Светлана Шавлюк – Особенные. Закрытый факультет (страница 4)

В башнях были читальные залы, библиотеки, общие комнаты и даже тренировочный зал. А между ними располагались комнаты учащихся. Лишь одна небольшая часть здания была отделена от остальных – преподавательская. Оказалось, что и у них в этом странном месте есть свой уголок, свое личное пространство. Зато остальные были соединены длинным коридором. При желании, в нем можно было устраивать забеги по прямой на время. Длина его, по-моему, была не меньше километра. От череды одинаковых дверей рябило в глазах. Оказалось, что общежитие смешанное, парни жили по соседству с девушками. Жили дружно и не позволяли себе лишнего.

Наша комната оказалась на четвертом этаже. Комнаты, конечно, больше напоминали гостиничные номера, а не общажные закутки. Небольшая гостиная с двумя рабочими столами у окна, круглым столом посередине, двумя креслами и двумя стульями. На окнах висел сверкающий белизной тюль, под потолком простая люстра с тремя плафонами, на стенах по бокам бра, под ногами расстилался темно-коричневый ковер с коротким ворсом, а сбоку от двери стоял шкаф, напольная вешалка и полка для обуви. Из гостиной вела дверь в спальню, где одну стену занимал громадный шкаф, напротив было окно, а по бокам две приличных по размеру кровати, накрытых темными покрывалами. Но и на этом студенческая роскошь не заканчивалась. У каждой пары студентов был свой душ и туалет. В эту невероятно необходимую комнату вела дверь из спальни. Там же стояла вполне современная стиральная машина, душевая кабина вместо ванной, и большое настенное зеркало в полный рост. Жить в таких условиях, конечно, было можно вполне комфортно. Да только я все еще не могла прийти в себя и перестать злиться на все это самоуправство, которое творилось вокруг.

Показав мне столовую, где готовили для всех жителей этого крохотного мирка, а после и студенческую столовую, где можно было приготовить для себя что-нибудь самостоятельно, мы, наконец, отправились ко мне. Слава шла за мной, как прикованная. Я с удовольствием наблюдала ее «радость», когда она узнала, что до моего дома нужно было добираться с пересадками через весь город.

Вышли мы тем же путем, каким я оказалась в этом месте. Слава подвела меня к воротам, указала на неприметную пластину, к которой следовало приложить пропуск, и на собственном примере продемонстрировала, как все должно произойти.

Она приложила пластиковую карточку, раздался тихий писк, Слава вышла за ворота и растворилась в воздухе, словно ее и не было. За решетчатой преградой, которая мгновенно вернулась на прежнее место, расстилалась зеленая абсолютно пустая поляна.

С дрожью в руках повторила ее фокус, опасаясь, что меня эта магия расплющит или расщепит на тысячу маленьких Лерок. Но все прошло без проблем. Знакомая темнота мгновенно поглотила меня и так же быстро сменилась ярким светом. Дверь распахнулась передо мной без посторонней помощи. А за ней меня уже ждала Слава и тот самый парень, который впустил в это место.

– Слушай, Слав, – когда отошли от института, спросила я, – а как он меня впустил? Или войти без моего согласия никто не может, а если я захочу, то любого проведу?

– Нет, – мотнула она головой, – по своему пропуску только ты войти можешь, у него пропуск декана. Временно.

Оставшийся путь прошел в молчании. Я пыталась уложить все произошедшее в голове и поверить, что это не сон и не плод моего воображения. Выходило плохо.

Дома стояла полная тишина. Родители были на работе. И пока они не вернулись, мы со Славой скидывали мои вещи в чемодан и сумку. Слава сразу предупредила, чтобы я брала все. Летние вещи на повседневку, а всю остальную одежду на случай практики где-то за пределами академии. Хотя бы по одному комплекту одежды для любых погодных условий мне было необходимо взять сразу. А остальное можно было забрать позже.

Родители вернулись ближе к вечеру. Увидев хаос, посреди которого сидели мы со Славой, были не то, чтобы удивлены, они были в шоке и жаждали объяснений.

Мы расположились в кухне. Слава садиться отказывалась и встала позади меня. Родители подозрительно косились на гостью, ведь всех моих подруг знали лично, а незнакомка, которая собирала вещички их дочери, естественно, не вызывала доверия.

Несколько секунд в кухне царила напряженная тишина, которую разбавляло только тиканье часов, словно таймер на бомбе, которая вот-вот рванет.

Я начала медленно рассказывать ту версию, которую должна была. Немного путалась, но это можно было списать на волнение. Для большей убедительности пришлось к тому же изображать радость и предвкушение от такого поворота и «удачи».

