Светлана Сбитнева – Иллюзия духа, или Как выздоравливал Фред (страница 4)

Когда Фред очнулся, часы показывали полночь. Он встал и сделал несколько шагов по кухне, стараясь превозмочь ноющую боль во всем теле. Чайник давно остыл. Дрожащими пальцами Фред снова его включил, потом включил конфорку под кастрюлей для сосисок. Тело по-прежнему ныло, и Фред снова сел за стол, зная, что справится с этой невыносимой болью ему поможет только время и сытный ужин.

Глава 3

Фред посмотрел на часы: до собеседования с потенциальным новым начальником оставалось пятнадцать минут. Он подошел к зеркалу, облокотился на край раковины. Глубокий вдох, закрыть глаза, медленный выдох. Фред открыл глаза и пристально посмотрел на свое отражение в зеркале. Высокий уверенный лоб, четкие, немного резкие черты лица, сжатые в тонкую полоску губы. Слишком напряжены губы, они выдают, что он нервничает; нужно их немного расслабить. Он улыбнулся.

– Все отлично! – уверенно сказал он своему отражению.

И все действительно было отлично. Фред идеальный претендент на эту должность, у него есть рекомендации от человека, к мнению которого в этой компании прислушиваются все без исключения. Фред, без всякого сомнения, сумеет произвести впечатление на своего потенциального работодателя, ведь в конце концов не зря же он столько времени потратил на изучение человеческой психологии, на то, чтобы научиться максимально точно определять психотип нужного человека, на то, чтобы научиться предельно эффективно контролировать свои эмоции и владеть ситуацией. Фред был готов к этому собеседованию больше, чем кто бы то ни было. И помимо всего прочего, он был профессионал в своем деле – он много лет занимался рекламой, знал потребности этого рынка и как их удовлетворить.

Фред еще раз взглянул на свое лицо: волосы идеально уложены, щеки идеально гладкие. Он провел пальцем по бровям, придавая им тоже идеальную форму. Затем он поправил галстук и ворот рубахи, дотронулся до циферблата дорогих наручных часов, надетых скорее для того, чтобы соответствовать компании, бросил последний взгляд в сторону зеркала и вышел из туалетной комнаты.

Он постучал в дверь нужного кабинета ровно за тридцать секунд до назначенного времени. Никто не отозвался. Он постучал еще раз и заглянул внутрь: кабинет был пуст. Он вошел. Едва он затворил дверь, как она вновь открылась и в проеме показалось симпатичное женское личико. Это, судя по всему, была секретарша.

– Эдуард Владимирович будет через минуту, – сообщила она грубоватым для ее внешности голосом. – Хотите чая, кофе, воды? – заученно предложила она.

– Нет, благодарю, – Фред вежливо улыбнулся.

Девушка скрылась за дверью, а Фред погрузился в свои мысли. Не мешало продумать еще раз сценарий предстоящего разговора. Поздороваться, улыбнуться, сделать полшага, не больше, навстречу Эдуарду, протянуть руку для пожатия. Предложит сесть – сяду здесь, спиной к окну, хорошая позиция. Попросит начать диалог – повторю то, что написал в резюме, несколько раз, три, нужно произнести слово «творчество» и «креативный». Помимо этого неплохо вставить в речь слова, внушающие интерес ко мне как к специалисту, но ни в коем случае не шаблонные. Например, личностный потенциал, неординарный подход, реакция с продуктивным результатом. Нет, это какая-то глупость, неграмотное словосочетание.

– Доброе утро, Федор Алексеевич!

– Здравствуйте, Эдуард Владимирович! – Фред двинулся в сторону вошедшего, протянул ему руку.

– Присаживайтесь, прошу вас.

Эдуард Владимирович сел на то место, которое выбрал для себя Фред перед его приходом. Теперь оставалось только два свободных стула: напротив сидящего спиной к окну Эдуарда и рядом с ним; обе позиции неудобны. Поколебавшись секунду, Фред выбрал «боковой» стул. Сидеть боком к собеседнику неудобно: приходится постоянно сидеть в пол-оборота, в напряженной позе, поворачивать голову. Но, во всяком случае, так они оба оказывались в одинаково неудобном положении.

– Ну что же, Федор Алексеевич, резюме я Ваше видел, рекомендации от Анатолия Петровича тоже получил и считаю Вас вполне достойным предлагаемой позиции. Однако у меня довольно строгие требования к кандидатам на это место. Сами понимаете, зарплата более чем приличная, работа ответственная, но интересная, бонусы, премии, благодарности, само собой, так что есть, за что побороться. Вы, скажу сразу, подходите нам больше других кандидатов, но все же у меня есть, так сказать, некоторые сомнения. Поскольку у Вас есть шанс занять вакантную позицию, воспользуйтесь им наилучшим образом, – он коварно улыбнулся.– Вот Вам первое испытание: удивите меня.

Эдуард Владимирович слегка развернул стул, чтобы сидеть к столу боком и лицом к Фреду, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его большая лысая голова при этом спокойно устроилась между плечами, взгляд стал равнодушно-отстраненным.

