Светлана Шорохова – Его маленькая тень (страница 1)

Светлана Шорохова

Его маленькая тень

Пролог

Я замерла посреди шумного коридора, будто наткнулась на невидимую стену. В ушах гудело, а звонок на пары звучал, как сигнал тревоги.

– Ева Дмитриевна, вы здесь? – голос в трубке казался чужым, далёким.

– Да… – прошептала я, сжимая телефон так, что стёкла трещали.

– Вашу маму, Викторию Константиновну, доставили в Первую горбольницу. Вы – единственная родственница. Нужно подписать документы.

Город за окном автобуса поплыл пятнами. Я даже не заметила, как выбежала из универа, толкнув кого-то плечом. В голове стучало только одно: «Не она. Только не она».

Телефон завибрировал – Дашка. Сбросила. Сразу пришло сообщение:

Ты где? Вечером встречаемся?Дашка:

Маму сбили.Я:

Три точки в ответ замерли, потом вспыхнули вновь:

ЧТО?! Какой адрес?Дашка:

Первая горбольница. Не надо, я справлюсь.Я:

Но знала – они приедут. Даша и Илья всегда приезжали.

Больница

Регистратура пахла хлоркой и страхом. Женщина за стойкой щёлкала клавиатурой, не глядя на меня:

– Авдеева Виктория Константиновна? Реанимация, третий этаж. Вы кто?

– Дочь… – голос сломался.

Она наконец подняла глаза и резко встала:

– Сейчас вызову врача. Вам бы присесть.

Скамейка подо мной качалась, как палуба корабля. «Боже, пусть она живёт. Я же обещала. Я поступила в мед из-за её мигреней, клялась, что никому не дам её в обиду… А теперь вместо учебника по анатомии придётся изучать прайс-листы клиник.»

– Ева!

Даша ворвалась в коридор, как торнадо, с размазанной тушью и растрёпанными волосами. За ней – Илья, бледный, в помятой больничной робе. И… Марк?

Чуть поодаль замер Марк. На его полицейской куртке блестели капли дождя. Его обычно спокойные глаза сейчас горели.

– Я был на дежурстве, когда услышал по рации про ДТП, – он шагнул вперёд. – Как только понял, что это твоя мама…

Я не успела ответить. Из-за угла вышел врач – молодой мужчина с усталым лицом.

– ЧМТ, отёк мозга, – он говорил слишком чётко, будто отгонял панику. – Операция – полтора миллиона. Максимум три недели на сбор.

– У меня есть сбережения, – тут же сказал Марк, доставая кошелёк. – 50 тысяч. Это хоть что-то.

Я покачала головой:

– Нет. Я сама найду.

Марк хотел возразить, но в этот момент мой взгляд поймал движение. В конце коридора замерли трое мужчин в идеально сидящих чёрных костюмах. Они не походили на родственников пациентов. Они смотрели на нас, как на диаграмму. Высокий, с глазами цвета зимнего неба, что-то шепнул своему спутнику, жестом указав на нашу группу. Солнце из окна брызнуло на его запонку, и я успела прочитать выгравированные инициалы – М.Р.Т.

«Разузнай о них всё. Особенно про девку"донёсся до меня обрывок фразы, холодный и чёткий, как скальпель.

Они развернулись и исчезли так же бесшумно, как и появились, оставив за собой ощущение ледяного сквозняка.

Марк, не видевший их, сжал мне плечо:

– Ты не одна, Ева. Мы поможем.

Но я уже смотрела в пустой коридор, где только что растворилась тень

«Кто вы?.. И что вам нужно от меня?»

Глава 1 Цена жизни

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь грязное окно нашей кухни, поймал кружащуюся в воздухе пыль. Я сидела за столом, вцепившись пальцами в край столешницы. Передо мной лежали деньги – жалкие, собранные всеми правдами и неправдами сто пятьдесят тысяч рублей. Смехотворная сумма. Цена жизни моей мамы оказалась куда выше. Врачи вымолвили цифру, от которой стыла кровь: полтора миллиона. До конца отсрочки, которую нам дали по великой жалости, оставалось меньше двух недель.

Обычно уютная, пахнущая мамиными блинами и чаем, кухня сейчас казалась чужой и пустой. Тиканье часов на стене отмеряло секунды, каждая из которых отдаляла маму от меня. На холодильнике всё ещё висела её записка, оставленная утром в тот роковой день: «Солнышко, не забудь позавтракать. Люблю тебя». Чернила немного расплылись от моих слёз.

