Светлана Шавлюк – Начертательная магия (страница 51)

Свадьбу, которую я бы ни за что не пожелала никому другому, сделали грандиозной. Гостей оказалось слишком много. Всё вокруг было роскошным и помпезным. Всего было как-то слишком. Хотя, возможно, мне так казалось из-за того, что я хотела лишь оказаться рядом со своим мужем наедине. Но об этом я могла только мечтать. Но я всё это перестала замечать, как только разглядела Доминика в чёрном костюме и белоснежной рубашке. Галстука, как и всегда, на нём не было. Он не изменил себе, оставив расстёгнутыми верхние пуговицы рубашки. На его лице светилась улыбка, а восхищённый взгляд скользил по моей фигуре. Папа крепко держал меня под руку, приводя в чувство. Иначе я бы обязательно запнулась или вовсе потеряла сознание от страха и волнения. Возле Доминика стоял мужчина в небесно-голубой рясе, которая была расшита серебристыми нитями, образуя множество символов природы, сплетающихся друг с другом. Это был служитель храма, который и должен был провести ритуал бракосочетания. На небольшом каменном столе возле него стояли две небольшие чаши, в одной из которых лежал ритуальный нож, на случай если кто-то из супругов решится дать клятву. И я была настроена поклясться любимому мужчине в своих чувствах при свидетельстве множества гостей и магии. А во второй чаше – два металлических браслета, которые должны были застегнуться на наших запястьях, сковав их до наступления утра. На моём безымянном пальце красовалось кольцо с россыпью синих камней, которое Доминик подарил мне на помолвку. Это была дань земным традициям, но я, как и всегда, была благодарна своему любимому за внимание к таким мелочам. Теперь же нас ждала Теллурийская церемония бракосочетания, а дома ждали два золотых брачных браслета, которые сменят металлические на следующий день.

Папа вложил мои дрожащие руки в ладони Доминика. Пожалуй, впервые я видела, как любимый волнуется. И его руки слегка подрагивали, а уголки губ нервно дёргались в улыбке. Я глубоко вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на словах служителя храма. Он говорил много и торжественно, но я практически не слышала его слов. В ушах шумела кровь.

С трудом смогла сосредоточиться, чтобы не пропустить главный вопрос, на который ответила согласием. А вот после него давали слово, которое кто-то использовал для торжественной речи и признания в чувствах супругу, а кто-то, как и я, давал клятву. Руки дрожали. Дух захватывало от того, что я собиралась сделать. А у Доминика, казалось, глаза вылезут из орбит от удивления. Робко улыбнулась ему и сделала небольшой надрез. Кровь выступила на нежно-розовой поверхности ладони. Сжала руку в кулак, держа её над чашей, и едва слышно произносила свою клятву, так, чтобы мои слова слышал только тот, кому они предназначались, и служитель храма.

- Я, Алесандрия Данияс, дочь Ладимара и Арины Данияс, клянусь своему возлюбленному, Доминику Артинасу, сыну Атториана и Даники Артинас, в верности и любви, клянусь, что буду для него опорой и поддержкой в болезни и здравии, в горе и радости. Клянусь, что приложу все усилия, чтобы стать прекрасной женой и матерью его детей. Люблю тебя, навсегда.

- Свонасапроситсиртавернаус, - произнёс служитель храма, и по его рукам потекла магия, которая, смешиваясь с каплями моей крови, поднималась к потолку синим паром.

Возможно, дать пожизненную клятву своему супругу – было опрометчивым поступком, но я не хотела видеть рядом с собой никакого другого мужчину. И, как всегда, была с ним честна.

Мы не говорили о клятвах, но, к моей радости, он тоже дал бессрочную клятву, в которой поклялся любить меня, оберегать, защищать и заботиться обо мне. Вряд ли кто-то был счастливее меня в те минуты.

В зале стояла гробовая тишина. Наверное, все хотели расслышать подробности клятвы, но мы не дали им такой возможности.

