Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 42)
Теперь ему, вовсе не настоящему ледоколу, предстояло, стартовав из города на Неве, обогнуть Скандинавию, а потом пройти от Архангельска до Владивостока за один навигационный сезон.
Руководитель экспедиции Отто Юльевич Шмидт был хорошим учителем математики. Но полярником, пожалуй, разве что начинающим… В 1918-м, во время Гражданской войны, он признал советскую власть. Потом вступил в ВКП(б), участвовал в создании советской системы школьного и вузовского образования, готовил к изданию Большую советскую энциклопедию. А в 1929 году неожиданно увлекся Севером и принял участие в качестве правительственного комиссара в экспедиции на Землю Франца-Иосифа. Говорят, именно там товарищи по походу его впервые поставили на лыжи…
Спустя год Шмидт отправился на Северную Землю, высадив там зимовочную экспедицию Г. А. Ушакова – Н. Н. Урванцева. А в 1932 году он, уже в качестве директора Всесоюзного арктического института Севера, на ледокольном пароходе «Сибиряков» под командованием капитана Воронина, используя составленный профессором Визе прогноз ледовой обстановки на трассе, впервые в истории одолел Северный морской путь без зимовки…
Цель похода Шмидт сформулировал весьма конкретно:
«Надо было сменить зимовщиков на острове Врангеля и расширить станцию… Надо было укрепить и продолжить опыт “Сибирякова”… Надо было наконец проверить, в каких пределах возможно плавание на Севере обыкновенных грузовых пароходов – не ледоколов, и каким образом организовать совместную работу этих пароходов и ледоколов на всем пути».
Читатель, обратите внимание на ключевое слово в этой цитате – «грузовых»… «Челюскин» не был ледоколом. Да и ледокольным пароходом мог считаться весьма условно. Где-нибудь у себя на родине, в Дании, в туманной Балтике или у островов Северного моря, наверное, от него мог быть очень неплохой прок. Особенно в апреле – начале мая, когда из устьев рек ползет в море грязный, битый, подтаявший лед. Но арктические льды – это вам не шуга балтийская!
По дороге «Челюскин» брался посетить остров Врангеля – забросить расходные запасы полярникам. Для ледовой разведки пароходу выделили самолет Ш-2 с опытным полярным пилотом М. С. Бабушкиным. Подстраховывать пароход на маршруте назначили ледокол «Красин». Капитаном назначили знаменитого Воронина… И опытнейший полярник-мореход долго не соглашался взять на себя командование «Челюскиным», поскольку не считал его пригодным для запланированного похода.
В составе команды «Челюскина» было 53 человека. Еще 29 составляли собственно научную экспедицию. 18 полярников и 12 строителей ехали на остров Врангеля – ставить новый поселок, строить метеостанцию. Опыт работы в полярных широтах был только у трети личного состава. Самым опытным полярником, не считая капитана, был радист Э. Кренкель, имевший за плечами три зимовки на Новой Земле и Земле Франца-Иосифа, а также поход на «Сибирякове» и полет на дирижабле «Граф Цеппелин»… В составе экипажа было 9 женщин – в основном жены полярников – и среди них супруга зимовщика П. Буйко с малолетней дочерью и жена геодезиста В. Васильева… на сносях!
10 августа 1933 года «Челюскин» покинул Мурманск с ледоколом «Красин» и отправился в Карское море. Первые же встреченные льды намяли пароходу бока до легкой фильтрации в угольные ямы – и это несмотря на то, что часть пути он шел в кильватере ледокола, крошившего лед на мелкие части. Во-вторых, когда «Красин» уже собирался оставить «Челюскина» для запланированного самостоятельного перехода, тот доложил, что у жены геодезиста Васильева начались роды… Не придется ли теперь срочно снимать бедную бабоньку с борта парохода и экстренным порядком мчаться к береговым врачам?
Четыре часа прошли в тревожном ожидании. К счастью, роды физически крепкая полярница перенесла благополучно, произвела на свет здоровую дочь и… отказалась съезжать с малышкой на берег, заявив, что останется при любимом муже. По решению экипажа крестным назначили капитана Воронина и нарекли девочку Кариной – в Карском море ведь родилась!
21 августа «Челюскину» пришлось расстаться с «Красиным» – ледоколу предстояло сопровождать караван судов на пути к реке Лене. А «Челюскин» направился в Восточно-Сибирское море, напрочь забитое тяжелыми льдами. И естественно, там чуть не застрял в первый раз…
Здесь, в Чукотском море, «Челюскин» окончательно застрял во льду, толщина которого превышала полтора метра. Из чукотского поселка даже приехали в гости местные оленеводы. Отто Юльевич Шмидт с удовольствием сфотографировался с ними, с их собаками и оленями, принял в дар теплейший меховой малахай, который вскоре спас ему жизнь. 3 октября с чукотскими санями были отправлены с «Челюскина» на большую землю семеро простуженных моряков.
