Светлана Шахова – Жена комиссара (страница 17)

Они на цыпочках вошли в маленькую комнатку, где четыре соратницы, прильнув к радиоприёмнику, сосредоточенно слушали сводку советского информбюро.

Те повернулись и заговорили, лишь когда диктор закончил вещание. Обсудили безрадостные новости о продвижении захватчиков всё дальше вглубь страны.

– Откуда здесь радио? Немцы же всё конфисковали? – поинтересовалась Елизавета.

– Я спрятала. Потом, когда с квартиры выгнали, переправила сюда, – ответила Антонина Ивановна. – Оккупанты людей враньём пичкают, а мы всю правду из первых рук узнаём и товарищам сообщаем по цепочке.

– Я тоже могу это делать.

– Именно, Елизавета Тихоновна. Это и есть ваше первое задание. Будете передавать нашим правдивые сводки о состоянии дел на фронтах и в тылу, а вместе с тем понемногу выявлять тех, кто мог бы сотрудничать.

– Вы сказали, это первое задание. А какое второе?

– Не хотела забегать вперёд. Но, раз уж вы сами спросили… Подумайте, как и что можно вынести со склада. Везде, где работают наши товарищи, такое удаётся. Одни достают, другие переправляют партизанам. Так работают антифашистские ячейки здесь в городе.

Елизавета похолодела. Перед глазами пронеслась напряжённая сцена с досмотром.

– Вам плохо? – участливо шепнула Антонина Ивановна.

– Нет-нет, просто попыталась представить, как можно что-то пронести через заслон вооружённых охранников, – ответила Елизавета и рассказала о недавнем происшествии.

– Это действительно очень рискованно. Нужны крепкие нервы. Поэтому я не настаиваю. Ориентируйтесь по ситуации… Сегодня больше не задерживаю. Но раз в неделю появляйтесь здесь, будем обмениваться информацией.

***

Елизавета сочла самым верным – сблизиться с бригадиром. «У Ольги Палны в силу должностных обязанностей больше свободы общения с работницами. А если к тому же она сталкивается с другими «старшими», это значительно расширит зону действия», – рассудила она и незамедлительно приступила к воплощению плана в жизнь.

Глава 14

– Сегодня разнарядка на сборку индивидуальных аптечек, – сообщила бригадир и протянула перечень комплектации.

Елизавета изучила список. Делая вид, что уточняет детали, поинтересовалась:

– Ольга Пална, вы что-нибудь о делах на фронте знаете?

– Только то, что от новых властей исходит, – ответила та, ткнув пальцем в листок, будто объясняет что-то по делу. – Но оккупанты всё время одно талдычат, что совсем скоро победят.

– Это они уже второй год внушают. Просто нас деморализуют.

– Я-то понимаю. И девочки в бригаде тоже. Так хочется правду знать, – совсем тихо прошептала Ольга Павловна; в голосе слышалась неподдельная искренность.

– Мне в этом смысле повезло, есть у кого спросить. Раз вам тоже интересно, буду рассказывать, – почти не размыкая губ, проговорила Елизавета и поймала в тусклых глазах бригадира вспыхнувший огонёк.

Заметив приближение надсмотрщика, она указала на тележку с мелкой упаковкой и нарочито громко спросила:

– Куда медикаменты складывать? В эти коробчонки?

Ольга Павловна живо подхватила стопку коробок, поставила на пол. Потом ещё и ещё.

– Вот вам на первое время. Остальное раздам другим. Если не хватит, подойдёте, скажете. Привезу ещё.

Елизавета понимающе кивнула и принялась выполнять задание. Для удобства выставила на отдельную полку большие коробки в соответствии с перечнем, чтобы затем, не теряя времени, брать из каждой нужное количество того или другого и укладывать в аптечки.

Удачное начало длительной операции вдохновило. Теперь она размышляла, как бы втереться в доверие к немецкому начальству, чтобы, когда найдётся способ выносить медикаменты со склада, отвести от себя излишние подозрения.

Задумавшись, она задержала в руке конвалюту с таблетками. Когда собралась отправить её в сборку, вдруг решила рассмотреть упаковку поближе.

– Тут же срок годности почти истёк! – воскликнула от неожиданности.

Подскочил проходивший мимо надзиратель. Посыпалась череда вопросов. Немецкая речь резала ухо. Елизавета ничего не понимала. Она сунула охраннику в лицо конвалюту, ткнула пальцем в цифры. Тот присмотрелся. Выхватил упаковку, быстро удалился, печатая каблуками.

Вскоре он вернулся. Скомандовал взмахом руки. Не зная, что и думать, Елизавета вышла следом на территорию, затем в административный корпус.

В кресле кабинета восседал всё тот же «Кощей». Уставившись в упор водянисто-голубыми глазами, он неожиданно растянулся в улыбке, отчего стало ещё более очевидным сходство лица с ожившим черепом.

«Сейчас залает», – подумала Елизавета и сразу услышала непонятную жёсткую речь.

– Русский работница – молодец! – подхватил переводчик, стоявший за спиной офицера. – Выявить недосмотр, а, может, и диверсия! Это похвально. Ты должен проверить всё. Получаешь дополнительная плата.

