Светлана Родина – Красная Шапочка. Письмо от Волка (страница 6)

Роза поняла, что ударила не туда, куда целилась.

За обедом они вышли во внутренний двор: три столика, четыре дерева и один настойчивый голубь. Голубь, похоже, пережил несколько управленческих реструктуризаций и собирался пережить учреждение.

— Расскажите мне о Вольфе, — сказала Лусия.

— Зачем тебе Вольф?

— Каждый раз, когда вы его упоминаете, у вас меняется голос.

— Как именно?

— Становится старше.

Неприятно точное наблюдение.

Роза развернула сэндвич. В нём было больше салата, чем хлеба, что являлось нравственной ошибкой, но сил разбираться с этим не было.

— Он помогал с семейными архивами. Местная история, документы, фотографии, маленькие дела, которыми никто официальный не хотел заниматься.

— За деньги?

— Иногда брал деньги, иногда отказывался.

— Ему можно было доверять?

Роза взглянула на голубя. Голубь уклонился от обязательств. Полезная модель.

— Люди ему доверяли.

— Это не одно и то же.

Роза помнила Вальтера Вольфа сначала не по встречам, а по материалам. В детстве он появлялся на краю взрослых разговоров, приносил папки, исчезал после чая, иногда наклонялся к ней и спрашивал что-нибудь слишком серьёзное для ребёнка. Позже остались уже только следы: безупречные костюмы на фотографиях, точные пометки на полях, списки, заранее предугадывавшие будущую путаницу. Он обладал редкой способностью заставлять людей чувствовать, что их истории заслуживают записи. Теперь Роза понимала, насколько опасным бывает такой дар.

— Он не был сентиментальным.

— Значит, это неплохо.

— Не обязательно. Он не утешал. Он задавал следующий вопрос, когда все уже хотели чая и нормальной человеческой лжи.

Лусия улыбнулась.

— Думаю, он бы мне понравился.

Роза не была уверена. Симпатия к Вольфу стояла слишком близко к доверию, а доверие к человеку, которого уже нельзя спросить, казалось ей опасной роскошью.

После обеда Роза стала искать Вольфа во внутренней базе архива. Не Андрея; пока нет. Она убедила себя, что начинает с более безопасного имени, хотя безопасность была здесь чистой фикцией. Результаты удивили её не числом, а скудостью: консультации, благодарности, название лекции, две ссылки в примечаниях. Вольф десятилетиями вращался вокруг архивов, но официальный след едва его признавал. Человек, существовавший главным образом в сносках, всегда опаснее человека с биографией: о нём труднее спросить и легче забыть.

В пять она нашла старую групповую фотографию сотрудников за 1997 год. Историки, журналисты, музейный куратор — и Вольф на краю кадра. Не в центре. Наблюдает.

Лусия появилась у неё за плечом.

— Это он?

— Да, это он.

— Выглядит как человек, который знает, где закопаны все тела.

— Вальтер предпочитал документы.

— То же хобби, другой способ хранения.

Роза невольно рассмеялась.

Тем вечером она вернулась к коробке уже без охоты. Охота предполагала оптимизм, а оптимизм всё больше казался ей плохой архивной практикой.

Внутри она нашла маленькую каталожную карточку. Почерк Вольфа — чёткий, дисциплинированный, рассчитанный на будущих читателей.

«Память редко теряется. Обычно её заменяют.»

Больше ничего: ни даты, ни объяснения, ни подписи.

Слова должны были звучать манипулятивно. Вместо этого они звучали спокойно. Розе это не понравилось: с простыми злодеями было бы легче.

Вечер опускался на Буэнос-Айрес. Роза поняла, что всё это время спрашивала себя, что лежит в коробке. Правильнее было спросить, зачем Вольф хотел, чтобы она это прочла.

Где-то между сном и бодрствованием возникла ещё одна мысль. Что, если коробку собрали не для того, чтобы что-то раскрыть, а чтобы что-то исправить?

После этого Роза спала плохо.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Отсутствующий стул

В следующую субботу Роза позвонила Елене Борисовне по видео. Она уже дважды откладывала этот разговор — не специально, а так, как откладывают зубного врача, налоговую проверку или беседу, в которой почти неизбежно прозвучит: «Я говорю это только потому, что волнуюсь».

Елена Борисовна ответила не сразу. Сначала на экране появилась лампа, потом край шкафа, потом половина её лица с таким выражением, будто телефон лично участвовал в падении цивилизации.

— Я вижу твою лампу, — сказала Роза.

— Эта машина идиотская.

— Это твой телефон.

— Тем более.

Экран наконец выровнялся. Роза увидела знакомую комнату: шкаф, занавеску, фотографии в рамках, таблетки на столе, разложенные с военной уверенностью. Квартира выглядела ровно так же, как всегда. Это раздражало. Время, по мнению Розы, обычно оставляет следы. На практике оно чаще ограничивалось мелким, но настойчивым вандализмом.

— Ты опоздала, — сказала Елена Борисовна.

— Добрый день, мама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.