Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 35)
Кроме того, каждый моряк получил по экзотическому спальному мешку. Шьется такой мешок из двух шкур – оленьей снизу и моржовой сверху. Тяжел невероятно, но… Якуты в своих ярангах в таких могут нагишом на морозе спать. Подобные спальники заказали в свое время итальянцы для своей «Стеллы Полари», и, представьте, у непривычных к местному климату жителей средиземноморского юга не было в экипаже ни единого простуженного за весь ледовый сезон в ходе полярного дрейфа!
Однако «Таймыр» провел еще и дополнительные испытания: двое добровольцев, одевшись в обычные только тельняшки и подштанники, положили спальники на открытом воздухе на ходовой мостик и переночевали в них. Не простыли моряки при минус 34 градусах, дрыхли с комфортом, и так сладко, что даже проворонили на полчаса утреннюю побудку…
Список продуктов, использовавшихся участниками экспедиции, включал в себя следующее: солонину, соленую рыбу, сушеную зелень, сливочное масло, сыр, яйца, ветчину, колбасу оленью копченую и сушеную, пшеничную муку, кофе, печенье.
Свежими продуктами и витаминами, правда, экспедиция по штату была снабжена недостаточно. Но… «Вайгач» и тут выкрутился: у американской шхуны им были выкуплены оставшиеся после похода за песцами 40 пятилитровых банок консервированных ананасов и персиков, а также ящик лимонов в сахаре. С напарником «Вайгач» поделился честно: цинги нам не надобно!
Кроме того, у сибирских промышленников была позаимствована технология сохранения зимой… готовых щей. Пока стоим в порту, варим обычный борщ или щи – на мясных костях, с овощами, полагающимися по рецепту, с квашеной капустой, приправляем сметаной. Потом выносим баки и котлы на палубу и замораживаем готовый супец. Выколачиваем из емкости на небеленую холстину, заворачиваем краем той же ткани и помещаем в бочку. Надо поесть – отпиливаем пилой куб нужного объема и подогреваем на камбузе до кипения. Выглядят щи будто только что приготовленные. Дефект у этого блюда только один – поедается, зараза, слишком быстро, особенно – после работы на холоде.
Три раза в неделю команда получала на обед сладкое: кисель или компот из сухофруктов с добавлением картофельного крахмала и патоки. При этом некоторые еще и привередничали! Судовой врач «Вайгача» доктор Арнгольд писал:
«Оказалось, что я совсем не приспособлен к полярной еде. К кашам из жестяной банки (гречка с говядиной или рис с бараниной, пшенка и перловка на оленьей тушенке) прямо чувствую органическое отвращение. В конце концов я прекратил их совершенно есть. Через месяц мне опротивели и макароны с красной рыбою, словом, я каждый день оставался голоден как собака».
На все время зимовки начальник экспедиции утвердил следующее меню. На каждом корабле для команды ежедневно выдавалось: хлеба ржаного – 16,3 кг, сухарей ржаных – 5,3 кг, масла топленого – 2,45 кг, чая – 200 г, в качестве противоцинготного – клюквенный экстракт. Раз в неделю каждый человек получал 400 г белого хлеба, 1/2 банки сгущенного молока, 400 г варенья, которое иногда заменялось 1/2 банки консервированных фруктов или 100 г шоколада или 400 г пастилы, мармелада, карамели, орехов. Еженедельно на всю команду выдавалось 400 г кофе натурального, 400 г какао, 800 г сахара, 400 г горчицы, 800 г сушеного хрена. Каждый член команды получал на месяц 1,6 кг сахара.
Еще во Владивостоке, откуда стартовала экспедиция, на корабли были взяты полтавские поросята и куры. Птицу забили и заморозили, и она подавалась на стол в особо торжественных случаях. Поросята за время плавания значительно подросли, откормленные на жмыхе, подкопили сальца – их берегли для праздничных обедов на зимовке.
На охоту тоже ходили регулярно. Экипаж «Вайгача» за все время плавания добыл восемь взрослых белых медведей, экипаж «Таймыра» – четырех. Готовили медвежатину и как жаркое, и как супы, жарили макароны на медвежьем сале. За деликатес и опять же противоцинготное держали медвежью печень, богатую витамином С. Правда, тут главное не переесть – а то и помереть недолго…
Обратите внимание, читатель, что когда экспедиция организуется военным флотом на казенные средства, а не энтузиастом-одиночкой на пожертвования добровольцев, то и в отсеках тепло, и покушать найдется что-нибудь, кроме юколы и подтухшей солонины… Все-таки отправлять людей в тяжелейшие климатические условия Арктики – безусловная прерогатива государства.
