Светлана Семенова – Старая Уфа. Часть вторая (страница 3)
Михаил Моисеевич Дорохов родился 26 февраля 1903 г. в многодетной православной семье рабочих. Учился в Саратовском железнодорожном техникуме, затем работал электромехаником, в 1935 г. получил диплом инженера-сварочника.
С 1935 г. молодой специалист трудился на Уфимском паровозоремонтном заводе – ПРЗ.
С первых дней войны Михаил стал тружеником тыла, просился воевать, но заводскую «бронь» сняли только в августе 42-го г., нужно было для фронта в кратчайшие сроки достроить завод-крекинг.
В августе 1942 г. инженер мобилизован в 99 гвардейский минометный полк 15 Армии, 396 отд. Дивизион (Калининский фронт). До 1943 г. бывалый фронтовик служил электротехником дивизии, с апреля 1943 г. «арттехником», то есть инженером-наладчиком минометов «Катюша», с августа 1944 по август 1946 гг. – «старшим арттехником». Дорохов был награжден орденом «Красная Звезда».
Офицер Дорохов прошел с «катюшами» по дорогам Калининского фронта. После участия в Японской войне лейтенант вернулся в августе 1946 г. в поселок Крекинг.
Карьерный рост фронтовика начался с должности старшего инженера СМУ-1 треста БНЗС. В 1951 г. перевели на должность главного инженера, в 1952 г. он стал начальником СМУ-1.
В 1958 г. тресты БНЗС и трест №21 реорганизовали, после чего в последнем стало два строительных управления СУ-1 и СУ-2. М. М. Дорохова перевели на должность начальника СУ-2, в 1962 г. – заместителем начальника производственного отдела треста.
В 1963 г. вышел на пенсию, но продолжал курировать промышленные стройки города: Ново-Уфимский НПЗ, Химпром, объекты возле Аэропорта и др., иногда приглашали читать лекции в школе сварщиков.
– Дорохов хороший был мужик, честный. Дачу себе не построил, лучшую квартиру попросить постеснялся, так и жил на Кольцевой у Колхозного рынка, отпуск не брал. Только думал, как прокормить большую семью, только для семьи и жил, – вспоминает сегодня ветеран войны и труда треста №21, бывший водитель Иван Федорович Тыртышный, который возил Михаила с 1950-х гг. – Служебную машину в личных целях не использовал. Старательный человек: пока не проверит объект, пока не обойдет каждую траншею, пока не убедится, что все в порядке, домой не уйдет. Как правило, задерживался до 10 вечера.
– В конце смены набьет полный портфель текущей переписки, почты, чтобы дома доделать. Там такая кипа бумаг, что работы часа на 3—4, – добавляет ветеран треста №21, бывший мастер и начальник производственного отдела управления Эдуард Викторович Французов. – Был он честный, порядочный, трезвенник, отличался от остальных руководителей мягким характером. Строили с ним Катализаторную фабрику, 10-й блок завода №417, УНПЗ, Химпром и др.
– Мы, простые работники, в отпуск ходили, получали путевки на море, дома отдыха, а у начальства, например, у Дорохова не было времени отдыхать, слишком большая на плечах лежала ответственность, – дополняет ветеран труда треста №21 бывший главный механик Михаил Павлович Домрачев. – Наши объекты – это Ново-Уфимский НПЗ, с 58-го г. возводили и через 10 лет переделывали 1-й хлорный цех Химпрома.
В 70-х гг. ветеран войны и труда смирился со статусом пенсионера, на праздники продолжал собирать гостей, проводить время с внуками и на садовом участке с дощатой будкой.
Лейтенант запаса, многодетный отец и дедушка ушел в мир иной после тяжелой болезни в 1976 г. Несмотря на мороз, большой двор дома был заполнен людьми, которые до сих пор сохранили память о бывшем начальнике, приветливом соседе и скромном человеке.
Статья опубликована: газета «Вестник треста №21». №4. Май 2013 года.
ТРИ АДРЕСА ИНЖЕНЕРА ДОРОХОВА
Летом 1935 года чета Дороховых с сыном и дочкой переехала в Уфу из родного Мичуринска. Главу семьи, начинающего специалиста Михаила Моисеевича, пригласили на работу на Паровозоремонтный завод – ПРЗ. Тридцатилетний мужчина только что окончил престижный Московский электро-механический институт инженеров железнодорожного транспорта им. Ф. Э. Дзержинского.
Новоселам предоставили хорошую квартиру в доме специалистов на Ленина, 63. Не самый центр, но место для жизни удобное: рядом парк с озером, базар, клуб ПРЗ. Из Мичуринска Дороховы привезли старинный гарнитур и пуховую перину – наследство, доставшееся супруге Лидии. Её отец, купец города Козлова Тамбовской губернии Гавриил Васильевич Попов, занимался продажей солонины, кваса, квашеной капусты, и потому членов его семьи люди прозвали «солонинкиными», а женскую половину – «солонинкиными красавицами». После преждевременной смерти главы семейства в 1912 г. дело свернули, семья разорилась.
