Светлана Салтыкова – Магическое интервью (страница 37)

— Дэнир, давай без вот этой твоей таинственности! Кажется, я нею сыта по самое горло!

— Да не кипятись ты! — вздохнул он. — А план действительно есть… но только не у нас.

От такого странного заявления мы с Ориеллой сначала опешили, а затем переглянулись, словно спрашивая друг у друга, а не сошел ли Дэн с ума.

— Эх, какие же вы невнимательные! — вздохнул он. — Ведь нас уже около часа ведут по какому-то определенному маршруту.

«Кто», «зачем» и «куда» мгновенно пронеслись в моих мыслях, но остались так и не озвученными, ведь ответов на эти вопросы никто из нашей троицы все равно не знал.

Глава 18

Смотритель

Мы остановились у двери, с виду совершенно обычной, как и десятки, уже виденных ранее. Неужели именно к ней нас и вели весь последний час, запирая и отрезая ненужные коридоры?! Но что или кто за ней прячется?! Очередной монстр?! Какой-нибудь странный механизм? Или нечто вообще недоступное человеческому восприятию?!

— Ждите меня здесь! — кратко приказал маг.

Однако, в отличии от Ориеллы, которая не только остановилась, но и сделала даже несколько шагов назад, я отступать не собиралась. Да и зачем? Вести нас через всю башню, чтобы просто убить? Нет, в таком поступке не было бы логики. И хоть определенный риск в том, что у нашего невидимого противника мозги давно съехали набекрень, все-таки присутствовал, но я верила в лучшее. А еще… мне до дрожи хотелось узнать, какую тайну скрывает башня?!

И вот рука Дэнира потянулась к дверной ручке. Мое тело застыло от напряжения, кровь же наоборот загрохотала в ушах словно морской прибой в штормовой день. «Сейчас все случиться… сейчас все случиться…» — закружило в голове, и острые ногти впились в нежную кожу ладоней.

Дверь распахнулась бесшумно, и Дэн замер на пороге. Я видела, как мышцы его спины и шеи вздулись и будто окаменели от напряжения. Секунда… две… три… Мы живы! Мы все еще живы! И я, с колотящимся сердцем, шагнула вслед за магом.

Надо же, это просто комната! Одна из сотен этих чертовых комнат! Но стоило мне присмотреться чуть более внимательно, и я поняла, насколько она не похожа на все остальные. Экраны… большие и маленькие… они полностью занимали одну из стен и транслировали все происходящее в бесчисленных коридорах башни.

«Так за нами действительно следили», — подумала я и перевела взгляд вниз, туда, где сверкал разноцветными кнопками пульт управления. Но не он приковал мое внимание, а фигура человека, склонившегося над ним. Кто же этот неизвестный? И что он здесь делает? Но главное, для чего ему нужны мы?!

Лица мужчины не удалось разглядеть сразу, в глаза бросился лишь короткий ежик волос, подернутых легкой сединой. Но, как бы это странно ни звучало, все: и наклон головы, и прическа, и манера держаться, показались мне какими-то знакомыми. Ну а когда мужчина наконец оторвался от пульта и посмотрел прямо на нас, мое сердце словно остановилось, а в груди вдруг стало так невыносимо больно, что я не смогла дышать. «Нет! Неужели это какой-то жестокий розыгрыш Темной зоны?» — промелькнула последняя отчаянная мысль, и я провалилась в зыбкое небытие.

Пришла в себя резко, чувствуя легкую слабость во всем теле, но не от нее я сейчас страдала, а от той душевной боли, которая до сих пор прожигала сердце. Эх, как бы мне хотелось, чтоб тот человек действительно не привиделся, но мертвые, увы, никогда не возвращаются в мир живых!

Но тут, словно в насмешку над голосом разума, я вновь увидела такие родные серые глаза, нос с горбинкой, легкую щетину на щеках, но главное… главное до боли знакомый взгляд, в котором по-прежнему светилась безграничная любовь к своей маленькой принцессе.

Папа! Я в неверии зажмурилась и замотала головой: «Нет! Нет! Нет! Не может быть! А это наверняка какой-то гнусный обман!»

— Принцесса…

Сердце замерло, а затем будто сорвалось в бешеном ритме.

Голос! Это его голос! Я его узнала!

— …понимаю, ты сейчас немного не в себе…

«Немного»?! Да я просто в полном ауте!

— … но поверь, я действительно жив.

«Жив… жив… жив…» — словно эхом пронеслось в голове, и душа не выдержала. Она отринула и недоверие, и отчаяние, и сотни прошлых сомнений и разочарований. Я бросилась к отцу. Но только ощутив его тепло, почувствовав знакомый с детства запах его любимого одеколона, до меня наконец в полной мере дошло: папа действительно рядом. И я, как девчонка, разревелась от абсолютного, всепоглощающего счастья.

— Если бы ты только знала, как же я скучал… как сильно скучал по тебе, — прошептал отец и погладил меня словно маленькую по голове.

