Светлана Шавлюк – Огненная ведьма. Славянская академия ворожбы и магии (СИ) (страница 41)

— А теперь, мои дорогие, одевайтесь, скоро будет открыт портал, и мы отправимся в академию, и запомните: о том, что происходит на шабаше — никто не должен знать, это таинство.

Я огляделась вокруг. Туман растворился. Да и вообще ничего не говорило о том, какая стихия здесь бушевала некоторое время назад. Сорочка и волосы были абсолютно сухие, да и по-весеннему холодная ночь уже не казалась холодной. По телу всё еще разливалось тепло, а в организме бурлила энергия. Чувства были ошеломительными.

Теперь я понимаю, почему нам никто не рассказывал, что происходит на шабаше. Потому что словами это не передать, это действительно нужно прочувствовать и увидеть.

В комнату вернулась около трёх часов ночи. Милка с Сильвером не спали. Ждали меня. Как только вошла в комнату, дракоша метнулся ко мне, взобрался на плечо, и от него пришла волна беспокойства.

— Всё хорошо, — счастливо улыбаясь, погладила оберег, — нет причин волноваться, я дома, в целости и сохранности, — успокаивала дракошу и мне это удалось. Он фыркнул, лизнул меня в щёку, и от него пришла волна спокойствия и удовлетворения, — а вы почему не спите?

— Поспишь тут, когда твой оберег мечется из угла в угол, топая своими лапками, да и мне интересно услышать твои впечатления о шабаше, — улыбнулась подруга.

— Милка, это… это удивительно, потрясающе, завораживающе, и даже не знаю, как выразить весь мой восторг, это просто волшебно и чудесно. Я себя такой бодрой и энергичной никогда в жизни не чувствовала, я сейчас готова горы свернуть и пол мира пешком обойти кажется, — с воодушевлением пыталась описать все свои чувства подруге, но не смогла передать и десятой части восторгов, которые меня переполняли. Хотелось обнять весь мир и закружиться в счастливом танце.

Подруга улыбалась, слушая мой монолог восторгов.

— Ложись спать, покорительница мира — сказала подруга.

— Да как спать-то? У меня энергия через край бурлит, я не усну, наверно, ещё суток двое, — отозвалась я на её абсурдное, как мне показалось, предложение.

— Нет, Лилька, тебе так только кажется, стоит только к подушке привалиться, и ты уснёшь сном младенца, — покачала она головой, — так что ложись и не ворчи, всё равно комендантский час, и за пределы комнаты не выйти.

— Слушай, подруга, а на какой шабаш ты меня звала в день нашего знакомства, если всем ведьмам запрещается о нём распространяться?

— Да просто с девчонками решили подурачиться, костёр зажечь, потанцевать в ночи, а чтобы тебе всё это долго не объяснять, назвала шабашём, многие простые смертные или непосвященные думают, что именно так и проходят ведьминские сборища.

— Да я, честно говоря, и сама так думала всегда, — хмыкнула.

— Ложись уже спать, завтра поговорим, — проворчала подруга, широко зевая.

Я вздохнула, про комендантский час я и позабыла за всеми этими впечатлениями. Придётся ложиться, и, не смотря на слова подруги, я была уверена, что не усну. А зря. Как только я разделась, и моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон.

Проснувшись на утро, чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Подошла к зеркалу. На меня смотрела удивительно красивая девушка. Молочно-белая кожа светится, волосы переливаются и, как будто, горят огнём, в глазах озорной блеск. Улыбнулась своему отражению. Я хотела чуда, и я его получила. Теперь понимаю, почему ведьмы так любят собираться на шабаши. Конечно, за одну ночь получить такой эффект, какой в нашем мире не получишь и за всю жизнь, регулярно посещая SPA-салоны.

Глава 21. Последний букет

Будни полетели чередой. Я восстановилась после покушения и влилась в учёбу уже в полную силу. Снова начались тренировки, утренние и вечерние. Благодаря Ваське, я имела все пропущенные конспекты по лекциям, и вскоре было ощущение, что и не было никакого покушения, и я не пролежала в целительском крыле больше недели. Об этом напоминал только Крас, который везде следовал за мной. Он каждое утро встречал меня у общежития, теперь он сидел за нашим столом и никто не был против, так как все понимали причины такого его поведения. Он не приставал, не настаивал на отношениях, и вообще вёл себя сдержанно и не давил на меня, что шло ему только в плюс. Потому что, если бы он стал на меня давить, то думаю, я бы постаралась от него отдалиться, и мне было бы плевать, что я его пара. Ведь никакой связи я, в отличие от него, не чувствовала, да и полюбить его ещё была не готова. Хотя это такое дело, готовься, не готовься, а она, любовь которая, возьмёт и рухнет, как снег на голову, но пока этого не произошло. Так что дракон выбрал правильную манеру поведения и постепенно становился мне близким человеком, неотъемлемой частью жизни. Ведь, когда кто-то постоянно находится в непосредственной близости, к этому привыкаешь и начинаешь считать, что так и должно быть. Так и со мной, привыкла, что он всегда рядом, и я могла положиться на него в любую секунду, а главное, рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Как за каменной стеной.

