Светлана Романюк – Неудача в наследство (страница 26)

Михаил зажмурился. Пытался прийти в себя и осознать мельком увиденное. Единственное, что он понял абсолютно точно — никакой опасности нет. Обстановка мирная до отвращения.

— Явился? — раздался ехидный Славкин голос.

— И, похоже, не вовремя! — не менее ехидно ответил Михаил, проморгавшись.

Мсьё Нуи развалился в кресле, в руке он держал бокал, на дне которого плескалось тёмно-вишнёвое вино. На полу у самых его ног стояла початая бутылка. Второй бокал красовался на столике возле софы, а на самой софе, поджав ноги и засунув кулак под щёку, причмокивая, поскуливая, а иногда и порыкивая, спал Степан.

— Пьянствуем? — поинтересовался Михаил, насмешливо заломив бровь.

— Как можно? Мы не пьянствуем. Мы свою меру не только знаем, но и помним! В отличие от некоторых…

— Я вижу, — усмехнулся Михаил, устало плюхнувшись в свободное кресло.

— Это хорошо. Видеть тоже нужно уметь…

— По какому поводу гулянка?

— Не гулянка, а доверительная беседа. Сам же меня просил в деле с кошкодавом помочь. Сведения собрать…

— Интересный способ получения информации.

— Наименее затратный…

Михаил скептически посмотрел на бутылку. Вино было не из дешёвых.

— Скупердяй, — констатировал Славка, проследив направление взгляда Милованова. — Ты с Кречетовыми-то проблему решил?

— Ну, скажем, временное решение найдено, — отмахнулся Михаил.

Затем достал из внутреннего кармана подписанные сегодня бумаги и пачку купюр. Деньги бросил на столик, а бумаги протянул приятелю.

— Я же говорю — скупердяй, — буркнул тот, оценив толщину пачки, и сунул нос в документ.

Михаил прикрыл глаза и вытянул гудящие после долгой прогулки ноги. У него было четверть часа на отдых, пока Вячеслав будет изучать каждую запятую в договоре, а то, что он будет изучать — не вызывало не малейших сомнений.

— Ну что ж, нормально, — нехотя признал Славка. — Придраться есть к чему, но если захотеть, то придраться ко всему можно, а так — вполне приемлемо.

Михаил вздрогнул и потёр глаза, прогоняя дрёму. Всё же прогулки перед сном — лучшее средство от бессонницы.

— А с Анной Ивановной вы что решили? — деловито поинтересовался приятель.

— А с Анной Ивановной я не разговаривал, — сообщил Михаил, борясь с зевком.

Вячеслав только головой покачал, но комментировать ничего не стал.

— Ну а у тебя как успехи? Кошкодава на чистую воду вывел? Делись информацией, непосильным трудом собранной, — велел Михаил, со значением поглядывая на бутылку на полу.

В этот момент Степан на софе дрыгнул и меленько засучил ногой, постукивая подошвой о подлокотник, а потом заверещал тоненько, не разлепляя глаз:

— Любушка, не гневись! Само оно… не виноватый я!

В горле у него что-то булькнуло. Крик перешёл в невнятные поскуливания, а затем и вовсе в богатырский храп.

Глава 29. О кошкодаве

— Н-да… — протянул Милованов, глядя на выводящего рулады слугу. — Он хоть что-то рассказал? Или ты попусту продукт перевёл?

Взгляд Михаила переместился со слуги на бутылку. Стал задумчивым и скептическим.

— И что это его с одной бутылки эдак развезло?

Славка пожал плечами, опустил руку за кресло и небрежно вытащил оттуда ещё два пустых сосуда. Бутылки, внезапно извлечённые из своего укрытия на яркий свет, стеснительно звякнули и были возвращены на место.

— А что попроще не мог взять? — с укором спросил Михаил. — Джереза и без того бутылок пять оставалось, а теперь и вовсе…

— Люблю андальское, — пожав плечами, равнодушно ответил Славка.

— Узнал-то что? — со смирением принимая утрату, повторил вопрос Милованов.

— Узнал? Узнал, что жизнь у нашего Степана не сахар. Жена в ежовых рукавицах держит, выпить лишний раз не даст. А тёща ей в этом помогает, хоть и померла давно, а в чертоги Шестиликой именно ради этого не отправилась...

Михаил схватил со стола первое, что под руку попалось, — пачку банкнот, перевязанную тонкой бечёвкой, — и швырнул в приятеля. Банкноты звучно шлёпнули того по лбу. Вячеслав осёкся, взял деньги и деловито сунул себе за пазуху.

— Благодарствуйте, барин, — шутовски протянул он.

— Славка, прекрати! Терпение у меня не железное! С кошкодавом что?

— Не ершись. Нормально всё с кошкодавом. Не ты это, — с усмешкой успокоил Вячеслав приятеля.

