Светлана Шёпот – Госпожа Медвежьего угла (страница 4)

– Ой ли? – мгновенно отреагировала тетка. – И как ты тут жить собралась, бестолковая? Не видишь, что все рухнуло?

– Отчего же все? – Валентина подошла к дому и положила руку на одно из бревен. Оно было мшистым и прохладным. – Немного поправить – и можно жить.

Конечно, Валентина лукавила. Дом нужно было полностью разбирать и строить заново, но тете говорить это она не собиралась.

– Не дури! – одернула ее Иглена. – Где ты тут спать будешь? Готовить?

– А это вас больше касаться не должно, – ответила Валентина.

Обойдя дом, она заглянула в пустой проем. Полов не было. Валентина Ивановна сомневалась, что они вообще когда-то существовали. Вероятнее всего, хижина изначально была построена земляным полом. Сейчас тут буйным ковром росла лесная зелень.

С одной стороны виднелись остатки печи. Вот ее люди с радостью разобрали. Еще бы, отесанные до нужной формы камни здесь были весьма дороги. Никто не мог оставить такую хорошую вещь просто так лежать в лесу.

– Что?! – взвизгнула тетка. Люди с интересом переводили взгляды с нее на Валентину. – Что ты хочешь этим сказать? – потребовала она, глядя на Валю злым взглядом.

– Разве не ясно? – Валя улыбнулась. – Вы ведь всегда говорили, что от меня одни убытки. Теперь можете спать спокойно. Объедать я вас больше не буду, так как теперь у меня есть свой дом.

Глава 6

Валентине Ивановне показалось, что чужое недоумение и неверие, направленные на нее, можно было потрогать руками. Удивлена была не только Иглена, но и другие жители деревни. Каждый из них счел своим долгом посмотреть сначала на Валентину, а затем на полуразвалившуюся хижину позади нее. Было видно, что никто из них не одобрил эту идею.

– Перестань ерунду городить! – тетка быстро пришла в себя, – махнув рукой, она презрительно фыркнула. – Любому понятно, что здесь ты жить не можешь. Поэтому выбрось эту идею из головы и марш домой.

– Нет, – настояла Валентина, сложив руки на груди.

Краем глаза она заметила, с каким любопытством, почти удовольствием, за происходящим наблюдали селяне. Им только семечек или попкорна не хватало для полной картины!

От ее слов лицо тетки покраснело. Валя сомневалась, что Иглена смутилась. Скорее та была в ярости.

– Неблагодарная! – спустя пару мгновений тишины взвизгнула она и кинулась в сторону Валентины.

Валя напряглась, ожидая, что ей придется отстаивать свое мнение кулаками, но Брон – старший сын тетушки – перехватил ее.

Брон по меркам Валентины был еще совсем молод – в этом году ему исполнилось двадцать. И при этом он уже был женат. Хотя, поведение его совсем не напоминало взрослого женатого мужчину. Лицо его всегда было чуть встревоженным, а движения слегка нервными.

– Отпусти меня! – разъярилась женщина. Она выглядела так, будто Валентина совершала что-то поистине возмутительное. – Мерзавка какая! Жить она отдельно собралась! Ишь, чего захотела! А деньги? Деньги, а? Кто мне вернет деньги?!

Валентина Ивановна вскинула брови. Ее очень интересовало, о каких деньгах шла речь. Насколько она помнила, Валенсия никаких денег у этой семьи не брала.

Люди, услышав про деньги, зашептались. Им тоже очень хотелось знать, о чем именно говорила Иглена. В селе, где каждая полушка была на счету, разговоры о деньгах были такими же интересными, как и те, в которых рассказывалось о личной жизни соседей.

– Да отцепись! Не трону я ее! – бросила тетушка Брону.

Тот осторожно опустил руки и сделал шаг назад, но при этом продолжил наблюдать за матерью, время от времени бросая чуть смущенные взгляды на хмурого священника. Брону не хотелось, чтобы мать так позорилась перед святым человеком, но по опыту Брон знал, что родительница теперь не так легко успокоится.

И ведь надо было глупой девке рот открыть. Сдалась ей эта развалина. С нее ведь даже дров в очаг не наберешь! Вот наследство так наследство! Один смех, да и только.

Когда Брон отошел, Иглена уперла руки в бока и с гневом посмотрела на Валентину Ивановну.

– Значит все-таки будешь жить здесь? – спросила она со сдержанным гневом.

– Да, – Валя кивнула, чувствуя подвох.

– Очень хорошо, – выдавила сквозь зубы тетушка. – Да, да, славно. Но раз такое дело, то я хочу, чтобы ты вернула мне каждую медную монету, которую моя семья потратила на тебя за эти годы. Мы кормили тебя, поили, одевали! Двенадцать лет! Я своим недодавала! Мы жили впроголодь из-за тебя!

– Ой ли? – Валентина хмыкнула. – Краюшка хлеба и стакан теплой воды – вот мой завтрак. Чашка супа и морковный корень – ужин. Это платье, что на мне, я ношу уже пять лет, оно, как и прочие мои вещи, достались мне от сердобольных соседей, которым вы не дали ни копейки.