В один из вечеров я возвращалась в общежитие после тренировки, до общежития меня проводил дракон, чмокнул в нос, как и всегда (мёдом ему там намазано что ли), и я отправилась в комнату. Деньки стали тёплыми, середина апреля выдалась даже жаркой, так что окна в комнатах были распахнуты. Зайдя внутрь и ссадив со своего плеча Сильвера на кровать, увидела на столе у окна букет лилий. И как сюда попали, через окно что ли?

От моего дракоши пришла волна беспокойства. Он нервно озирался по сторонам и к чему-то принюхивался. Я подошла к букету и достала записку. "Последний букет, Цветочек" — значилось в ней. Мне отчего-то стало грустно, всё же цветы мне нравились, и получать их было приятно. Дракоша залез на стол и порыкивал на букет. От него всё ещё исходили волны беспокойства, которые становились всё отчетливей по мере моего приближения к букету.

— Ты чего разволновался, малыш? — погладила его по голове. Взяла букет в руки и вдохнула запах. Уже проваливаясь в темноту, услышала визг дракоши и подумала: "Опять! Да что, вашу мать, я сделала, что меня хотят отравить? И Милка, как назло, на шабаше".

А поклонник всё-таки оказался не простым, и хоть отравить меня пытался не он, ничего хорошего не ожидала от него.

Очнулась. Странные ощущения нахлынули на меня. Меня что же, не отравили, а… усыпили? И что это….

— "Нет, нет, только не это. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет сон!", — первое, о чем я подумала, когда пришла в себя.

Глаза открывать не хотелось. Да, думаю, и смысла нет. Мои лёгкие наполнил тот самый жуткий запах. Запах сырости, немытых тел и ещё чего-то трудно различимого, но однозначно неприятного. Голова гудела, тошнота накатывала волнами, я с трудом сдерживала рвотные позывы. Открыла глаза. Темнота. Мой кошмарный сон сбывался. Ничего не видно, руки прикованы над головой, я сижу в грязи на коленях. Тело затекло и болело. Чуть слышно застонала, когда попыталась пошевелить пальцами. Их пронзила боль. Я всё ещё помнила, что кричать нельзя, не хотелось получать по лицу.

— О, новенькая очнулась, — прозвучал женский голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула и начала озираться. Бесполезное дело, я своего тела-то не вижу, что уж говорить о соседке.

— Кто здесь? Где мы? — задала я вопрос в темноту. В моём сне ничего не говорило о том, что в этой темнице я была не единственной пленницей.

Послышался смешок.

— А нас тут много, на любой цвет и вкус, — грустно хмыкнула незнакомка, — тебе кого: оборотницу, дракайну или ведьму? — она язвила, но в этой язвительности проскальзывали нотки истерии и обреченности.

Всё сложилось в голове. Здесь все пропавшие из академии, и я теперь среди них. Истерика настигала меня с невиданной скоростью. Я задрожала всем телом, мысли хаотично заметались в голове. И главная из них была: "Нас не найдут". Если уж остальных за столько времени не смогли найти, то и с появлением меня среди них сомнительно, что что-то изменится.

Я глубоко вдохнула и тут же пожалела об этом, новый приступ тошноты не заставил себя ждать. Нужно было взять себя в руки и узнать всё об этом месте, и о том, для чего мы здесь. И на этой мысли я вспомнила, что одна из пленниц должна быть мне хорошо знакома, пусть мы и на ножах, но в такой ситуации я переживала за неё.

— Аринка, ты здесь?

— Лиля? — слабый голос оборотницы раздался рядом. Я выдохнула. Живая, а это сейчас главное.

— Лиля, — тяжело вздохнув, подтвердила я.

— Ну что, девочки, сколько нас здесь? — спросила я.

— Насколько я успела посчитать в те редкие моменты освещения, вместе с тобой нас здесь девять девушек, — ответила мне собеседница, которая первая отозвалась на мой стон.

Я в этот момент вспоминала, кто у нас пропадал. По моим подсчетам получалось — семеро. Что-то не сходилось.

— Постой… — я замялась, не зная, как к ней обратиться.

— Кира, дракайна, — правильно поняла она моё молчание.

— Кира, так из академии пропало только семь девушек, вместе со мной, откуда ещё две? — задала волнующий меня вопрос.

— А я не из академии, а та, что тут одна из первых оказалась, вообще ничего не говорит. Я, честно говоря, не знаю, жива ли она вообще, — последние слова дракайна приговорила очень тихо, на грани слышимости, но я расслышала.

Стало жутко. От слова совсем. Это что же, этот маньяк похищает девушек и запирает их в этом месте, пока те не умрут? Это у него развлечение, что ли, такое? Если бы эта ситуация случилась в нашем времени, то подумала бы, что у него тут где-нибудь висели камеры ночного видения, и он за нами наблюдает, наслаждаясь нашей растерянностью. Но в этом мире такой техники не было, и для чего запирать нас в этом месте, было не понятно.