Светлана Шавлюк – Песня волка (страница 2)
Хотелось наброситься на него. Разнести весь дом в щепки. Сбежать. Мысли роились беспокойными мухами в голове, но ничего полезного не приходило на ум. Внезапная догадка подкосила ноги. Рухнула в кресло и, глядя в пустоту, озвучила свои мысли.
– Ты вчера играл в мелход. Я слышала, как ты уходил к аритру Рокрин, у которого вы обычно собираетесь, чтобы поиграть. Ты проигрался, – она подняла потухший взгляд и взглянула на напряженную спину отца. Он молчал. Но это молчание было красноречивей любого ответа.
– Ой, устроила трагедию, – фыркнула сестрица, с которой они всегда были слишком холодны друг к другу, – ничего особенного в этом нет. Каждую пятую отдают по расчету, причем публично, а тебе повезло, даже не придется идти товаром на ярмарку невест. А наша семья в почете, тем более, дети от тебя будут совершенно точно наделены магией. Думаю, отец не продешевил, а значит, в мужья тебе достанется обеспеченный мужчина. И никаких забот. Рожай, да и только.
– Много ли тебе эта магия дала? – зло прошипела Лана, – или ты настолько глупа, что не понимаешь, что через два года и тебя ждет ярмарка или вот такие писульки? – словно что-то омерзительное подняла за уголок скрепленные листы. – Лелеешь глупые надежды на то, что тебя эта участь обойдет стороной? Ох, хотела бы я видеть, как разрушатся твои розовые замки из надежд и мечтаний, когда тебя продадут какому-нибудь старичку на потеху. Или извергу, который будет над тобой издеваться. Но да, ты права, отец постарается не продешевить. И у них будет много денег, на которые ты вряд ли сможешь рассчитывать. Можешь начинать радоваться! А лучше за эти два года найди себе ухажера, который будет готов заплатить за тебя. Я по глупости своей надеялась, что данное обещание родители сдержат. Сколько ты проиграл? – она уже кричала, не в силах сдерживаться. По щекам стекали злые слезы. – Неужели так много, что ты не сможешь расплатиться, не продавая меня?
– Нам придется изменить привычную жизнь, чтобы погасить долг. Я увлекся, – безразличным тоном ответил он.
– И что? Какие проблемы? – в надежде переводила взгляд с него на мать. Лика рассматривала отполированные ноготки.
– Я сказал, что вопрос решен, – он резко развернулся на пятках и вперил в Лану тяжелый взгляд темных глаз.
– Да, конечно, проще ведь продать дочь, чем лишить себя удобств. Конечно, – кивнула и поднялась с кресла, смяв в кулаке договор. – Как же, как же, вы не сможете жить без привычной роскоши. Украшения, платья, твое вино, – сарказм лился из уст беспрерывным потоком, – чтоб оно прокисло, – силы покинули ее, уже не хотелось держать осанку, чтобы угодить матери, казалось, огромный неподъемный груз лег на плечи, а жизнь внезапно потеряла краски. – Конечно, все это гораздо дороже, чем дочь. Что же. Это твое право, отец – распоряжаться моей судьбой. И раз уж жить мне с вами осталось всего ничего, хочу, чтобы вы все знали, что я искренне, люто вас ненавижу за обман. За то, что все время вы мне врали, а сейчас с такой легкостью выбрасываете из своей жизни.
Она развернулась, хлестнув в бессилии договором по пышной юбке, и выбежала из гостиной. Горечь была такой явной, что юная ритресса почувствовала тошноту. Крупные слезы бесконечным потоком устремлялись вниз, скатывались по щекам и срывались с подбородка на лиф платья. Ладонь, в которой держала договор, горела так сильно, словно эти бумажки были лишь средством для растопки огромного костра, на котором ее семья решила сжечь все ее мечты и планы. Словно родители уже зажгли огонь, а ей оставалось только смириться.
Строчки расплывались. Руки дрожали, перед глазами у нее стояла мутная пелена слез. Раз за разом стирала влажные дорожки и пыталась вчитаться в строки договора. Она хотела хотя бы знать, чего ждать. Горько улыбалась, когда думала о том, сколько отцу заплатили за то, чтобы она стала чьей-то собственностью. Знала, что среди темных, расплывающихся перед глазами пятен, есть и то, в котором указана ее цена. Безнадежные мысли убивали. Голова шла кругом от того, как родители поступили. Она вновь шмыгнула носом, утерла слезы и забралась на мягкую широкую кровать. Платье грудой тряпья валялось на полу, рядом с ним лежали разорванные чулки, которые в ярости она стянула, не отстегнув от пояса. В первую секунду порывалась даже обстричь волосы, которые отращивала в угоду матери, но все же остановилась. Это ничего бы не изменило, а Лана не хотела, чтобы те, кто оказались лишь ее продавцами, знали, насколько сильно они смогли уязвить ее.