Отупляющее отчаяние овладело Фредом. Что хочет от него этот человек? Почему он так неприятно и холодно на него смотрит? Почему вообще он, Фред, взрослый мужчина, должен играть в эти игры? Он, взрослый человек с хорошим образованием и немаленьким опытом работы, он, знающий свое дело со всех возможных сторон, он, безоговорочно достойный хорошего рабочего места, сидит здесь, перед другим взрослым человеком, который повелевает ему удивить его, словно Фред собачка, которая за лакомство в руках хозяина исполняет все его команды. Фигура Эдуарда сразу представилась Фреду пугающе огромной и мерзкой. Этот человек походил теперь на огромную жабу с рыхлым шершавым телом, которая открывала мерзкий квадратный полный мелких острых зубов рот, чтобы квакнуть, изрыгнуть на Фреда новую порцию унижения. Фреду сделалось противно. Но отступать нельзя. Если уж влез в это болото, то выйти из него сухим, не унизившись, не получится.

Замешательство Фреда длилось несколько секунд, но он не позволил себе ничем его выдать. Он спокойно, немного медленнее, чем хотел, поднялся с места и подошел к стойке с чайными пакетиками и тарелками с какими-то сладостями, взял три больших печенья и начал ими жонглировать. На его лице застыла натурально сфабрикованная счастливая улыбка. Он подкидывал печенье вверх, отчего в стороны летели крошки. Подбросив печенье еще несколько раз, Фред поймал их и сунул одно себе в рот, после чего сел на прежнее место.

Эдуард во время представления сидел с ничего не выражающим лицом; лицо его оставалось каменным все время, пока испытуемый садился на стул и жевал печенье. Когда Фред проглотил последний кусок и встал, чтобы попрощаться и уйти, Эдуард протянул ему руку, довольно улыбнулся и сказал:

– Вы приняты, приступаете завтра, завтра же, я надеюсь, мы успеем уладить все формальности, – после чего попрощался и вышел из кабинета.

Фред не ощутил особой радости от своей победы. Он унизился, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы получить место. «Люди ненормальные, но от них никуда не денешься», – подумал Фред и тоже вышел из переговорной.

Документы на прежней работе ему выдали неохотно. Все были удивлены его таким неожиданным уходом. Начальник посетовал на его опрометчивость: Фред мог просто сказать, что его что-то не устраивает, попросить прибавки к зарплате или поменять клиентов, если ему надоело с ними сотрудничать. Фред ценный специалист, и ему наверняка пошли бы навстречу.

Он расстался с коллегами довольно холодно, может быть, потому, что никогда не испытывал ни к кому из них особой симпатии. Все они были слишком современными, слишком увлечены работой и нацелены на прибыль.

Вечером этого же дня Фред пригласил Наташу в ресторан. Замаячившие впереди перемены наполнили его душу каким-то смутным азартом, захотелось развлечься, расслабиться, может быть, даже повеселиться.

* * *

«Наташа сегодня очень хороша», – отметил про себя Фред. Он заметил, что она сделала другой макияж, не такой, какой делала обычно: сегодня она нанесла на веки золотистые тени, контур подвела еле заметной коричневой линией, ресницы, слегка тронутые тушью, выглядели естественно и ненавязчиво.

Фред, как это ни парадоксально, разбирался в женском макияже. Он был по натуре любопытен и привык уделять внимание любой новой информации. Эти знания он черпал из женских журналов, которые листал в ожидании своей очереди в парикмахерских. Фред также отметил изящество Наташиного наряда: простое кремовое платье средней длины, перехваченное на талии ярким тоненьким пояском. Никакой откровенной эротики, только изящество, ставшее сильным оружием в руках женщины, умеющей им пользоваться.

Он сидел и любовался Наташей, которая замерла, глядя куда-то вдаль, мимо него. Он не произнес еще ни слова, кроме приветствия, хотя с момента их встречи прошло уже пятнадцать минут. Наташа тоже молчала. Фред оставил без внимания даже ее многозначительный взгляд, словно спрашивающий его мнение о том, как она выглядит. Наташу, как и любую женщину, иногда настигали сомнения в присутствии любимого мужчины: правда ли она хороша? Нравится ли она ему? Не считает ли он ее наряд скучным или, наоборот, вызывающим? Но Фред был неумолим: ни единым словом не выдал он своего восхищения.

Наташа совсем расстроилась. Она так переживала перед сегодняшней встречей, так старательно выбирала образ. Она хотела выглядеть мило, спокойно, уверенно и в то же время сексуально. Подчеркнуто простое платье было выбрано специально, чтобы Фред (этот наблюдательный педант) почувствовал, что она настолько уверена в себе, что в любом, даже самом простом платье может затмить признанную красавицу. Она специально воспользовалась золотистыми тенями, чтобы создать иллюзию легкости и беззаботности; не стала сильно красить ресницы, чтобы не перегрузить макияж, отказалась от помады в пользу едва заметного блеска. Все, буквально все было продумано до мелочей и должно было служить определенной цели и производить определенное впечатление.