Ну а я все никак не могла прийти в себя и с отчаянием ожидала, что мираж вот-вот рассеется.

Но папа исчезать не спешил, наоборот он сумел взять себя в руки и его голос зазвучал более спокойно: — Знаю, принцесса, что у нас обоих накопилось к друг другу много вопросов, но время, увы, не ждет.

— Конечно, не ждет! Ведь меня еще не спасли! — неожиданно вставила капризным голосом Ориелла.

И вот, казалось бы, обычная фраза! Но радостную мелодию, которая звучала в сердце, она все-таки нарушила, а я вдруг вспомнила где и почему нахожусь.

— Папа, что за мистификацию ты устроил со своей смертью? И почему живешь в башне, пока я оплакиваю тебя и ношу на могилу цветы?! — воскликнула я.

— Прости, моя девочка. Я обязательно все расскажу, но сейчас важнее услышать твою историю. Мне надо понять, куда и насколько глубоко ты вляпалась на этот раз?! — и отец со злостью покосился на Дэнира и Ориеллу. — На сколько помню, когда мне пришлось исчезнуть из города, ты работала в замечательном журнале «Цветники и клумбы»?

— Папа, ну какой же он «замечательный»?! — я не смогла сдержать возмущения. — К тому же, в моей жизни многое изменилось после того, как…

«… как ты умер», — конец фразы договорить не получилось, горло сжалось, и я почувствовала, как к безграничному счастью примешиваются нотки горечи и неприятные, колкие воспоминания одиночества, когда ты, оказывается, не нужна никому: ни лучшей псевдоподруге, ни «любимому» недожениху.

— Шелла, я понимаю, сколько всего свалилось на тебя за последние годы, — вздохнул отец.

— Что ты можешь понимать?! — перебила я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, но теперь не счастья, а обиды и злости.

Да он же мне снился каждую ночь! И в этих чертовых снах я раз за разом пыталась его спасти! Под тысячами предлогов не пускала в тот злополучный день на работу! Но он все равно шел, а затем я не могла дозвониться… дождаться… достучаться… и просыпалась с болью, буквально разрывающей изнутри.

— Чтобы окончательно не утонуть в депрессии, — мрачно пояснила я, — мне пришлось сменить все: работу, подругу, парня, обзавестись практически нереальной мечтой.

— Мечтой? Какой мечтой? — отец ухватился за последнее слово, словно за соломинку.

Я понимала, что ему в этот момент ужасно больно и неприятно слушать мои откровения, но и остановиться уже не могла, вот и вылила на него, правда, несколько урезанную историю своих приключений.

— Но знаешь, все это так… ерунда, — закончила я. — За последнее время мне пришлось пережить многое, но единственное, с чем не получилось смириться — это с вашей потерей. Солнечный, осенний день, когда не стало мамы, остался в памяти навсегда. Тогда в один миг мы оба поняли, что как прежде уже никогда не будет. А когда ушел ты, моя жизнь еще раз перевернулась, и все стало в сотни раз хуже.

— Знаю, принцесса! — тихо проговорил отец. — Но ради памяти о ней я и не смог два года назад поступить иначе.

— Не понимаю! Поясни! — нахмурилась я.

Слова отца звучали не понятно и странно.

— Ты ведь знаешь, как сильно мы с твоей мамой любили друг друга, — с легкой грустью проговорил он. — А затем случилась трагедия, — и лицо отца исказилось от боли. — Мне сказали, она погибла при пожаре. Знаешь, что-то из разряда тех историй про неисправную проводку и случайность. Но один друг открыл мне глаза, и я понял: все произошло совсем не так, как было написано в кипе этих никому не нужных бумажек. Настоящая причина возгорания крылась совсем не в каких-то там неисправностях, а в стихийном всплеске магии.

— Но я ничего про это не знала!

— Ты была маленькой, Шелла. На тебя свалилось и так огромное горе, и рассказывать тебе еще и подробности такой страшной смерти я бы никогда не стал. Да и нормальные дети должны расти в любви и радости, а не в ненависти. Прости, но последнее я решил приберечь только для себя.

— И я ни в чем тебя не виню, но до сих пор не понимаю, зачем ты вспомнил о тех давних трагических событиях именно сейчас?

— Видишь ли, примерно два года назад мне, как военному, предложили участие в одной секретной операции, которую возглавил мой давний друг Джеральд Гарисон, и я согласился.

А передо мной тотчас всплыл образ высокого мужчины. Почему-то в детстве я всегда думала, что он чем-то болен, настолько его фигура казалась худой и нескладной. Да… дядя Джер совсем не походил на широкоплечего и крепкого отца, но это не мешало мне по-своему его любить и с удовольствием есть конфеты и мороженое, которые он приносил. Я прикрыла глаза, и передо мной появился вафельный стаканчик, только уже не из давних воспоминаний, а из кафе, где мы побывали вместе с Дэном. И тут меня словно молнией пронзил вид худого мужчины с окладистой бородкой, которого я тогда видела из окна. Нет! Это просто невозможно!