Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 50)
Словом, неудивительно, что после трех суток, проведенных в штормовом зимнем море, «Сокрушительный» попал в ремонт – на походе вышла из строя одна из турбин ТЗА. Только в марте следующего года удалось эсминцу восстановить боеспособность.
28 марта – новый боевой выход. Снова сводная группа – «Сокрушительный», «Гремящий», британский эсминец «Ориби». Задача – встреча идущего сквозь полярный сумрак конвоя PQ-13. Утром следующего дня встреча с конвоем состоялась, а уже в 11 ч. 18 мин. в густом тумане над морем прогрохотал первый залп… Через две минуты у борта «Сокрушительного» вырос почти 30-метровый белый всплеск от упавшего в воду снаряда. Потом – еще четыре. И еще три… Неведомый противник, прикрываясь густым туманом, вел обстрел конвоя из легких орудий.
Эсминцы охранения увеличили скорость и, маневрируя под огнем, пошли на врага. Видимость была отвратительной: злосчастный стрелок, немецкий миноносец класса «Редер», открылся на курсовом угле 130° только при дистанции 15 кабельтовых. По меркам Второй мировой войны, это стрельба почти в упор.
«Сокрушительный» добился попадания по врагу со второго залпа – скорости были слишком высоки. Из-под основания трубы немецкого эсминца выбило в небо густой клубок дыма и пара, немец резко отвернул с курса на конвой и бесславно драпанул под дымзавесу. Вслед ему полетели еще 4 залпа «Сокрушительного», но далеко уходить от конвоя было нельзя: враги, как правило, нападали стаей. Оставив преследование, «Сокрушительный» вернулся к конвою.
Бой продлился менее 10 минут, но споров вокруг него хватило на 75 лет. И до сих пор они не утихают. По вахтенному «Сокрушительного» вроде бы получалось, что эсминец, которому отбили охоту атаковать конвой, был Z-26. Но по немецким документам, Z-26 в это время был на другом участке боя и вел стрельбу по британскому крейсеру «Тринидад», причем крепко получил от англичанина и едва держался на плаву с единственной уцелевшей пушкой.
Однотипные «Двадцать шестому» Z-24 и Z-25, если судить по их штурманским документам, нападали на конвой не с левого, а с правого борта. То есть находились от места схватки двух эсминцев не менее чем в 30 километрах…
Иногда в мемуарной и исследовательской литературе даже мелькает версия, что «Сокрушительный» по ошибке напал на союзника, подвергнув обстрелу британский эсминец «Фьюри» из состава охранения того же конвоя. Мол, чего не бывает в суете да в тумане! Но эта версия также не выглядит правдоподобной: противник «Сокрушительного» имел попадание в основание дымовой трубы. Это – рана не из легких: неизбежны осколочные прорывы паропроводов в соответствующем месту взрыва снаряда котельном отделении, возможны и гашение котлов взрывной волной, и выход их из строя от сотрясения. Вплоть до раскалывания купола котла! Наблюдатели «Сокрушительного» видели после выстрела выброс дыма и пара из пробоины… А «Фьюри» на следующий день был с конвоем в Мурманске, чувствовал себя в полном порядке, видимых дефектов труб не имел и ремонта не просил.
Скорее всего, жертвой обстрела «Сокрушительного» все же был Z-26, а от «Тринидада» ему досталось несколько позже. Не ему принадлежали и те первые залпы, от которых увернулся «Сокрушительный» в начале боя. Тот 5-орудийный залп, судя по всему, вообще не мог принадлежать эсминцу. Дело в том, что у эсминцев-немцев – по 4 орудия главного калибра. А разрыв во времени между падением первого снаряда и последующих слишком мал… Да и высота «фонтанов» говорит о том, что калибр мог быть и покрупнее… Если не эсминец – тогда кто?..
Ближайшим по позиции кораблем, артиллерия которого могла бы произвести именно такой эффект, какой наблюдал «Сокрушительный», был в составе конвойной охраны… крейсер «Тринидад». Однако от его старшего артиллериста никаких вразумительных объяснений не последовало. Вероятнее всего, «Тринидад» и спровоцировал стычку: заметил в тумане некие тени, начал отгонять их от конвоя выстрелами, промазал первыми залпами (упавшими у борта «Сокрушительного»)… А там уже советский эсминец сам начал действовать – и всыпал тому врагу, по которому сперва не попал крейсер.
За поражение врага при защите конвоя положена награда. Но комендоров «Сокрушительного» к медалям так и не представили: во-первых, непонятно, что же все-таки стало с врагом после попадания. А во-вторых, слишком уж много сомнительных моментов во всей ситуации.
В апреле «Сокрушительный», находясь в охранении конвоев, неоднократно отражал воздушные атаки, снова перенес 9–10-балльный шторм. Когда 30 апреля получил торпеду от немецкой подлодки британский крейсер «Эдинбург», присоединившийся к конвою для перевозки платы союзникам за поставку боевой техники по ленд-лизу, эсминец оказывал ему помощь. Но из-за перерасхода топлива вынужден был оставить побитого «Эдинбурга» и уйти на бункеровку. Когда вернулся – понял, что опоздал: за то время, пока «Сокрушительный» опустошал на базе бочку с мазутом, немцы добили крейсер…
Первый лорд британского Адмиралтейства попытался обвинить «Сокрушительного» в «преступном оставлении поврежденного корабля союзника». Однако международная комиссия стран антигитлеровской коалиции действия русского командира оправдала: толку было бы с того, что рядом со смертельно раненым «Эдинбургом» остался бы эсминец, потерявший ход без топлива?
Тем временем «Сокрушительный» продолжал участие в боевых действиях. Во время обстрела немецких береговых позиций в губе Ара эсминец был атакован двумя эскадрильями вражеских бомбардировщиков. Благополучно увернувшись от бомб, «Сокрушительный» успел сбить один «Юнкерс». А через неделю, охраняя конвой PQ-16, пополнил свой боевой счет еще и сбитым торпедоносцем «Фокке-вульф».
С начала войны до 1 сентября 1942 года «Сокрушительный» сделал 40 боевых походов, пройдя в общей сложности 22 385 миль за 1516 ходовых часов. Вне всяких сомнений, это был один из самых активных боевых кораблей советского ВМФ. При этом потери собственного экипажа «Сокрушительного» – один матрос. Краснофлотец Старчиков не был убит в бою, не утонул в ледовом шторме – жизнь парня унес взрыв бракованной торпеды при заряжании торпедного аппарата эсминца. Позже погибли еще двое матросов – утонули при попытке спасения экипажа поврежденного транспорта в конвое.
17 ноября 1942 года из Архангельска вышел в море конвой QP-15: 26 транспортов и 11 британских кораблей охранения возвращались в Исландию за новой партией военных грузов для сражающегося Советского Союза.
Для сопровождения QP-15 были выделены лидер «Баку» под брейд-вымпелом командира дивизиона – капитана 1-го ранга П. И. Колчина – и эсминец «Сокрушительный», которым командовал капитан 3-го ранга М. А. Курилех. В условиях жестокого шторма, достигшего к утру 20 ноября ураганной силы, при частых снежных зарядах и практически нулевой видимости, суда конвоя и корабли охранения потеряли друг друга из виду. Немцы при такой погоде вряд ли рискнули бы атаковать, поэтому с разрешения командира конвоя советские корабли получили приказ возвращаться на базу.
На обратном пути в Полярный лидер «Баку» получил жестокий удар девятибалльной волны в бак, отчего разошелся клепаный шов на его обшивке у ватерлинии. Все носовые отсеки по 29-й шпангоут были затоплены, вода проникла во 2-е и 3-е котельные отделения – в действии остался только котел № 1. Состояние корабля было критическим, крен доходил до 40° на борт. Личный состав вел отчаянную борьбу за непотопляемость.
А «Сокрушительный» ночью… потерялся. Эсминец, не предназначенный для действий в условиях 11-балльного шторма, с трудом выгребал против волны и на малом ходу ухитрился в непогоде отстать от поврежденного «Баку». Волна ломала легкий корпус страшно – так, что в кубриках слышно было, как «трещат» и «ходят» шпангоуты. 20 ноября в 14 ч. 30 мин. в кормовом кубрике услышали сильный треск (слышимый и на мостике) – это лопнули листы настила верхней палубы между кормовой надстройкой и 130-мм орудием № 4, как раз там, где заканчивались стрингеры и начинался район корпуса с поперечной системой набора. Одновременно образовался гофр на наружной обшивке левого борта, затем последовал обрыв обоих валопроводов. В течение 3 минут кормовая часть миноносца оторвалась и затонула, унеся с собой шесть матросов, не успевших покинуть румпельное отделение. Вскоре последовал мощный взрыв – это сработали, достигнув заданной глубины, взрыватели глубинных бомб, уложенных на корме на случай атаки подводной лодки.
Оставшиеся кормовые отсеки эсминца быстро заполнялись водой до кормовой переборки 2-го машинного отделения. Потерявший ход корабль развернуло лагом к волне, бортовая качка достигла 45–50°, килевая – 6°. Возник дифферент на корму, остойчивость несколько уменьшилась, что было заметно по увеличившемуся периоду качки; корабль «залеживался» во время качки в накрененном положении. Палубу и надстройки непрерывно накрывало волной, движение по верхней палубе было крайне затруднено.
Однако все сохранившиеся механизмы эсминца действовали безотказно, полностью обеспечивалась работа водоотливных средств и освещения. Личному составу удалось даже запустить резервный котел № 2, чтобы обеспечить энергией водоотливные механизмы.