
Родные лица, калейдоскопом сменявшие друг друга всю ночь радовали ее. Она не запомнила, о чем они говорили, что обсуждали, но, когда проснулась, на душе теплилась сладкая грусть. Собрав учебную папку с невыполненным домашним заданием по живознанию, она помчалась в учебный центр. Перед основными занятиями у неё была назначена встреча с господином Риккардо Пьяцо, спасающим ее от мрака невежества и плохих отметок.
Стараясь не опоздать к занятию, назначенному на девять утренних потоков, она заблаговременно явилась в учебный центр, не успев даже позавтракать. Когда Соня заглянула в преподавательский кабинет, он уже находился на своем рабочем месте и с наслаждением потягивал карамельное какао. При каждом глотке его брови, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, так и подпрыгивали от удовольствия.
— О, Сонья Киль! Заходьить, заходьить, — воскликнул Риккардо Пьяцо, заметив русоволосую голову в проеме двери.
— Вы ободрались с тем, что я вам задал? — поинтересовался преподаватель книжного наследия.
— Я выучила десять символов, но теперь не пойму, как их склонять, — честно ответила Соня, доставая учебный блокнот, — а ещё, у меня невыполненное домашнее задание по живознанию, — со вздохом добавила она.
— Сейчас будем обдираться, — не теряя оптимизма, сказал он и уткнулся в Сонин блокнот.
Час занятий пролетел незаметно. Полученные частички знаний, складывались с предыдущими, словно пазы, и в голове начинала прорисовываться более точная картинка. Господин Риккардо Пьяцо доходчиво, спокойно и без нервов объяснял любые затруднительные вопросы по учебному материалу. Если бы он ещё не отвлекался на постоянные разговоры, о времени, проведённом на Земле, Сонина картинка имела бы более ясные очертания.
Погрузившись в домашнее задание про русалок, она чуть не опоздала на основы точных наук или танец чисел, как любила величать свой предмет госпожа Амелия. Тучная дама с пышной прической, похожей на извергающийся вулкан и противным визгливым голосом никогда не упускала возможности подчеркнуть его значимость и первоочередность. Соня же напротив, считала этот предмет абсолютным не интересным, к тому же он давался ей с большим трудом. Не смотря на своё предвзятое к нему отношение, она с завидным упорством продолжала заучивать все правила, пытаясь вникнуть в их суть. Макс, с которым они периодически пересекались, даже не пытался этого сделать (неудивительно, что он до сих пор не мог сдать экзамен по данному предмету).
— Как насчет сегодня посидеть в кафе с Леоной и Финтом? — предложил он Соне.
— С удовольствием, но лучше у меня дома.
Ей катастрофически не хватало денег, а просиживать в кафе за счёт друзей, которые и так в последнее время за неё платили (особенно это порывался сделать Макс) было унизительным.