После завершения церемонии гости хлынули к нам с поздравлениями и пожеланиями. Кит был в сопровождении своей жены и подросшей дочери, которых он безумно любил. Парни сумели примириться друг с другом и больше не раздражали меня своими детскими разборками. Даже с Лексом Кит мог спокойно находиться за одним столом, ни словом, ни делом не показывая, что когда-то ненавидел этого парня. Среди гостей был и дед, который стал намного спокойнее и тише. Нет, в нём не заговорила совесть, его изменило горе. Спустя год после того, как папа помирился со своей мамой, моей бабушкой, она умерла. Сердце остановилось. Удар этот был для всех неожиданным и очень болезненным. Несмотря на небольшое количество времени, которое прошло со дня знакомства с ней, я успела привязаться к этой тихой женщине, которая старалась наверстать упущенное и любой ценой искупить свою прошлую ошибку. Во время церемонии прощания, подавленный дед умудрился устроить скандал с папой. Мы же, всей семьёй лишь попрощались с бабушкой и покинули траурный зал, чтобы не устраивать концертов в такой печальный день. Дед появился у родителей спустя месяц после бабушкиной смерти. Мама рассказала, что он стоял на коленях и просил прощения у них. Винил себя в смерти бабушки и рассказал, что весь этот год они жили в постоянном напряжении. Бабушка противостояла напору деда, который требовал прекратить всякое общение с теми, кто отверг его род. Но она не сдалась. До последней секунды жизни боролась с ним, но одержала победу лишь со смертью. Дед замкнулся в себе. Папа стал с ним общаться, навещать его, но отношения оставались прохладными. Мне было жаль этого пожилого мужчину, который сам разрушил свою жизнь. Я его не любила, но жалела. И даже была рада, что он нашёл силы попросить прощения у нас, и хоть на закате своей жизни осознал свою неправоту. И в наш праздник искренне радовался моему счастью. Моя рука была прикована браслетом к руке Доминика, это значило, что отныне мы должны всегда следовать плечом к плечу по жизненному пути.

Праздник был грандиозный, а заметки в местных газетах и журналах по всему миру ещё долго пестрели предположениями по поводу нашей клятвы. Но вскоре лето подошло к концу, шумиха вокруг нашего торжества поутихла, а мне предстояла полугодичная практика.

В светлом тихом кафе, недалеко от академии, мы собрались нашей компанией, которая несмотря ни на какие испытания и проверки судьбы, практически не претерпела изменений в составе. Многие из нас уже закончили академию, а кто-то, как и я, готовился к первой практике. Волнение с предвкушением от будущих приключений захлёстывали, сменяясь тревогой и печалью от скоро расставания с любимым человеком на полгода. Вспоминая прошлые расставания, когда он уходил на практику, понимала, что меня ждут долгие и трудные месяцы в одиночестве, несмотря на наличие напарника, который всюду будет меня сопровождать.

- И почему всем девчонкам-чертёжницам в пару назначили парня с боёвки? - возмутилась я, думая, что с девчонками было бы проще, хотя бы в плане гигиены не пришлось бы стесняться. А тут столько проблем и неудобств.

- Потому что девчонки от природы трусливы, нежны и вообще, им всегда требуется защита, - расплылся в улыбке Сориан.

- Ага, именно поэтому последующие шесть месяцев твою смелую задницу будет прикрывать трепетная лань с факультета боевой магии, - я не осталась в долгу. Любовь к подначиваниям Сориана навсегда поселилась в моём сердце.

- О, эта девочка просто прелесть, - сверкнул он белозубой улыбкой, - думаю, эти полгода будут очень приятными для нас обоих.

- Обязательно, - кивнула я, - вам обоим будет очень приятно спать на земле, мокнуть под дождём и смывать с себя ошмётки какой-нибудь нечисти где-нибудь в ледяном ручье. Романтика.

- Доминик, - обратился Сориан, - угомони свою жену. Честное слово, я тысячу раз уже пожалел, что ты закончил академию. Она же невыносима! Ты сделал из неё язвительную упрямую мегеру и сбежал. А ведь она была просто очаровательна, пока смущалась и невнятно мямлила, не поднимая глаз от пола.

Пнула друга под столом и насладилась его скривившимся от боли лицом.

- Она была очаровательна, а стала просто великолепна, - не поддержал Сориана Доминик. С любовью взглянула на своего мужа.

- Надеюсь, твоя самоуверенность и наглость сломаются об АроникуВалтияс, говорят, эта девочка со стальным характером, и на раз отбривает всяких самоуверенных самцов, - хмыкнула, глядя на веселящегося Сориана.

- Тем интересней будет проходить моя практика, - не унывал он. - Тебе, кстати, достался главный ловелас боёвки, - протянул этот паршивец, глядя на Доминика. - Говорят, он не пропускает ни одной юбки.

- Какое счастье, что я взяла с собой только штаны, - хмыкнула я.

- Не думаю, что парни с боёвки будут приставать к нашим девчонкам, - вклинился Лекс, обнимая Латанию, которая тоже осенью отправлялась на практику. - А уж Доминику и вовсе не о чем переживать.

- С чего такая уверенность? - подозрительно оглядела спокойных, как удавов, парней.

Они переглянулись и сделали совершенно невинные лица, но я уже поняла, что дело нечисто и испытующе взглянула на ту, которая всегда выкладывала мне всю правду. Заметно округлившаяся Натка извиняющимся взглядом обвела парней.

- Ну не могу же я врать подруге. И женская солидарность всё-таки, - уже оправдывалась она, глядя на суровые взгляды парней. Но они, как и раньше, совершенно не пронимали подругу, а уж теперь, находясь в положении, она прекрасно знала, что друзья не посмеют даже упрекнуть её в излишней болтливости.