В снаряжении экспедиции принял участие Зоологический музей Академии наук. На каждый корабль были приняты разнообразные приборы для морской и береговой съемки, метеорологических, астрономических и магнитных наблюдений, для исследования высоких слоев атмосферы, для физико-химического и бактериологического исследования воды, почвы и воздуха; специальные буры и пилы для работ со льдом; приборы для измерения глубины, взятия образцов воды с разных глубин и определения ее температуры, захвата образцов грунта, наблюдения за морскими течениями; тралы, драги, планктонные сетки; приборы для собирания на берегу зоологических и ботанических коллекций, образцов горных пород; специальная посуда для консервирования, хранения и пересылки биологических сборов, хорошие цейссовские микроскопы, лупы от Швабе.
Из инструкции адмирала Дубасова для «Таймыра» и «Вайгача» по проведению научной работы:
«Благоволите приступить к составлению полного самостоятельного отчета согласно инструкции отчетности по гидрографическим работам, в первую очередь проложите промер и съемку, зимой займитесь обработкой журналов. Научные наблюдения ведите возможно шире и разностороннее, постройте дождемер, ведите наблюдения над образованием льда, возможно обстоятельную регистрацию сияний, установите минимальный термометр на расстоянии от корабля и организуйте все, что найдете возможным и интересным».
Среди других предметов снаряжения были также взяты стиральная машина с механической выжималкой. Это притом, что все прочие стирают белье так: сложить грязное в парусину, настрогать туда же мыло, привязать на веревку, кинуть за борт и… хорошо побегать по внешнему рейду, стараясь не намотать мешок с бельем себе на винты. Не простиралось, что в холодной воде не редкость – повторим. И так, пока чистым белье не станет.
Помимо этих предметов участники экспедиции были снабжены целой библиотекой. Для проведения досуга приобрели художественную литературу, научные книги, экземпляр энциклопедического словаря.
Корабли оставили Владивосток 31 мая 1912 года. Основной их задачей являлось продолжение описи северных берегов Сибири до Лены. Ввиду раннего для плавания в Северном Ледовитом океане времени «Таймыр» занялся сначала описью некоторых участков побережья Камчатки, а «Вайгач» с той же целью был послан к Командорским островам.
2 июля оба ледокола встретились в бухте Провидения, в которой пополнили свои запасы с берегового склада. 9 июля вошли в Чукотское море и в Восточно-Сибирском море произвели подробную опись и картографирование всех Медвежьих островов. Острова Крестовский и Четырехстолбовой, названный так Ф. П. Врангелем, уже имели названия. Остальные четыре – Андреева, Пушкарева, Леонтьева и Лысова – были названы в честь первых их исследователей, побывавших здесь еще в XVIII веке.
Морскую опись берега между Колымой и Индигиркой ледоколам произвести не удалось из-за мелководья. Но зато они картографировали острова Большой и Малый Ляховские, Васильевский, Семеновский, Столбовой, Котельный и побережье материка. «Вайгач» пришел в бухту Тикси 11 августа, к тринадцатому числу явился и «Таймыр». Бухта Тикси в то время была совершенно пустынна. Только у островка на мели лежала оставленная экипажем почти десять лет назад несчастная «Заря» барона Толля. У остова мертвой яхты ледоколы дали салют.
План 1912 года экспедиция выполнила. Однако состояние льдов казалось благоприятным, поэтому решили продолжить картографические работы, продвигаясь дальше на запад. 15 августа оба корабля покинули пустынную бухту Тикси и направились к полуострову Таймыр. Но севернее у 75° северной широты встретили непреодолимые тяжелые льды с торосами и 23 августа решили идти домой во Владивосток.
Разойдясь в тумане почти на 100 миль, ледоколы сохраняли меж собой радиосвязь, а встретившись у устья реки Лены, где не было льдов, вместе обогнули с севера Медвежьи острова, 10 сентября прошли Берингов пролив и 10 октября вернулись во Владивосток.
26 июня 1913 года близнецы-ледоколы отправились в новый поход, и к 7 июля были уже в бухте Провидения. Здесь экспедицию постигло первое несчастье – тяжело заболел капитан 1-го ранга Сергеев. Пришлось «Таймыру» идти в устье Анадыря – сдавать лежачего каперанга на рейсовый пароход, чтобы отправить во Владивосток, в госпиталь. Командование экспедицией принял старший лейтенант Борис Андреевич Вилькицкий. Он несколько пересмотрел планы похода и приказал «Вайгачу» снять новую карту южного берега острова Врангеля, а затем пройти к Медвежьим островам, к которым должен был подойти и «Таймыр», шедший с промером вдоль побережья Чукотки и заходивший по пути в Чаунскую губу.
«Вайгач» к острову Врангеля не прибыл. Пришлось его искать в районе Крестовского острова, где назначена была резервная точка встречи. Корабли встретились 3 августа. От острова Крестовского «Вайгач» направился снимать карту устья реки Яны, а оттуда в бухту Нордвик и к острову Преображения. «Таймыр» тем временем намеревался обогнуть с севера Новосибирские острова. На пути он попал в мелкие воды и даже несколько раз чиркнул килем по мелям, но, к счастью, все обошлось…