Светлана Шавлюк – Александра. Не будите во мне вейра (страница 10)

Воздушные замки. Именно так они и должны выглядеть, по-моему мнению. Будто парящие в воздухе, они возвышались на верхних ступенях. Будто ограненные алмазы, разбрасывали цветные блики на все вокруг. Тонкой работы витые перила у многочисленных мостиков, которые были перекинуты через целю паутину мелких речушек и ручейков. А они в свою очередь срывались по отвесным скалам вниз, журчащими ручейками стекали по ступенькам, рассеивали в воздухе водяную пыль и раскрашивали радугами всю округу. Не хватало лишь единорогов для полноты картины.

Пока мы поднимались вверх по ступеням, я уже прокляла всю эту красоту, невесомость и воздушность. Топать ножками по ступеням оказалось не столь приятно. Но оказалось, что это просто этакая хитрость и защита города. С пристани попасть в сам город можно только таким образом, а вот внутри уже работали конвейерные ленты со стеклянными капсулами, которые возили жителей и посетителей снизу вверх и обратно.

Приветственные речи я пропустила мимо ушей. Несмотря на всю сказочность города, мое долгое заточение, очень уж хотелось попасть в отведенные комнаты, принять душ и привести себя в порядок после столь неприятного путешествия в шторм.

Меня поселили в смежной комнате с отцом. В моем распоряжении была спальня и собственная ванная. А вот гостиная у нас с отцом была одна на двоих. Из нее-то и вели две двери: одна в мою спальню, другая — в отцовскую. Меня такой расклад устраивал. Не одна, под защитой папеньки.

Правда, папенька почти сразу слинял на встречу с Его Величеством. А я осталась приводить себя в порядок. Ванная вернула мне доброе расположение духа, а переодевшись в чистую свежую одежду, я и вовсе почувствовала себя человеком. Вышла в гостиную, потому что оттуда доносились аппетитные ароматы, и замерла у дверей. За накрытым на двоих столом сидел напомаженный Корстен. Шрамы на его лице выглядели еще устрашающе, но уже затягивались.

— Что ты тут делаешь? — поджала недовольно губы.

— Обедать буду. С тобой, — он скрестил руки на груди и упрямо взглянул на меня.

— А как же «я больше не побеспокою тебя, чтобы ты в ужасе по углам не щемилась», — передразнила его.

— Если мое лицо пугает тебя, то я уйду, — сжал он зубы.

Я закатила глаза, прошла к свободному креслу, села, закинула ногу на ногу и посмотрела на вейра. Прямо, открыто. Осмотрела его лицо.

— Знаешь, как у нас говорят? — спросила я и, не дождавшись ответа, продолжила: — Шрамы украшают мужчин.

— Где так говорят? — удивленно спросил он.

— Хос-спади! — я прикрыла лицо рукой на мгновение, а потом продолжила раздраженно: — какая разница, где? Главное, что говорят. Потому что еще говорят что глупость никого не красит. Ты вышел в ноль, Корстен. Молодец! — я трижды хлопнула в ладони. Но то, что произошло после того, как он осознал мои слова, я точно не ожидала.

Несколько секунд Корстен сидел неподвижно и пристально смотрел на меня. Молча. Это нервировало. А потом одним движением, за мгновение он оказался рядом, навис надо мной и глядя в глаза, проговорил:

— А ведь многие даже не подозревают, что ты играешь глупую, ничего не понимающую сумасшедшую. Но ведь на самом деле все иначе, да, мышка? — он прищурился, посмотрел в глаза, прошелся взглядом по щекам, остановился на губах. — И даже я, наблюдающий за тобой столько времени не всегда понимаю тебя. Не понимаю мотивов твоего поведения, но самое главное, — его взгляд вновь вернулся к моим глазам. А я не дышала, вжалась в спинку кресла и не могла отвести взгляда с его черных, словно самая темная ночь, глаз. Я в них будто тонула. И даже не совсем понимала, что он говорил: — Зачем ты провоцируешь меня? Нет, — его голос стал вкрадчивым, от него мурашки по спине волнами разбегались по всему телу, — даже не так, на что ты провоцируешь меня, Саша? М? — он пальцами приподнял мою голову за подбородок.

— Я не, — почти беззвучно. Прокашлялась, но голос звучал слабо и неуверенно, — я не провоцирую. Я… я… Ты! Ты! Отойди от меня, — мой голос звучал панически. Я знала спокойного Корстена, я знала заботливого Корстена. Я привыкла к молчаливому и терпеливому Корстену. Но вот с таким Корстеном я не была знакома.

— А если нет? — он криво ухмыльнулся. Из-за ран и шрамов такая ухмылка выглядела издевательской. Или он специально?

— Я закричу… Папа придет потом и… крылья тебе поотрывает, — тихо говорила я, впервые осознав, что Корстен двумя пальцами может меня в бараний рог скрутить, несмотря на всю мою силушку богатырскую.

