Светлана Самченко – Русская Арктика: лед, кровь и пламя (страница 21)
Разворачивание крыла, подготовка АШ-2 к полету и высаживание на стартовую позицию занимали около часа, но тут уж одно из двух – либо ты педантично соблюдаешь весь до автоматизма отработанный алгоритм предполетного обслуживания, либо никто никуда не летит. 19 июля 1935 года «Ермак» впервые произвел разведку с помощью самолета, а в дальнейшем совершил еще 8 его пусков с общей продолжительностью полетов 12 ч. 28 мин.
Самолет применялся не только для осмотра моря с высоты, метеорологических исследований и срочных спасработ. Это был еще и «крылатый почтальон-агитатор». Ермак» имел небольшую бортовую типографию и регулярно издавал четырехполосную газету «Сквозь льды», которую и забрасывал полярникам и охотникам прямо на стоянки с помощью своего самолета. Газета выходила чаще, чем совершались полеты, и подписчики нередко получали по несколько номеров сразу – единой подшивкой.
Летом 1935 года в проливе Вилькицкого сложилась довольно сложная ледовая обстановка. Капитан «Ермака» В. И. Воронин писал:
«Обычно капитан, прокладывающий путь во льдах пароходам, сделав проход, возвращается обратно старым путем. Мне пришла в голову мысль сделать иной опыт. Я повел “Ермака” не по старому курсу, а на 20 миль к северу. Таким образом, мы сделали два параллельных курса во льдах пролива Вилькицкого.
Мне хотелось, разбив ледяные поля в двух направлениях, ускорить ледоход в проливе, чтобы течением вынесло толстую ледяную пробку, закрывающую судам проход на восток. И мой опыт удался блестяще. Нам удалось произвести искусственный ледоход, то есть сдвинуть лед с мертвой точки. В результате на 10 суток раньше установленного срока пролив Вилькицкого стал доступным для регулярной навигации. Я счастлив, что мне удалось впервые в истории провести этот опыт искусственного освобождения пролива ото льда».
За навигацию 1935 года ледоколу удалось провести в восточном направлении 14 транспортных пароходов, а в западном – 12. Из них четыре – по всему маршруту Севморпути. При этом, несмотря на значительные трудности при прохождении проливом Вилькицкого, «Ермак» обошелся без повреждений и даже не нуждался в ремонте по возвращении в Ленинград.
В навигацию 1936 года «Ермак» должен был произвести разведку в Карском море на восток от пролива Маточкин Шар. Южную часть моря поручили исследовать ледоколу «Ленин», но он задержался в ремонте в Архангельске, и эта работа тоже досталась «Ермаку», который в результате провел в экспедиции почти весь июль – до 24-го числа. В этот день к ледоколу пробрался пароход «Георгий Седов» и передал «Ермаку» еще один самолет с летчиком и техником. 30 июля, после ледовой разведки с воздуха, «Ермак» возглавил на Диксоне караван из пяти пароходов и повел их проливом Вилькицкого. Но ледовая обстановка оказалась тяжелее, чем докладывали летчики, и караван застрял. Выбраться удалось только в первой декаде сентября, да и то после прибытия подмоги в виде ледореза «Литке». 16 сентября «Ермак» вывел пароходы на чистую воду в море Лаптевых и отпустил в самостоятельное путешествие, а сам вернулся во льды.
В начале октября от антенны к антенне пронеслась по арктическим водам тревожная весть: ледокольный пароход «Сибиряков» зажат льдами в районе Северной Земли… «Ермак» оказался ближе всех и 7 октября выпустил «Сибирякова» из ледового затора, причем не сопровождал его в ремонт, а сразу же отправился к Диксону» – обкалывать застрявший во льдах архангельский лесовоз. В Ленинград ледоколу удалось вернуться только к праздничному параду 7 ноября.
Из дневника капитана Воронина:
«Навигация этого года, принимая во внимание состояние льдов, прошла сравнительно хорошо. Все суда, идущие в Колыму и Тикси, грузы доставили в порты, и вынужденной зимовки морских судов нет, кораблей прошло через пролив Вилькицкого больше, чем в 1935 году. Остались только грузы, не доставленные для Нордвика. Необходимо в будущем, при планировании, составляя план, учитывать удельную возможность проводки судов ледоколом, надо не забывать, что в западном секторе полноценный ледокол только “Ермак”; он может вести суда во льдах восточной части Карского моря и моря Лаптевых, в этих районах лед гораздо мощнее, чем лед в западной и южной части Карского моря».
А в 1937 году лимит удачи, отпущенной «Ермаку» небесной канцелярией, похоже, оказался исчерпанным. Как обычно, ледокол вышел из Мурманска 12 июля и через четыре дня прибыл на Диксон, приведя первую группу пароходов с грузами. Но уже на обратном пути встретил мощные торосистые поля, которые пришлось преодолевать с огромным трудом. 26 июля «Ермак» вывел на фарватер, ведущий к проливу Вилькицкого, пароходы «Моссовет» и «Правда» и оставил их на чистой воде для дальнейшего самостоятельного перехода. Но, едва мачты «Ермака» скрылись за горизонтом, пароходы обнаружили впереди себя большое скопление смерзшегося торосистого льда и продолжить путь не смогли. Пришлось им вызывать «Литке»… А тот смог найти их только через 4 дня – это уже серьезное опоздание по графику рейса.
