Светлана Шагако – Шестьдесят пять зим и одно лето (страница 1)
Светлана Шагако
Шестьдесят пять зим и одно лето
ПРОЛОГ
1953 год. Плотный туман скрывал идущего по дороге мужчину с котомкой за плечами, влажной прохладой окутывал спящую деревню. Пётр волновался, что вышел позже запланированного времени. Летом светает рано, лучи солнца вскоре пробьются сквозь верхушки деревьев и разгонят влагу, осадят её сверкающей росой на траву. Он старался идти быстро, но бесшумно, чтоб не разбудить соседских дворовых собак. Важно не встретиться по дороге ни с кем, иначе его план мог сорваться. Наконец вот он, родной лес, в котором и без тумана можно надёжно укрыться от чужих глаз. Хотелось обернуться и посмотреть в последний раз на свой дом. Но он понимал, что если обернётся, то не хватит сил уйти. Он решительно шагнул в густую прохладную темень. Позади осталось тепло родного дома и его Ариадна, во сне нежно обнимающая маленького сынишку.
Скорей бы дойти до болота! Ариадна, возможно, уже проснулась и ищет его, чтоб поделиться тем, что ей снилось. Они каждое утро обсуждали её ночные сны, гадали, что к чему привиделось. Ему сны редко снились… Слабо затянутая лямка котомки натёрла плечо. Но вот уже и болотистая низина впереди. Кажется, уложился в запланированное время. Осталось только пройти болото, а там его ждут. Можно немного перевести дух.
Он остановился и скинул котомку, чтоб подтянуть лямки. Повесил её на сучок дерева, расправил плечи, хрустнув позвонками, осмотрелся вокруг. Он ещё ни разу не приходил сюда без Ариадны, без своей лесной феи. Они ходили сюда за клюквой, грибами, и это она учила его, столичного жителя, жизни в деревне на краю леса. Воспоминания сжимали сердце, не давали вздохнуть глубоко. В этом месте они в первое их совместное лето собирали ягоду. Пётр прислушался: ему казалось, лес до сих пор хранил её голос и смех. Она смеялась заразительно, заливисто, как десяток колокольчиков. Этим летом урожай в лесу был не хуже. Но теперь Ариадна придёт сюда без него… Он наклонился и сорвал ягодку, положил в рот. Сочная клюквинка лопнула во рту, растекаясь и утоляя жажду. Пять лет назад он даже представить себе не мог, что будет жить здесь, все это было для него, столичного жителя, новым, необычным. И Ариадна, словно колдунья, вырвала его из привычной среды обитания и перенесла сюда, завладев его сердцем.
Именно через неё он влюбился в то, что вынужден был сейчас покидать. Тоска разрывала его душу на две половинки. Он помнил, как Ариадна угостила его первый раз клюквой, набрав её полную горсть, это было невероятно вкусно. Они смеялись всю дорогу до дома, бежали наперегонки. А потом Ариадна вдруг резко остановилась, согнулась пополам. Он испугался, не заболел ли у неё живот? Она же смутилась и покраснела. А через шесть месяцев у них родился первенец, сынок.
Пётр поднял с земли длинную палку, сделал подобие посоха. Пощупал почву под ногами. Ариадна учила его опасаться болот, и он усвоил её уроки. Аккуратно наступил на кочку, перешагнул на другую, и в несколько шагов очутился у ягодной полянки. Наклонился, собирая ягоды в горсть. Внезапно рядом треснул сучок, он обернулся. Секунда — и потерял равновесие, нога соскользнула с кочки, сапог засосало в вязкую жижу.
Он зацепился одной рукой за кочку, а второй попытался вытянуть ногу и сапог, сохранив его в целости. Подергал ногу, нога вытаскивалась, но сапог оставался в трясине, а идти без сапог по лесу было несподручно. Петр снова попытался аккуратно вытянуть ногу, но сапог увязал всё глубже и глубже. Чтобы придать больше опоры телу, соскочил второй ногой с кочки и, к ужасу, болото тут же затянуло его по пояс в жидкую вонючую трясину. Липкий холодный страх проник под самую кожу. Пётр начал в панике дергаться, но только глубже увязал. Сколько он так тянул себя из болота? Понять было сложно, время тоже стало вязким, словно болотная жижа. Усталость давила на плечи, заталкивая в бездонный ад. Сопротивляться с каждой минутой становилось труднее, чем принять неизбежное.
И как только он это осознал, спокойствие овладело им. От судьбы не уйдёшь… Хотел отвести беду от семьи и сам избежать гибели, но судьба распорядилась иначе. Цена — его жизнь. Но как же страшно! Он огляделся вокруг, прощаясь навеки с местами, ставшими такими любимыми и погубившими его. И вдруг взгляд зацепился за котомку. На суку! На самом видном месте, то, что не предназначено для чужих глаз!