Корстен расплылся в такой улыбке, что у меня волосы на голове зашевелились. А его проникновенный голос поднял дыбом все-все волоски на моем теле:

— Оглянись, Са-а-ш-ша, — прошептал и растянул он мое имя, — твой отец буквально вручил тебя мне. Я мог бы забрать тебя уже сотню раз. Сделать все, что давно хочу. Но ты так забавно сопротивляешься. А я люблю охотиться.

С этими словами он склонился, сжав мой подбородок пальцами и прижался обжигающе горячими губами к моим губам. Лишь на мгновение запечатлел поцелуй, отпустил и вернулся на свое кресло, как ни в чем не бывало. Пока я открывала и закрывала рот безмолвно. В душе смешались столько чувств, что я могла разве что пыхтеть и возмущенно-ошарашенно смотреть на этого вейра. А Корстен придвинул тарелку к себе, сложил туда всего по чуть-чуть, поставил эту тарелку передо мной и скомандовал:

— Ешь! Иначе, мы продолжим этот интересный разговор. Я буду даже рад, если ты откажешься от еды.

Я посмотрела в тарелку. Сердце в груди все еще билось слишком быстро. В голове не осталось ни одной толковой мысли. Наверное, именно поэтому, когда я подняла взгляд и увидела ухмыляющегося вейра, не сдержалась:

— У меня при виде твоего лица аппетит пропадает!

Ляпнула и прикусила язык. Сжала подлокотники кресла и прокляла саму себя несколько раз мысленно.

Корстен перестал ухмыляться. Я испугалась еще сильнее. В его глазах зажегся опасный огонек. Он приподнял брови и медленно, ровным тоном проговорил:

— Знаешь, драгоценная, у тебя был шанс отказаться от меня. Но ты в своей странной манере дала понять, что такой вариант тебя не устраивает абсолютно.

— Это был шок. От увиденного, — язык мой — враг мой. Я не смогла бы даже себе объяснить, почему говорю столь отвратительные вещи. Зачем отпускаю эти гадкие намеки и противоречу сама себе.

То, что случилось в следующее мгновение я бы назвала работой инстинктов. А они у меня в теле вейры работали прекрасно.

По комнате разнесся глухой угрожающий рык. Я резко выдохнула от страха, кровь рванула по венам. Миг, и Корстен хватает воздух, кресло падает, а я с шевелящимися от ужаса волосами на голове оказываюсь позади кресла, которое уже через секунду с грохотом падает на пол.

— А мебель-то не прикручена, — выдала я победоносно, но при этом затравлено оглядывалась, ища пути отступления. — Я буду кричать! — предупредила, выпрямившегося Корстена. А он, казалось, стал еще крупнее, словно раздался в плечах. И даже рога его будто вытянулись и стали длиннее.

— Громко? — издевательская улыбка расплылась на лице Корстена.

— Я не знаю, что ты задумал, но я за себя не ручаюсь. Если что, — я не успела договорить.

Корстен перемахнул через кресло. Я взмыла под потолок. Он схватил меня за лодыжку, дернул вниз. Я рухнула вниз. И тут же оказалась прижата к стене. Крылья распластались, его когти на крыльях прижимали мои, не давая возможности пошевелиться. Руки были перехвачены его одной рукой и заведены над головой. А он всем своим каменным телом прижимался ко мне, нависая, словно скала.

— Кричать будем? — в полголоса спросил, глядя сверху вниз.

Я шумно и часто дышала. Грудь высоко вздымалась, каждый раз прижимаясь к телу Корстена еще теснее. Лицо пылало от праведного гнева. Но я не могла издать ни звука. Чувствовала себя пойманной и пришпиленной к ткани бабочкой в руках коллекционера.

— Кричать не будем, значит, — хмыкнул Корстен, склонился коснулся носом моего носа. Это прикосновение — такое невинное и простое, но в то же время настолько интимное и личное, вышибло меня из равновесия окончательно. Я просто замерла и даже дышать перестала. Корстен потерся носом о мой нос, прикрыл глаза и проговорил: — Ты не учла один важный момент — если ты не голодна, это не значит, что не голоден я. Потому что я, Александра, голоден. Очень голоден.

Я точно знала, что речь вовсе не о еде. Речь обо мне, как о главном блюде. И силу его аппетита я ощущала всем телом. Он потерся носом о мою щеку, спустился к шее, заставив запрокинуть голову, шумно вдохнул и вновь посмотрел в мои глаза.

— Ты себя сдерживать не умеешь, очевидно, — его тихий ласкающий голос контрастировал с жестким обжигающим взглядом, — я преподам пару уроков сдержанности, — и вопреки своим словам, накрыл мой рот в поцелуе.

Глава 10

Вот уж напугал ежа голой попой. Как бы не было страшно и волнительно, но стоило только ощутить прикосновение его губ, как волнение в душе смешалось с ликованием и возбуждением. Последнее жаркой волной прокатилось по телу, заставив задохнуться от переполняющих меня чувств. Не знаю, что уж хотел показать мне Корстен, но его поцелуй был нежен и аккуратен. Будто я невинная, непорченная современным миром девица, ни разу нецелованная мужчиной. Ха! Мне двадцать семь лет! Плавали, знаем. Чему он там меня научить хотел? Сдержанности? Что ж, посмотрим, насколько он сам хорошо владеет собой.