Светлана Шёпот – Госпожа Медвежьего угла (страница 15)
– Мира и вам, веда Гвендолина, – запоздало поздоровался он и двинулся в сторону кровати жены кузнеца.
Не успел мужчина добраться до места, как на его пути встал Рожер. Кузнец выглядел хмурым и сомневающимся.
– Что-то не так? – улыбка с лица лекаря сползла.
– Я хотел задать вам вопрос, – начал кузнец хмуро.
– Вопрос? Вы снова хотите спросить, когда вашей жене станет лучше? Рожер, вы ведь помните наш прошлый разговор? – в голос лекаря пробралось легкое раздражение. Впрочем, он достаточно хорошо его скрывал. – Мне это не ведомо. Все зависит от тела веды Гвендолины. Я ничего не могу сделать, кроме как облегчать ее положение.
С каждым его словом лицо кузнеца становилось все более хмурым. Валентине казалось, что он борется с желанием схватить Овальда и выкинуть его из своего дома.
Валя с нетерпением ожидала, что решит Рожер. Позволит ли он слить еще немного крови из своей жены или откажет лекарю?
– Я хотел спросить о другом, – глухо произнес кузнец.
Овальд не выглядел довольным.
– Да? Ну хорошо. Только если быстро. Сами понимаете, я весьма занятой человек. Сегодня мне нужно добраться до еще одной деревни. Если вы позволите, мы можем говорить в процессе лечения, – предложил лекарь и попытался обойти Рожера.
Тот не дал ему этого сделать – он шагнул вбок, снова загораживая путь к своей жене. Овальд выглядел раздраженным, но, несмотря на это, все-таки попытался выдавить из себя улыбку.
– Вы тратите мое время, – проворчал он. – Но хорошо, говорите, что там у вас.
Рожер некоторое время смотрел на лекаря тяжелым взглядом, отчего Овальд начал все больше и больше напрягаться.
– Я хотел узнать, не вредит ли кровопускание моей жене? – прямо спросил Рожер.
Овальд явно ожидал услышать что угодно, но только не это. Он несколько раз моргнул, а затем тихо засмеялся.
– Откуда вы взяли такую глупость? – поинтересовался он спустя некоторое время. – Да будет вам известно, что подобное лечение проверено временем и одобрено лекарями как прошлого, так и настоящего. Сотни тысяч людей были спасены благодаря этому методу. Я понимаю, что вы человек необразованный, – снисходительно произнес Овальд, – и прощаю вам подобные подозрения, но могу заверить вас, что волноваться не о чем.
Валентина видела, что вера кузнеца слегка покачнулась. Она могла его понять. С одной стороны, действительно обученный человек, у которого были знания, приобретенные людьми на протяжении многих поколений. А с другой стороны, простое предположение, пусть и выглядящее довольно логичным.
Несмотря на все это, Рожер все еще стоял, не пуская Овальда к Гвендолине. Лекарь вздохнул.
– Хорошо, – произнес он устало. – Если вы так сомневаетесь, хотя я не понимаю, кто посеял в вашей голове такие мысли, сегодня мы выпустим меньше дурной крови. Но не вините меня, если вашей жене от этого станет хуже.
Кузнец сжал кулаки и посмотрел в сторону Валентины. Она на это лишь опустила взгляд в свою тарелку. Рожер должен был решить сам.
Глава 24
– Дорогой, – послышался тихий голос Гвендолины.
Валя оторвала взгляд от тарелки, с интересом бросив взгляд на лежащую на постели женщину. Та выглядела бледнее обычного, но при этом ее глаза блестели каким-то непонятным чувством. Рожер отреагировал мгновенно. Как только Гвендолина позвала его, он сразу повернулся и подошел ближе. Он ничего не спросил у нее, просто взял протянутую к нему руку и сжал.
– Не надо, – произнесла Гвендолина. Валентина видела, как плечи кузнеца напряглись еще сильнее. – Я не хочу этого.
– Веда, вы не знаете…
– Помолчите, – резко оборвал лекаря Рожер.
– Ну знаете ли! – Овальд поперхнулся. Он выглядел сердитым.
– Ты уверена? – задал вопрос Рожер. Гвендолина уверенно кивнула. Кузнец еще какое-то время колебался, но потом все-таки сдался. – Хорошо, – выдохнул он. Валентина подавила ухмылку. – Сегодня нам не понадобятся ваши услуги, – обратился Рожер к лекарю.
– Вы не цените не только мое время, но и жизнь собственной жены? Это убийство! Я заявлю об этом! – Овальд выглядел готовым взорваться. Он явно был возмущен.
Валя заметила, как брови Рожера сошлись на переносице.
– А теперь… – начал он, делая шаг вперед.
– Позвольте мне с вами поговорить, – немедленно вмешался в разгорающийся конфликт священник.
Лекарь перевел на него взгляд и сжал губы. Никакой улыбки и добродушия не было и в помине.