Родители постоянно отвлекались и смотрели мне за спину. Сначала я не обратила на это внимания, а потом услышала тихий, едва заметный, звон за спиной. Обернулась и увидела, Славу, которая медленно, словно поймала какой-то никому не известный ритм, подбрасывала монетку и пристально, не моргая, смотрела на родителей. Я пригляделась и заметила одну особенность – зрачок девушки был неестественно большим.

– Не отвлекайся, – она даже зубы не разжала.

Повернулась к родителям и поняла, что они, словно заледенели. Замерли и смотрели на Славу. Словно… околдованные.

Ты…ты, – начала заикаться от шока и страха, – ты что сделала? – воскликнула я, подскочив со своего стула.

– Сядь и продолжай рассказывать родителям то, что нужно. Или ты хочешь, чтобы они тебе допрос с пристрастием устроили? – прошипела Слава.

– Я не буду ничего делать, пока ты мне все не объяснишь!

Слава закатила глаза. Одним движением оттолкнула меня в сторону, взмахнула руками, произнесла какую-то странную белиберду, и в сторону родителей полетела огромная светящаяся серебристым светом не то пентаграмма, не то печать, которая укутала родных, словно одеялом. Все это случилось за несколько секунд, я даже среагировать не успела, да и не смогла бы. Я просто не представляла, что можно противопоставить Славе.

– Это стазис, – пояснила она, – грубо говоря, остановила для них время. Между прочим, требует немало энергозатрат, но в экстремальных ситуациях играет огромную роль. Особенно, когда чья-то жизнь висит на волоске и счет идет на минуты. Максимальное время стазиса безопасного для человека – пять-семь минут. Твоих погрузила на две минуты, это безопасно абсолютно. Дальше, не перебивай или будет хуже, – остановила меня, когда я приготовилась вылить на нее свое негодование по поводу такого самоуправства. – Погрузила твоих родителей в состояние гипноза, чтобы та информация, которую ты им дашь не вызвала у них подозрения и отрицания. Все, что у них останется после этого разговора – радость и гордость за дочку, которая хорошо устроилась на факультете. Ну, и информация, которой они поделятся со знакомыми. Без лишних подробностей. Все. Им ничего не грозит. Твоя задача, рассказать все с улыбкой и добавить, что на выходных ты будешь им звонить или приезжать в гости. Все. Вперед!

Развернула меня к родителям. Серебристая печать, которая теперь казалась сетью, постепенно таяла. Но взгляд родителей оставался замутненным и расфокусированным.

– Ты уже подписала договор, – тихо напомнила Слава, – и тебе все равно придется учиться с нами. Ни в один другой ВУЗ тебя не возьмут.

Совладала с раздражением, передернула плечами и заговорила снова, когда родители освободились от оков стазиса.

Меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны одолевал безумный страх перед неизвестностью. Перед тем, куда я оказалась совершенно случайно втянутой. Злость от того, что в двадцать первом веке я оказалась невольницей. Имела полный набор прав обычного свободного человека, но в итоге не смогла распорядиться своей судьбой. С другой стороны в душе росло любопытство и предвкушение. Слава очень искусно использовала свои возможности, и я подозревала, что это лишь крохотная часть от всех ее умений. Если она, студентка, которая еще не окончила обучение, могла за пару секунд обездвижить человека, то что же умели профессионалы? Фантастика. Словно сказка оживала наяву. Страшно любопытно.

После того, как мой рассказ был закончен, родители проморгались, расплылись в искренних радостных улыбках и слаженно поздравили меня с поступлением. Мама посетовала на то, что ей придется отпустить свое чадо в общежитие, но под напором наших со Славой убеждений сдалась и помогла собрать вещи. Папа, в свою очередь, довез меня с новой знакомой до ворот института, что значительно облегчило мой переезд.

Я не знала, радовало меня, что родители пребывали в слепом, но счастливом неведении или расстраивало… Наверное, и то, и другое. Они хотя бы не будут переживать.

Славе я устроила разбор полетов сразу, как только мы пересекли границу миров и оказались на территории факультета. Она могла и предупредить, что будет действовать таким необычным способом, но предпочла играть втемную. Я же не испытывала мук совести, когда сыпала упреками и возмущениями. И пусть бы испортила отношения с соседкой. Главное, что отношения, в которых меня держат за дурочку, меня не устраивали абсолютно. Но, к моему удивлению, Слава не ответила агрессией или злобой, она рассмеялась.

– Смотрю на тебя, – хихикала она, – и себя вспоминаю. Точь-в-точь. Хотя нет, я тогда чуть в драку не полезла, когда с моими родителями так же.