Светлана Середа – Эртан-2 (версия с СИ) (страница 12)

— Бель Канто, ты что — охренел? — ярость вырвалась наружу. — Пепел твоего друга еще не успел остыть, а ты уже подыскал ему замену?!!

— Юль, ты… что ты такое говоришь? — побелевшими губами выговорил Женя.

Вероника испуганно схватила его за руку — то ли неосознанно защищая от меня, то ли наоборот — удерживая от опрометчивых поступков. Нимроэль посмотрела на меня с укоризненной жалостью — так смотрят на ребенка, который, несмотря на запрет, полез в буфет за конфетами и прищемил себе пальцы.

— Счастливо повеселиться!

Я понимала, что дело вовсе не в Женьке и даже не в Дане. Если бы белль Канто не помянул Вереска, я бы не взорвалась — разве что молча поскрипела бы зубами. Дан все-таки не заслуживает того, чтоб его, недолеченного, вышвыривали на улицу. И, наверное, перевести парня из палаты с голыми стенами в обычную комнату — действительно хорошая идея, тем более, что магистр ее одобрил… Но, черт возьми, неужели во дворце мало других комнат?!!

К вечеру от моей вспышки осталось только легкое раздражение — и угрызения совести. Все-таки Женьку я обидела несправедливо. Дан вылечится и исчезнет из нашей жизни через месяц-другой, а потерять из-за такой ерунды друга мне совсем не хочется…

Я осторожно постучала в соседнюю комнату.

— Войдите! — послышался из-за двери веселый Женькин голос.

В душе снова заскреблась досада. Он веселится! Я тут переживаю, терзаюсь угрызениями совести, а весельчак белль Канто уже и думать об этом забыл, словно и не было утреннего разговора! Но отступать было поздно.

— Всем добрый вечер. Жень, можно тебя на минутку?

Женька вышел в коридор и насупленно взглянул на меня из-под каштановой челки. Нет, поняла я, не забыл и не простил.

— Жень… я… хочу извиниться. Мне не следовало так говорить, и на самом деле я так вовсе не считаю… ну, насчет друга. Само вырвалось. Прости, пожалуйста.

Ореховые глаза сверкнули так радостно, что даже суровый военачальник на портрете, казалось, с трудом удержался от улыбки.

— Конечно, Юль. Я понимаю. Зайдешь?

За дверью слышался торопливый говорок Ники и мелодичный смех Ним. Я покачала головой:

— Не сейчас, извини. Я вам все веселье испорчу своей мрачной физиономией.

— Как хочешь, — легко согласился он. — Передумаешь — заходи.

Так Дан поселился за стенкой. Я утешила себя мыслью, что только чрезвычайные обстоятельства вынудят меня переступить порог соседней комнаты. И, разумеется, эти обстоятельства не заставили себя долго ждать.

— Юлия, у меня к вам есть огромная просьба. Не могли бы вы почитать Дану вот эту книгу? — сказал на следующее утро магистр Астэри, протягивая толстую книгу в потрепанной коричневой обложке.

Моя первая реакция была бешенство, как обычно, когда мной пытаются манипулировать. Наверняка белль Канто изыскал новый способ заставить меня поближе сойтись с этим типом!

— Признайтесь, магистр, это Женькина идея?

Маг покачал головой:

— Дан собирался читать ее сам. Ему действительно полезно будет ознакомиться с историей Союзных Королевств. Но как лечащий врач я считаю, что такая нагрузка для него преждевременна. Это ненадолго. Думаю, через пару недель, если все пойдет хорошо, он будет в состоянии читать сам.

Пару недель! Ничего себе — "ненадолго"!

— Пусть Ника читает!

— Юлия, — магистр мягко улыбнулся, — я был бы только рад, если бы моя юная ученица осилила хотя бы одну такую книгу. Но вы же знаете Веронику.

Я покосилась на толстенный фолиант. Да уж. Ее легкомысленное высочество впадет в летаргический сон на середине предисловия.

— Ну почему — я?!!

— Потому что я вас об этом прошу.

Гневная тирада, готовая сорваться с языка, разбилась о стиснутые зубы: мне вспомнился захлебывающийся речитатив: "Я прошу, магистр, — я никогда вас ни о чем не просила…"

Верховный маг одарил меня благодарной улыбкой и удалился. "История и обычаи народов Союзных Королевств" осталась лежать на журнальном столике.

…Через пару дней я поймала себя на том, что с нетерпением жду очередного сеанса чтения. Мое первоначальное опасение — что фолиант окажется сухим и занудным научно-историческим сочинением — развеялось уже на первых страницах. Автор, Димитр Златорек, окончивший свою карьеру придворным летописцем при короле Белогории, в молодости изрядно побродил по континенту. Обычаи народов Союзных Королевств он описывал не только со знанием дела, но и с искренней любовью.