– Ваше святейшество! Вы должны разобраться в этом. Кто-то пытается сбить с толку честной народ! – возмутился Овальд. – Это явно некто с дурными намерениями. Если люди перестанут лечиться, то начнут умирать. Мы должны…
– Это я. Я проявил сомнения в целесообразности дальнейшего кровопускания, – перебил Алберик лекаря.
Рот Овальда пару секунд оставался открытым, а затем со стуком захлопнулся.
– Вы? – спросил он с удивлением. – Но… почему? Наша гильдия никогда не мешала вашей обители!
– Дело не в этом, – священник вздохнул и кивнул в сторону лавки. – Садитесь. Нам нужно все обсудить.
Поглядев по сторонам, Овальд все-таки сел, сумку он поставил рядом. Лекарь выглядел слегка сердитым, но прямо свое раздражение действиями Алберика не высказывал.
Валентина была благодарна священнику за то, что тот взял на себя «вину». Овальд явно собирался раздуть это дело.
– Когда я приехал сюда, веда Гвендолина выглядела очень плохо, – начал Алберик. – Она рассказала мне интересную вещь. После каждого кровопускания ей становилось только хуже.
– Но это естественно! – Овальд всплеснул руками. – Всегда бывает хуже, но потом все налаживается.
– Возможно, – не стал отрицать Алберик. – Но в этот момент я подумал вот о чем. Что станет, если человека ударить ножом? Он умрет, не так ли? От потери крови. – Последнее предложение священник произнес с особой настойчивостью. Лекарь на это нахмурился. Видно было, что ему не нравилось то, о чем шла речь. – Когда мать во время родов теряет много крови… – священник со значением замолчал, но потом все-таки завершил свою мысль: – Она умирает.
Лекарь нахмурился еще сильнее.
– Это… другое, – упрямо выдал он. – Веда Гвендолина не теряет так много крови во время процедур, чтобы это стало для нее смертельным. Тем более, что мы выпускаем только дурную кровь. С ней внутри ей все равно будет плохо.
– Вы всегда можете сказать, какая кровь была нормальной, а какая плохой?
Валентина видела, что лекарь хотел ответить утвердительно, но вместо этого он промолчал. Немудрено, ведь угадать точно вряд ли было можно.
– Этот метод был разработан несколько веков назад! Он никогда не давал сбоев.
– Я не говорю, что от кровопускания нужно отказаться вовсе, – пошел на уступки священник. – Но может быть, в случае веды Гвендолины такое лечение только вредит? Подобное ведь может быть, не так ли? Конечно, наши тела похожи, но каждый из нас – уникальное творение Создателя нашего. Я просто предлагаю рассмотреть для веды другой подход.
Лекарь все еще был сердит, но, к удивлению Валентины, он не стал кричать или резко все отрицать. Вместо этого мужчина взглянул в сторону лежащей на кровати женщины.
– Вам действительно всегда хуже после процедур, веда? – спросил он Гвендолину.
– Да, мессир. Каждый раз я ощущаю себя слабее и слабее. Мне кажется, будто сама жизнь вытекает из меня вместе с кровью.
Овальд не стал спрашивать, почему она не сказала ему раньше, ведь та каждый раз говорила, но он отмахивался, так как знал, что подобные симптомы обычны. Даже сейчас он не верил, что кровопускание опасно. Подобное лечение давно доказало свою полезность, но если эти темные люди не хотели лечиться эффективными методами, то кто он такой, чтобы переубеждать их?
– Хорошо, – сдался он. – Я оставлю вам несколько сборов. Заваривайте и пейте их три раза в день. Я прибуду на следующей неделе, тогда посмотрим, как будут обстоять дела. Если, – Овальд повернулся к кузнецу, – станет хуже, посылайте ко мне немедленно.
Будь это просто кузнец и его жена, то Овальд продолжил бы спор, но ругаться со священником он не собирался. Впрочем, это не мешало ему доложить главе гильдии о том, что один из представителей обители Создателя решил вмешаться в их дела.
– Пять серебряных монет. – Покопавшись в своей сумке, Овальд положил на стол пару мешочков с травами.
Когда деньги оказались в его руках, он еще раз окинул всех присутствующих взглядом, а затем вышел из дома. Да, обязательно нужно поговорить с главой гильдии. Если не пересечь подобные домыслы на корню, то кто знает, во что это может перерасти. Овальд был убежден, что каждый должен заниматься своим делом, а не лезть в область, в которой ничего не понимает. Лекарь должен лечить, а священник – проповедовать. И никак иначе.
https://litnet.com/shrt/SPP9
Глава 25
Когда лекарь покинул дом, Валентина подтянула к себе мешочек с травами и развязала тесемку. После этого она сунула внутрь нос и понюхала. Пахло чем-то знакомым.
Валя задумалась, и почти сразу ей в голову пришли воспоминания из детства. Просторные луга, березы, акации и чабрец.
Бабушка собирала эту траву и сушила, а зимой, когда дед с хроническим бронхитом начинал покашливать, заваривала и спаивала ему. Доставалось и тем, кто просто простужался.