Нет! Надо бороться. Он вспомнил, чему учила его Ариадна, распластал руки в разные стороны, рывком дотянулся до палки, брошенной при падении, и положил её перед собой. Палка была тонковата и вряд ли выдержала бы его, попробуй он использовать её в качестве опоры, чтоб вылезти из трясины. Она лишь замедлила процесс поглощения болотом. Эх, надо было не снимать со cпины котомку… Он затих и перестал шевелиться. Сколько прошло времени? Ему казалось — вечность. И вдруг он услышал голос… Голос его Ариадны, призывающий лесного духа спасти его от гибели. И хоть Пётр и понимал умом, что это ему только мерещится, он закричал, призывая Ариадну на помощь. Завыл, зарыдал. Внезапно ноги его упёрлись в твёрдую опору. Он перестал тонуть, отдышался, попытался успокоиться и придумать выход.
Если б только дотянуться до той крепкой березы, что росла на краю болота! Не дотянуться. Как в страшном сне, который приснился Ариадне накануне. Неужели она видела вещий сон о его гибели? Он закрыл глаза. Болото, потеряв надежду быстро получить его тело, стало вымогать душу. Вдруг он почувствовал, как ветер зашумел верхушками сосен. Надвигалась буря, которая не оставляла пути к спасению. Крупные капли дождя ударили его по лицу и плечам, убивая последний шанс к спасению. Ураганный ветер набирал силу каждую секунду и гнул вековые сосны. На мгновение ему показалось, что из-за дерева на него смотрят волчьи глаза. Глаза волчонка, которого они с Ариадной спасли недавно от гибели, вытащили из волчьей ямы. Ветер поднажал на толстую сосну на краю болота, хлипкие корни с треском выворотились из песчаной почвы, дерево стало заваливаться прямо на него. Пётр в ужасе закрыл глаза. Мокрые холодные ветки изо всех сил хлестнули его по лицу и погребли под слоем хвои.
Глава 1.
2018 год.
«Лет до двадцати пяти я искренне считала, что шоколад не даёт прибавку в весе…».
— Что за день… Ерунда сплошным потоком лезет в голову…
Ухоженная женская рука с розовым маникюром застыла над клавиатурой, не получая команды от мозга. Мысли помимо воли переключились на потайной ящичек рабочего стола, где покоилась начатая коробка конфет из молочного шоколада. Соблазн был велик, но Вика крепилась. Неизвестно, сколько бы продлилась борьба с самой собой, но дверь кабинета штатного обозревателя рекламного еженедельника «Вкусное» с шумом распахнулась настежь, пропуская подругу Ленку. Рука дрогнула и бессильно опустилась на стол.
— Викуся, идем на обед! Я тебя жду-жду… — Подруга скорчила обиженную мину. — Эта рубрика про здоровое питание тебя с ума сведёт. И вообще, в своих статьях ты пишешь одно, а сама… Ты даже забываешь иногда есть! Если учишь питаться правильно, будь последовательна!
— Да ладно! — В тон подруге ответила Вика, — Чем сегодня будем правильно питаться? Круассанами с карамельной начинкой и шаурмой на закуску?
— Ничего ты не понимаешь! Круассаны единственное спасение в моём положении! — Уже по-настоящему обиделась Ленка.
— Ой, всё! Я пошутила… Ленок, не обижайся, но я не пойду. Не успеваю материал об открытии нового веганского кафе в печать отправить вовремя. И… — Вика очень хотела сдержаться и прикусить язык за зубами, но предстоящее событие не давало ей покоя, очень хотелось поделиться, — меня Артём на обед пригласил. А когда заходил, чтоб позвать, я краем глаза увидела в его телефоне информацию о брони в кафе «Букет Амура».
— Да ты что! Он? Неужели созрел для предложения? — Ленка мигом забыла зачем пришла, прикрыла дверь и зашептала густым шёпотом: — Это об этом кафе ты писала, что там «цены на красные бархатные диванчики завышены ровно настолько, чтобы подчеркнуть значимость момента…». — После паузы язвительно хмыкнула: — Надо же! И пяти лет не прошло!
— Умеешь ты вставить шпильку. Можно подумать, все другие сразу на руки хватают и во Дворец бракосочетания несут. Все так: живут вместе, присматриваются…
Ленка удобно расположилась на зелёном диване в углу кабинета, настроившись читать нотацию с комфортом.
— Давай откровенно: в нашем возрасте — уже край. Посмотри на меня: мне тоже тридцать! Дотянула, теперь только на круассанах и держусь… А было б мне двадцать, как Наташке, однокурснице нашей… помнишь, которая во время сессии родила, мы даже не заметили, что она в роддом отлучалась. То-то же! А посиди я ещё лет пять… — Ленка с наигранной усталостью, но с плохо скрытым торжеством в голосе погладила свой ещё достаточно плоский живот, намекая на положение. — Ладно, пойду одна. Круассаны не простят, если я не явлюсь на свидание к ним.
Она вышла, весело махнув рукой. У Вики же после её визита слегка испортилось настроение и вовсе пропало желание работать. Чтоб встряхнуться, она встала и покрутилась перед редакционным зеркалом, закреплённым на двери, поправляя безупречно сидящее на стройной фигуре платье-футляр цвета пыльной розы.