Книга позволила мне взглянуть на события, происходившие задолго до моего появления здесь, с новой стороны. В том курсе, который преподавал магистр Астэри, история представлялась пьесой, разыгрываемой великими магами и чародеями. Короли, полководцы, ученые и прочие выдающиеся, но магически неодаренные личности были в этой драме в лучшем случае второстепенными персонажами, а по большей части присутствовали лишь в качестве декораций. Димитр, кропотливо собравший под одной обложкой рассказы непосредственных участников событий и снабдивший их своими комментариями, уделял магии не больше внимания, чем требовалось для воссоздания объемной картины. Истории его были местами забавные, местами — грустные, но почти ни одна не оставляла равнодушным.

У меня родилось подозрение, что просьба магистра Астэри была продиктована не столько необходимостью помочь пациенту справиться с амнезией, сколько стремлением расширить кругозор одной упрямой ученицы. Но досада на эту попытку исподволь направить мои действия в нужное русло быстро улетучилась — «История» меня захватила.

Впрочем, знания, полученные во время занятий с магистром, тоже пригодились: через несколько дней, когда мы оба освоились с новым текстом, Дан начал задавать вопросы. Сначала я отвечала односложно и нехотя, из вежливости, но постепенно увлеклась. Рассказывать самой мне нравилось даже больше, чем читать. Была в этом и законная гордость (надо же, как много я, оказывается, знаю!), и желание поделиться знаниями, а иногда (когда удавалось ответить на особо заковыристый вопрос) — и удовлетворение от решения интересной задачки. Скованность, которую я обычно ощущала в присутствии Дана, в такие моменты пропадала. Я видела перед собой не подозрительного чужака, а благодарного слушателя: его глаза горели искренним интересом.

Однажды, увлекшись собственным рассказом, я не сразу заметила, что Дан смотрит на меня с улыбкой.

— Что такого забавного вы нашли в моих словах?

Речь шла о довольно печальной странице истории — государственном перевороте, во время которого произошла смена королевских династий в Кенайе.

— Вы очень здорово рассказываете. У вас лицо делается такое… вдохновенное.

Фыркнув, я поспешно уткнулась в книгу. Но мне была приятна и его улыбка, и его похвала.

Я уже и думать забыла о назначенном магистром двухнедельном сроке "трудовой повинности" и искренне удивилась, когда однажды утром застала Дана сидящим в кресле с книгой на коленях.

— Магистр Астэри вчера разрешил читать самостоятельно, — пояснил Дан, перехватив мой взгляд. — Но мне будет очень не хватать ваших комментариев. Я ведь могу обратиться к вам, если возникнут вопросы?

— Думаю, теперь, когда в вашем распоряжении вся Королевская библиотека, в этом нет необходимости, — сухо ответила я, стараясь не выдать разочарования. — Рада, что вы идете на поправку.

После этого он действительно несколько раз пытался выспросить мое мнение по тому или иному вопросу, но я, как в самые первые дни, отделывалась скупыми комментариями. Искра былого «учительского» азарта, если и вспыхивала случайно, то сразу же затухала, едва только взгляд натыкался на стопку книг на журнальном столике — каждый день новую. ("Вы действительно так быстро читаете?" — не утерпела я однажды. "Действительно, — без ложной скромности согласился Дан. — К тому же, некоторые книги я просто проглядываю, вспоминая. Кажется, я уже читал их когда-то.") Мне ли состязаться в знаниях с самой богатой библиотекой континента?…

За несколько недель во дворце Дан заметно окреп, раздался в груди и в плечах. Смягчились черты лица, линия скул стала более плавной. Запястья уже не болтались в манжетах, как ложка в стакане с чаем, а под тонкой тканью рукавов проявились контуры бицепсов. Словом, Дан начал походить на мужчину, а не анатомическое пособие типа «скелет», облаченное шутниками-студентами в человеческую одежду. Даже движения сделались более уверенными — стала проскальзывать плавная тягучая грация, которой я раньше не замечала. Вероятно, просыпалась память тела.

Я как-то не задумывалась об этих метаморфозах — вернее, считала совершенно естественным, что под наблюдением опытного лекаря-мага пациент так быстро приходит в норму — пока Женька однажды не обронил, что процесс восстановления физической формы идет скорее вопреки, нежели благодаря указаниям лечащего врача.

— Магистр Астэри был категорически против того, чтобы Дан занимался в фехтовальном зале офицерского корпуса, тем более — по ночам.

— А зачем он туда ходит по ночам? — удивилась я.

Женька беспечно пожал плечами:

— Так ведь в другое время зал занят офицерами.

Дан вызывал у меня противоречивые чувства. С одной стороны, человек, который с таким упорством занимается саморазвитием, определенно заслуживает, если не симпатии, то, по крайней мере, уважения (я бы в подобной ситуации, скорее всего, отлеживалась в постели, почитывая беллетристику). Кроме того, его таинственное прошлое пробуждало жгучее любопытство. Тривиальные люди не валяются посреди леса с отравленными стрелами в спинах. Но на прямой вопрос, нравится ли мне Дан, я бы, скорее всего, ответила: "Нет."