Четыре года молодая жена Михаила на свои заработки кормила детей, чтобы избранник получил диплом инженера. Наконец на уфимской земле счастливая женщина в долгожданном статусе «инженерши» преступила к обустройству новой жизни. Первым делом «солонинкина» красавица оборудовала рабочее место супруга Мишеньки: разместила у окна большой письменный двухтумбовый стол на пузатых ножках. На зелёную фетровую столешницу поставила лампу, повесила на гвоздике логарифмическую линейку. Рядом стояло высокое старинное трюмо с венским зеркалом и резным наличником и изящный ломберный столик, центр зала занимали обеденный стол и венские стулья с гнутыми ножками.
«Инженерша» Лидия на государственную службу не ходила, а на концертах в клубе железнодорожников выступала со стихами и романсами. Кроме того, выпускница Козловской гимназии была избрана председателем Уфимского женсовета.
Когда Ире исполнилось 8 лет, она поступила в балетную студию Дома пионеров (сегодня в этом здании Авиационный техникум). Часто комиссии из Ленинграда устраивали просмотр для отбора детей на местное отделение хореографического училища. Экзаменаторам понравилась ровесница Иры Гузель Сулейманова, впоследствии ставшая известной балериной и народной артисткой РСФСР. Дорохова тоже попала в поле зрения членов комиссии, но мать не захотела, чтобы дочь занималась этим видом искусства. Ей казалось, что занятия балетом раскрепощают невинную молодежь, у юных балерин слишком рано развивается чувственность, будет сложно беречь целомудрие.
В школе подвижная отроковица Ираида стремилась лидировать, одноклассники выбирали её старостой, хотя она и не была отличницей. Получив первую двойку по русскому языку, Ира рыдала:
– Откуда мне знать, что слово «корова» пишется через «о»!!!
У родителей был шутливый сговор против упрямой дочери, когда не хотела идти домой.
– Ира! Домой! – кричала с балкона Лидия Гавриловна.
Упрямица на зов не обращала внимания, продолжая играть с ребятами.
– Отец, теперь твоя очередь, – обращалась Лидия к мужу.
Мужчина выходил на балкон и начинал звать:
– Ирушка! Сладушка! Милушка! Лапушка!
Барышне было стыдно перед друзьями, поэтому быстро бежала домой.
– Папа, зачем перед всеми позоришь?! – кричала школьница.
– Ира! Бесстыдница, комса такая! Зачем папу обижаешь. Он тебя любит. Всегда мороженое покупает, – заступалась Лидия.
В 1937-м по улице Ленина пустили трамвай. Отчаянный двенадцатилетний Лёвка Дорохов катался на коньках, цепляясь крючком за трамвайный вагон. В одну «прекрасную» минуту сорванец оказался под колесами и погиб.
Вскоре арестовали супруга. На заводе ночью произошла авария, поэтому пока шло следствие, всех руководителей и инженеров держали в тюрьме. Лидию с Ирой выселили из квартиры. Они на салазках перевезли вещи в дом на углу Аксакова и Пушкина, в маленькую комнатку без окон. Друзья мужа перестали с ними общаться. Арестант до последних дней жизни не смог простить, что люди поверили обвинению в предательстве. Михаила реабилитировали через 9 месяцев во время открытого суда.
В конце 1938-го Дорохов с женой Лидией и двенадцатилетней дочерью переселились в шестнадцатиметровую комнату без удобств на улице имени наркома Шверника пригородного поселка Крекинг-Строй (ныне улица Юбилейная, сегодня дом используются под офисы). Нижний этаж дома занимал продуктовый магазин с пивной – «забегаловкой». Рядом стоял более комфортный дом для ИТР. Одним словом, строитель Дорохов занимал обычную коммуналку – это намного худшие условия, чем были в Уфе на Ленина. Хотя, в представлении местных жителей, дом на Юбилейной тоже был элитным – в нём жили бухгалтер, секретарь комитета комсомола и другие.
Переезд был организован партийным руководством, так как стройка нефтеперерабатывающего завода нуждалась в квалифицированных кадрах. В первое время предприятие называли крекинг-заводом, а посёлок Крекинг входил в северную часть промышленной зоны Уфы – Сталинский район. Посёлок Крекинг не имел статуса спецпоселения, но, по наблюдениям, чуть ли не каждый второй житель являлся ссыльным и политически неблагонадежным. Последним хоть и не предписывалось проживать за 101-ым километром, но одни из них устраивались в отдаленном месте по доброй воле, чтоб от греха подальше. Других «по партийному заданию» переводили на новое место работы с предоставлением жилья и без права сохранения квартиры в городе, а иждивенцы должны были следовать за кормильцем.
Предполагали, что подобная история произошла и с Дороховым: хоть суд и оправдал его в 1938-м, но власти не вернули коммунисту прежних привилегий на хорошую квартиру. О причинах можно догадываться. Вдобавок в 1939 году Михаилу доверили работу с мастерами из Англии и США. Возможно, контакт с иностранцами мешал карьере.