Рядом сидели мои лучшие друзья – Даша и её жених Илья. Они пересчитывали собранные средства, их лица были напряжены.

– Итого у нас сто пятьдесят тысяч, – подвела итог Даша, и в её голосе прозвучала безнадёжность.

– И ещё нужно один миллион триста пятьдесят тысяч, – мрачно, почти шёпотом, добавил Илья, откидываясь на спинку стула. – Это невозможно. Как же нам успеть?

От бессилия и усталости я провела рукой по лицу, будто стирая с себя всю эту кошмарную неделю. Неделя с того дня, как маму сбила на переходе чёрная тонированная машина, промелькнула как кошмарный сон. Преступника так и не нашли, записи с камер, по словам полиции, пропали. А я, студентка-медик с мечтой о красном дипломе, вместо учёбы мыла полы в офисах, чтобы заработать хоть немного. Но пяти тысяч в день катастрофически не хватало. Мы копили на лекарства и поддержание её жизни, а не на спасение.

– Может, попробуем ещё где-то занять? – голос сорвался на шёпот. – У родственников… или в микрокредитах под бешеные проценты. Готова хоть на трёх работах пахать, чтобы отдать.

– Ева, мы уже везде звонили, – мягко сказал Илья. – Никто не даст таких денег просто так. А микрозаймы… нам их не отдать. Это яма.

– А я… я могла бы продать почку, – выдохнула я, сама испугавшись своей мысли.

– Что?! – хором воскликнули они, глядя на меня с ужасом.

Я уже собиралась оправдываться, но в дверь позвонили. За порогом стоял курьер с конвертом без обратного адреса. Внутри лежала записка и флешка.

"Уважаемая Ева Дмитриевна! На этой флешке содержатся записи с камер наблюдения. Вы должны понимать, что именно там записано. Пожалуйста, посмотрите их. Поверьте, я хочу помочь вам, но в ответ я прошу оказать мне услугу…"

Сердце ударило так сильно и громко, что на секунду заглушило все звуки в комнате. Мы втроём уставились на экран ноутбука. Запись была короткой и ужасной: чёрный автомобиль, вылетевший из-за поворота, удар, и мама, безжизненно падающая на асфальт. Машина скрывается, не останавливаясь. Я не заметила, как слёзы потекли по лицу, пока Илья не стёр их большими пальцами, оставив на коже ощущение тепла и жгучего стыда за свою слабость.

– Кто прислал это? – взорвался он.

Я дочитала записку:

«…Я свяжусь с тобой через пару дней. М.Р.Т.»

– М.Р.Т. Кто это? – переспросил Илья.

– Не знаю, – прошептала я, опуская голову в ладони.

После их ухода меня терзали вопросы: как у этого человека оказались записи? Чего он хочет? Но ответа не было.

***

Прошло ещё несколько дней. Отчаяние достигло предела. Сидя за тем же кухонным столом, я вновь пересчитывала деньги. Те самые сто пятьдесят тысяч, которые теперь казались ещё более жалкими на фоне необходимого миллиона. Пылинки, кружащиеся в солнечном луче, казались дороже этих бумажек. Телефон на столе завибрировал, заставляя меня вздрогнуть. Неизвестный номер.

Сообщение было кратким и пугающим:

«Нужны деньги? Кафе "Бриз", 18:00. Столик №3. Один.»

Это могла быть ловушка. Но рациональное мышление уже отключилось, остался лишь животный страх. Я посмотрела на фотографию с мамой на полке – мы обе улыбались, не зная, что ждёт впереди. «Ради тебя, мама. Ради тебя я на всё готова».

Дорога до кафе промелькнула как в тумане. За третьим столиком у окна сидел не тот утончённый мужчина, которого я почему-то ожидала увидеть. Это был крепко сбитый, коротко стриженный мужчина лет тридцати пяти в простом, но качественном тёмном костюме. Когда он поднялся мне навстречу, из-под отворота его пиджака мелькнула тёмная кобура. Холодная волна страха, острая и тошнотворная, пробежала от копчика до затылка, заставив похолодеть кончики пальцев.

– Присаживайтесь, Ева Дмитриевна, – его голос был низким и ровным, без эмоций. В нём не было стали, как я ожидала, лишь тяжёлая, безразличная уверенность.

Я молча опустилась на стул, приковав взгляд к его рукам – большим, с выступающими костяшками, способным и предложить сделку, и сломать шею. Он не стал предлагать мне выпить.