– Это не правда! Клеветать на меня вздумала, мерзавка?! – закричала тетка, ощущая, как огонь смущения вспыхивает на лице. Стыд-то какой! Как эта девка только посмела сказать что-то подобное перед другими? – Не верьте ей, – начала Иглена, посматривая по сторонам. – Все совсем не так. Разве не видно, что мы с ней хорошо обращались? Да и как иначе, ведь она родная нам, хоть, как оказалось, и неблагодарная.

Вот только куда бы ни посмотрела Иглена, везде она натыкалась на неубежденные взгляды. Ничего удивительного в этом не было. В такой небольшой деревне, в которой было десятка два домов, чужая семейная жизнь ни для кого не являлась секретом. Так что соседи отлично знали правду.

– Нет, – Иглена помотала головой. – Все было не так. Что вы? Мы всегда заботились о ней, – после этих слов она посмотрела на Валю. – Что ты молчишь? Скажи правду немедленно!

Вместо того, чтобы выполнить требование, Валентина лишь вздернула брови и хмыкнула.

Судя по тому, как сузились глаза Иглены, ей стало понятно, что ничего в этом плане не добьется, но сдаваться она так рано явно не собиралась.

– Даже миска супа денег стоит! – выдала она со злобой. – А сколько их было за двенадцать лет? Ты должна нам, поэтому сейчас забудешь о глупостях и пойдешь домой.

– Нет, – не согласилась Валентина. В толпе послышались вздохи изумления.

– Она всегда была такой? – спросил кто-то тихо. На него за это сразу зашикали, поэтому любопытствующему человеку пришлось замолчать.

– Ты… – Иглена сделала шаг вперед. Выглядело так, словно она готова была схватить Валю за косу, чтобы лично оттащить непокорную племянницу домой.

– Полагаю, что нам стоит вмешаться, – внезапно заговорил священник, отчего тетка едва не споткнулась на ровном месте.

– Ваше святейшество? – спросила она удивленно, словно именно сейчас вспомнила, что свидетелями происходящего были не только их семья и соседи, но еще и совсем посторонние люди. Причем, люди, облеченные властью. – Вы… я… это не то…

– Думаю, я знаю легкий способ уладить разногласия между вами, – сказал мужчина, не обратив никакого внимания на ее лепетания.

– Какой? – поинтересовалась Валентина Ивановна.

Ей действительно очень хотелось узнать, какой выход из этой непростой ситуации мог найти священник.

Глава 7

– Долговое обязательство, – пояснил он. – Вам просто нужно оплатить сумму, которую ваши родственники потратили на вас.

Валентина не назвала бы этот способ легким. Интересно, этот человек разве не видел, что у нее нет денег? Она даже на всякий случай глянула на себя, но нет, старое потрепанное платье и изношенные сапоги никуда не делись.

– Ха! – довольно выкрикнула Иглена. – Мне нравится эта идея! Что смотришь? – с весельем спросила она у Вали. – Думала, так просто можешь ободрать нас, а потом спокойно уйти, когда тебе вздумается? Хочешь жить отдельно? Хорошо, но для начала заплати за все годы, что ты жила у нас!

– И сколько? – спросила Валентина Ивановна, бросив на священника разочарованный взгляд. На короткий миг ей показалось, что он был на ее стороне.

Мужчина сам не ответил. Он посмотрел на писца. Тот встрепенулся, словно до этого момента дремал стоя.

– Говорите, краюшка хлеба и тарелка супа?

– Иногда и больше! – немедленно вклинилась Иглена.

– А иногда и меньше, – поправила ее Валя. Если ее действительно сейчас заставят расплачиваться за те скудные объедки, которые всю жизнь доставались Валенсии, то Валентина не намерена была переплачивать.

– Тогда возьмем это за среднее значение, – деловито пробормотал чиновник. – И то и другое будет стоить примерно две медные монеты. В месяц шестьдесят. В год семь серебряных и двадцать медных. За двенадцать лет… так… восемьдесят шесть серебряных и сорок медных монет.

Как только писец огласил сумму, толпа ахнула. Еще бы! Для людей в столь глухой деревне подобная сумма была настоящим богатством.

В такой глуши люди даже медные монеты не так часто видели, предпочитая натуральный обмен. А уж про серебряные и тем более золотые и речи не шло.

Иглена, услышав сумму, судя по ошарашенному виду, обомлела. Она, видимо, и не рассчитывала на такую гору денег.

– Д-да, – от неожиданности она даже заикаться начала. Впрочем, момент ступора прошел очень быстро. Почти сразу на ее лице появилась жадность. – Да! Плати, давай! А то ишь, собралась она уходить? А деньги кто отдавать будет? А? Нет, так не пойдет!

Договорив, она с ожиданием посмотрела на Валентину. Валя вздохнула. И чего на нее так смотреть? Можно подумать, Иглена враз забыла, что никаких денег у ее племянницы быть не могло.

– Не стоит торопиться, – взял снова слово священник. Валентина в него верила слабо, но все-таки с интересом прислушалась. – Эти деньги были потрачены за двенадцать лет, а значит… – он сделал многозначительную паузу. Валя быстро осознала, что именно он хотел сказать. Она едва не улыбнулась, но не стала этого делать, не желая провоцировать тетку своим весельем, – и выплачивать их можно столько же.