«Слава тебе, Господи! Бывают же такие удачные дни!» – ликовала Елизавета, возвращаясь на рабочее место.

Первым делом она доложила о случившемся бригадиру. Потом перебрала таблетки. Вся партия оказалась просроченной.

– Сдайте надсмотрщику, – посоветовала Ольга Павловна. – Раз он уже в курсе дела, передаст начальству. Я всем своим велела проверить. Больше ни у кого подобного не нашлось. Скорее всего, случайность. Хорошо, что это здесь выявилось. Если бы вы не заметили или утаили, всей бригаде пришлось бы отвечать, ведь на аптечках ставят штамп, где упаковано… А вот и цербер, как раз сюда идёт. Разбирайтесь, я привезу ещё тары.

Елизавета передала коробку надсмотрщику. Тот что-то заговорил. Хоть смысл чужеродных слов не доходил, по интонациям слышалось, что смягчился. Он попытался добавить к словам жесты, то и дело указывая свободной рукой на выход. Потом молча покрутил кулаком у рта, делая вид, что ест. Елизавета непонимающе пожала плечами. Надсмотрщик махнул рукой и пошёл прочь.

Вскоре появилась запыхавшаяся Ольга Павловна.

– Девочки, давайте скорее! Там дают остатки супа! – крикнула она; схватила два цинковых армейских котелка, один сунула Елизавете.

Побежали через поле к казармам. У крыльца перед котлом стоял солдат в поварском колпаке и фартуке поверх кителя. Внушительным половником он плескал суп каждому, кто подходил к импровизированной полевой кухне. От запаха мясного бульона и душистых специй у Елизаветы свело желудок, закружилась голова. К счастью, очередь оказалась недлинной.

– Должно хватить, – успокоила Ольга Павловна. – Здесь у них столовая. Иногда остатки выносят на улицу, раздают работникам. Видите, даже котелки на такой случай выдали.

Получив заветные порции, бригада вернулась в ангар. Елизавета уселась на нижнюю полку стеллажа. Подложив картонку, примостила котелок на колени. Медленно помешала ложкой крупяной суп, похожий на жидкую перловую кашу с мясным фаршем и овощами. «Одним запахом можно наесться», – подумала она, втягивая носом горячий пар. Отхлебнула с ложки, подержала во рту, ощущая, что в жизни ничего вкуснее не пробовала. Пожалела лишь об одном: выносить не разрешалось.

После сытного обеда она почувствовала необыкновенный прилив сил и совсем скоро закончила с комплектацией аптечек.

Рабочий день закончился. На радостях, забыв о предосторожностях, Елизавета спешно направилась к проходной. Неожиданно путь преградил охранник. Сегодня это был мерзкий жердяй с синюшно-прозрачным лицом.

– Inspektion! (проверка – прим. автора) – рявкнул он, угрожающе опираясь на висящий на груди автомат.

Елизавета растерянно подняла руки. В этот момент рядом появился надзиратель, который утром отводил её к начальнику, а тот хвалил за добросовестную работу. Видимо, об этом они сейчас переговаривались, потому что охранник сразу шагнул в сторону и кивнул, указав на выход.

Торопливо устремившись к дому, она больше не ругала себя, только рассуждала: «Пусть уж лучше так, пока хожу пустая. Хорошо, что ещё есть время поучиться внимательности и осторожности».

Глава 15

Елизавета давно нашила на нижнее бельё потайных карманов, увеличила подгиб юбок из плотной ткани, смастерила стельки с двойным дном. Только ждала, когда можно будет носить тёплую одежду, чулки и ботинки.

До осени, несмотря на заслуги в работе и внешнее спокойствие, её несколько раз проверяли. Она же использовала это в целях тренировки на выдержку. Каждый раз представляла, что выносит таблетки. При этом, не двинув бровью, подходила к месту досмотра у стола. Без напоминания поднимала руки и, хладнокровно глядя мимо охранника, ожидала окончания процедуры.

К сентябрю вахтенные, сменяющие один другого, похоже, присмотрелись к ней и больше не цеплялись. Казалось, наконец-то появилась возможность сделать пробные ходки. Но Антонина Ивановна неожиданно запретила.

– Надо подождать – гитлеровцы лютуют, – предупредила она при встрече. – Согнанных в гетто евреев, начали жестоко истреблять. Наши товарищи, те, кто оказался там, передали, что людей ежедневно сотнями расстреливают и травят в газовых камерах. Других в душе ошпаривают кипятком. Но самое страшное – фашисты грозятся к концу месяца полностью очистить лагерь от пленников.

Привыкнуть к зверствам было выше человеческих сил. Однако подобные новости уже давно, вместо страха, вызывали всё большую решимость противостоять.

Холодным октябрьским вечером Елизавета возвращалась с конспиративной квартиры, только что узнав о недавнем исполнении чудовищного приговора. Испытанное потрясение взорвало всё внутри подобно удару бойка о капсюль, при котором тот воспламеняется и поджигает пороховой снаряд, толкая пулю по стволу.