Между тем, ледовая обстановка в прибрежном районе северо-восточной части Карского моря резко ухудшилась, но «Ермак» почему-то упорно продолжал вести суда под берегом через архипелаг Норденшельда. В результате проводка ледокольного парохода «Русанов» и парохода «Сталинград», начатая 27 августа, затянулась еще больше: с 30 августа по 14 сентября «Ермак» со своими пароходами вообще «сел» в торосы южнее острова Белуха. В конце концов ледоколу пришлось оставить пароходы во льдах и отправиться в порт Диксон за топливом – дрейфующий на самоподогреве караван сжег почти весь уголь. 21 сентября, забункеровавшись под самые люки и взяв дополнительный запас угля в мешках для пароходов, «Ермак» попытался пробиться к «Русанову» и «Сталинграду», но… не смог! Пока он отсутствовал, льда стало еще больше! Попытка пролезть к месту вынужденной стоянки пароходов вместе с «Литке» тоже не удалась. Да и чем мог помочь маломощный ледорез там, где сам «Ермак» застревает? Кроме того, на «Литке» еще и обиделись капитаны его каравана: для помощи «Ермаку» ледорез оставил их во льдах, велев подождать, и пароходы тоже примерзли в торосистых полях – так, что позже ледорез не смог к ним вернуться…
Среди пароходов каравана «Литке» был тот самый пароход «Моссовет», что раньше ходил с «Ермаком». В эту навигацию ему поручили совершить сквозной рейс по Севморпути, а теперь график похода сорвался начисто… Капитан «Моссовета» А. П. Бочек составил описание обстановки для вышестоящего руководства, очень напоминающее самую обычную жалобу:
«Неожиданный уход нашего ледореза без попытки подойти к беспомощному каравану, несмотря на категорические предписания начальника Главсевморпути, использовав для этого как предлог вывод парохода “Володарский”, что с успехом и без всякой затраты времени мог сделать “Ермак” в одиночку или “Литке”, просто присоединив его к нам, произвел ошеломляющее впечатление на экипажи всех судов каравана. Было тем более странно, что, несмотря на наличие судовых радиостанций и радиотелефонов, все это сопровождалось полным молчанием без всякого обращения к нам! Капитан ледореза “Литке” Хлебников немедленно собрал у себя всех капитанов и помполитов судов. Мы направили телеграмму начальнику Главсевморпути Отто Юльевичу Шмидту, а копию – “Ермаку” и начальнику западного сектора Арктики П. П. Ковелю, где сообщили о тяжелом положении судов, об опасности возможного дрейфа зимой и опять обратились с просьбой о немедленном подходе ледокола “Ермак” к нашим судам.
Руководство Главсевморпути признало действия “Ермака” неправильными, но Ковель связался с Хлебниковым и упрекнул его и других капитанов в паникерстве, заверив, что “Ермак” вернется к застрявшим судам 5–7 октября, пополнив свои запасы угля с парохода “Кара”. В заключение Ковель признался, что у них не было единодушного мнения, но так решил Воронин, после чего передал трубку Владимиру Ивановичу. Воронин коротко сказал, что ледокол имеет особые обязанности и он к нам в лед не пойдет. Черт знает что! “Ермак” подошел к нашему каравану только 17 октября. Находясь в двух милях от нас, руководство на “Ермаке”, не запросив мнения капитанов, не сделав ни малейшей попытки форсировать перемычку, состоявшую из молодого сторошенного льда с вкрапленными в него льдинами годовалого происхождения, сразу же категорически определило невозможность вывода судов и даже заранее заручилось согласием московского руководства покинуть караван.
Собравшиеся на “Литке” для переговоров по телефону с Ковелем и Ворониным капитаны судов выслушали путаные объяснения о том, что ледокол подойти к каравану не может, что на мысе Челюскине оставят самолет, который будет обслуживать караван и перевозить туда людей, где для них будет устроен “дом отдыха”! После этого Ковель приказал отправить 18 октября утром половину личного состава судов на “Ермак”. Воронин отказался подойти к телефону.
Нам казалось невероятным, что самый мощный в нашей стране ледокол, отделенный от каравана всего двухмильной перемычкой льда, четко пробиваемого обычными пешнями и ломами, имея на борту полный запас угля, вторично покинул терпящие бедствие суда, не приложив никаких усилий для их освобождения. Но так оно и произошло. Утром 18 октября списанные с судов люди направились с вещами на “Ермак”. Мы расставались с горечью и досадой, особенно было тяжело нам, моссоветовцам».