Утерла слезы краем одеяла, оставив на белоснежном полотне расплывающееся темное пятно от краски для ресниц. Лана зло усмехнулась. Она всегда старалась ей угодить. Не всегда получалось, но искренне хотела, чтобы мама гордилась ею. Никогда не думала, что женщина, познавшая все «прелести» продажного замужества, решит продать собственную дочь в угоду своего пристрастия к дорогому вину и любви к драгоценностям.
Всю ночь Лана провела в мучительных раздумьях. Раз за разом пыталась найти выход из этой безвыходной ситуации, и к рассвету этот выход нашелся. Странный, опасный, рискованный, но она была готова попробовать. Ведь становиться женой аритра Грогаса, который казался напыщенным, наглым и жестким, она не желала всей душой. Лучше уж потерять эту душу, нежели отдаться во власть Крису Грогасу. И ей было совершенно все равно, что многие женщины были готовы на все, чтобы оказаться на ее месте.
Глава 1. Обмен душами
Провела пальцами по нежному алому атласу платья и улыбнулась. Сердце трепыхалось в предвкушении будущего торжества. Последний день в школе в роли ученицы. Наверное, каждая одиннадцатиклассница знает это невероятное чувство, когда наступает выпускной. Экзамены позади, впереди увлекательная студенческая жизнь, нужно сделать первый серьезный шаг в своей жизни – выбрать профессию, наконец, определиться с планами, познакомиться с новыми людьми, а там и взрослая жизнь не за горами. Но это все потом, а завтра будет беспечное веселье, выпускной бал, вручение аттестатов, поздравительная речь учителей и танцы до рассвета. Девчонки все нарядятся, и я, наконец, надену свое платье, которое выстрадала в многочасовом рейде по всем магазинам города. Прическа, макияж – столько дел, перед которыми нужно хорошенько выспаться, но волнение раз за разом заставляло распахнуть глаза и устремить взор в потолок. Накрыла голову подушкой, будто пыталась спрятаться от своих мыслей, и вскоре все-таки уснула.
Наверное, волнение сыграло злую шутку, и мое подсознание выдало совершенно необычный сон. Я наблюдала за светловолосой девушкой со стороны. Откуда-то сверху. Она была одета в шелковую сорочку, волосы собраны на затылке и закреплены красивой заколкой, усыпанной сверкающими крохотными камешками, которые переливались в тусклом свете ночника.
Огляделась. Я зависла под потолком чьей-то спальни. Широкая кровать со смятым бельем стояла у стены недалеко от большого окна, закрытого плотными фиолетовыми шторами. А девушка продолжала ползать по полу. Хотела бы приблизиться к ней, но не могла – не чувствовала и не видела собственного тела. Это странное ощущение парения было нереальным, но в то же время казалось, что все происходит наяву. Очень необычный сон. Хотя бы потому, что я понимала, что сплю.
Девушка отползла и подняла взгляд на часы, висящие на стене. Стрелки приближались к двенадцати. Но это перестало меня волновать, когда я поняла, что у девушки мое лицо.Один в один. Перестала дышать, разглядывая странную себя, только я давно стала красить свои светлые волосы в жгучий черный цвет, что не одобряла мама. Я бы так и не сводила с двойника взгляда, если бы она не начала шуршать страницами огромной книги. Старинный фолиант с пожелтевшими страницами, испещренными буквами, привлек и ее, и мое внимание. А потом я перевела взгляд на рисунок на полу. Белым мелом на темном паркете была изображена пятиконечная звезда, концы которой оказались увенчаны странными символами. А потом взгляд зацепился и за странные атрибуты. Нож, небольшое прямоугольное зеркало размером с ладонь и кисточка.
Стало смешно оттого, что во сне я предстала какой-то сектанткой и наверняка готовила какой-нибудь страшный ритуал. Кровожадная.
Светловолосая я водила пальцем по строчкам книги, но мне не удавалось рассмотреть, что там написано, поэтому оставалось ждать и наблюдать за ее действиями.
Вскоре книга оказалась отброшена под кровать, а двойник взялся за нож. Она глубоко вдохнула, протяжно выдохнула и полоснула себя по запястью. Меня передернуло, даже несмотря на отсутствие тела, будто душа вздрогнула. Кровь брызнула фонтаном. Жуткое зрелище. Впервые мне удалось увидеть, как кто-то вскрывал себе вены. Неприятно было оттого, что это была я. Я, та, которая другая я, окропила своей кровью все пять символов, забрызгав белоснежный коврик, сдвинутый в сторону. Взяла кисть, промокнула ее в крови и нарисовала какой-то символ в центре зеркала. Отбросила кисть и нож, взяла зеркало и легла в звезду. Положила окровавленное зеркало себе на грудь, раскинула ноги и руки так, что пальцами касалась символов с кровью и начала неразборчиво шептать какие-то слова. Ничего не было понятно, но я видела, как из ее глаз струятся слезы. И в какой-то момент мне показалось, что она видит меня, а потом выгибается и безмолвно шепчет «прости», глядя в мои глаза.