Однако если так и сидеть здесь во льду, тепло общаясь с чукотскими пастухами и охотниками, то основную задачу точно не выполнишь. Надо, однако, ледокол вызывать!
В это время как раз поблизости зимовал со своим караваном транспортов ледорез «Литке». И оказался первым, услышавшим в трескотне полярного эфира тонкий писк «челюскинской» морзянки… Рвануть бы на помощь! Но техническое состояние ледореза не позволило бы ему это сделать – дефект винто-рулевой группы сказывался, да и лед был слишком тяжел. Тут нужен ледокол посерьезнее…
Целый месяц носило «Челюскина» в дрейфе, волокло с ледовыми полями от мыса Сердце-Камень к Берингову проливу. Капитан Воронин писал в дневнике:
«Оставалось три четверти мили до битого льда, миля до чистой воды… В тот же день 4 ноября получили радиограмму от командования Северо-Восточной полярной экспедиции ледореза “Литке”, предлагавшего нам помощь… Зная крепость окружающих нас льдов и тогдашнее состояние “Литке”, который был ранен льдами и ежесуточно принимал внутрь корпуса до двухсот тонн воды, с откачкой которой едва справлялись его водоотливные средства, я отказался от помощи», – писал капитан Воронин.
И тут переменился ветер…
Вечером того же дня льдину с беспомощно примерзшим «Челюскиным» море повлекло обратно. Спустя 10 дней пароход оказался уже в районе аляскинского мыса Хоп. Пароход вновь испустил в эфир сообщение с координатами дрейфа, и «Литке» вновь принял радиограмму первым. И… вышел на перехват.
Да, вышел – фактически только с одним действующим винтом, с нарастающими затоплениями в трех придонных отсеках. Потому что больше некому было – все прочие ледоколы находились дальше… Север не спрашивает, готов ты прийти на помощь товарищу или не готов. Он просто отнимает жизнь у того, кто не готов за нее бороться.
«Литке» находился от «Челюскина» всего в 25 милях, когда двигаться дальше просто не смог. Впереди был лед. Крепкий, сторошенный, грязно-зеленый старый лед, который, должно быть, лет десять уже постепенно намерзал, дрейфуя от берегов Канады, а может, и больше. К тому же у ледореза стали сдавать ходовые. Остановись он – и кто будет спасать спасателя?.. В первый раз «Литке» пришлось отступить. И он отошел по узкой полосе чистой воды, передав в открытый эфир другим ледоколам просьбу о содействии угодившему в ледовую западню «Челюскину». О собственном состоянии в радиограмме ледореза не было ни единого слова.
13 февраля 1934 года льды «Челюскина» окончательно погубили. Стиснутый меж торосов пароход получил множественные пробоины при подвижке полей и затонул. Экипаж и полярники высадились на льдину, при эвакуации экспедиционного имущества погиб завхоз Борис Могилевич.
На голом льду остались 104 человека, в том числе женщины и дети. Им суждено было провести в наскоро построенных палатках и дощатых балках два месяца.
Из воспоминаний радиста Э. Кренкеля:
«В углу палатки на коленях приступаю к сборке радио. Освещение небогатое – фонарь с разбитым стеклом. Приходится работать без рукавиц. Плоскогубцы, нож, провода обжигают руки. Изредка грею одеревеневшие пальцы в рукавах… Начинает не то подсыхать, не то замерзать мокрое от пота белье, затекают колени.
Нельзя даже протянуть ноги, так как палатка набита до отказа. Приемник наконец включен. Снимаю шапку, надеваю наушники – жжет морозом уши. Вожу реостат и по легкому звону ламп слышу: работает… Ирония судьбы: 104 человека находятся на льдине в мороз, в пургу, ночью, никто во всем мире не знает об их судьбе, а первое, что слышит лагерь Шмидта, – веселый американский фокстрот»…
На следующий день связь с Большой землей была установлена.
Ни один ледокол к лагерю челюскинцев на льдине так и не пробился – экипаж злосчастного парохода был с огромными трудностями вывезен советскими авиаторами. Летчики Анатолий Ляпидевский, Сигизмунд Леваневский, Василий Молоков, Маврикий Слепнев, Иван Доронин, Михаил Водопьянов и Николай Каманин стали первыми Героями Советского Союза.