Тот хлопнул себя по колену и возмущённо воскликнул:

— Вот спасибо, родной! Вот прямо камень с души снял! А я-то и не знал!

— Ну ты, положим, знал, а кое-кто сомневался. Теперь не сомневается. Мы с ним долго на пальцах считали, когда это безобразие началось, да сколько уже тянется. Вышло, что задолго до твоего приезда.

— Задолго? А подробности будут? — уточнил Михаил и поморщился. Ему отчего-то стало тошно и зябко. Пошкрябал руку. Знак зудел неимоверно.

— Куда же мы без подробностей, — протянул Вячеслав и наконец заговорил о деле.

С его слов выходило, что кошкодав начал зверствовать чуть больше года назад, то ли с конца прошлой весны, то ли с начала лета, точно сказать никто не мог. По слухам, этому деятелю приписывают восемь кошек и котят, включая княжеского, и одного щенка. Но это неточно. На какие-то случаи могли и вовсе никакого внимания не обратить. Мало ли что с животиной приключиться может?

Сперва всполошились ребятишки. Они как-то очень быстро и дружно решали, что вот этот вот случай точно кошкодавских рук дело, а вот этого кота сосед по пьяни придавил.

Признаков, которыми они руководствовались, приписывая очередной случай кошкодаву, было множество. От таких эфемерных, как «на душе маятно», до вполне материальных — кровавых следов на шёрстке. Разглядеть на шерсти некий особенный след кошкодава сложно, на это большое воображение требуется, но то, что у всех животных, которых кошкодаву приписывают, левый бок кровью испачкан, — это точно. Крови немного, так, несколько полос, будто пальцы кто вытирает, но всегда на левом боку.

Взрослые отмахивались от детских россказней очень долго. О чём-то задумались всего несколько месяцев назад, после того как нашли кота отца Авдея. Кот был старый, всеми любимый и закормленный. Частенько провожал хозяина до храма. Людей не боялся. Его и не обижал никто, наоборот — ласкали да вкусненьким угощали. Он снисходительно знаки внимания принимал, но сам их оказывать не спешил. Ленив был и вальяжен. А тут — пропал. Его детишки и нашли. В лесочке за храмом, под кустом. И ведь что странно — трупик несколько дней под тем кусточком лежал, а его ни зверьё, ни птицы не тронули. Вот после этого котейки и взрослые всполошились. Ну как всполошились — признали существование кошкодава да у колодца посудачили, головами покачали.

— Итак, — медленно произнёс Михаил, когда Вячеслав умолк, — в округе предположительно орудует некий кошкодав. За год он убил около десятка кошек. А если вспомнить щенка, то можно сказать, что мелких домашних животных. Мажет им кровью левый бок и бросает. Негусто.

— Негусто, — не стал отрицать очевидное приятель. — Не факт, что все эти случаи действительно связаны хоть чем-то, кроме ребячьего воображения.

— Ну, у княжеского котёнка тоже бок был кровью вымазан. Андрей упоминал что-то такое.

— Упоминал, и упоминал именно левый бок. С ребятишками бы поболтать. Но к детворе подход нужен, сам понимаешь, с ними метод бутылки не пройдёт…

— Понимаю…

Помолчали, полюбовались на сладко посапывающего Степана.

— Ты зачем его так напоил-то? — поинтересовался Михаил. — Скуку разгонял?

— И скуку тоже, но в основном страх и трепет изгоняли.

— И как? Получилось? — насмешливо уточнил Михаил.

— Не, — мотнул головой Вячеслав. — Трусливейший мужичонка оказался. От ужаса рта раскрыть не может, заикается. Чтобы хоть что-то связное из него вытянуть, постараться пришлось. Сперва мы боролись с боязнью передо мной… Затем перед тобой… Но заснул он всё равно в ужасе, на этот раз перед супругой и покойной тёщей…

— Н-да… Тяжело ему…

Степан причмокнул и всхрапнул особенно громко и выразительно.

— Ладно, боги с ним, с кошкодавом. Отложим пока. Нас не все убиенные кошки интересуют, а лишь одна, — вздохнул Вячеслав. — Ты сам-то у Невинской ничего странного или необычного не заметил?

Михаил подумал, что падать из окна было крайне необычным для него опытом, а сидеть в клумбе, а потом в кустах — опытом чрезвычайно странным, но вслух этого говорить не стал. Хотя, вспомнив про кусты, вспомнил и про услышанный обрывок разговора.

— Странное?.. — протянул он. — А ты знаешь, пожалуй, что и было. Я дважды слышал сестёр Веленских. Они что-то такое обсуждали. Странное донельзя. Я не расслышал многое, но из услышанного могу сделать вывод, что они собирались кому-то что-то в вино на балу подлить. Накапать. И это был «последний шанс». Кровь там тоже упоминалась, но, в каком контексте, не скажу. Не знаю.

Вячеслав приподнял брови, пальцами пробарабанил по подлокотнику что-то маршевое и произнёс: