Светлана Ривера – Холодное дыхание осени (страница 8)
Помощница тихо и незаметно удалилась на кухню, она привыкла к ссорам ее нанимателей, но старалась не вникать в суть их разборок. Римма была злой и склочной женщиной, но очень умело это скрывала перед своими нанимателями, при них она была мила, улыбчива и крайне услужлива. Она очень пришлась по нраву Георгине, которая уже не представляла, чтобы она делала без такой помощницы.
Георгина даже не подняла взгляда от журнала, продолжая пить кофе.
– Я что-то не пойму тебя! Я так старался найти эти билеты, компенсировать тебе все то, что ты потеряла, а ты… ты просто неблагодарная…
Тут уж Георгина подняла взгляд и тут же пригвоздила им бедного Анатолия:
– Компенсировать мне мои драгоценности этими жалкими билетиками? Этими несчастными фантиками?! Можешь отдать их своей любовнице, кто там у тебя очередная по счету, а? А мои драгоценности ты, дорогой, уже компенсировал, одним таким очень невыгодным для тебя соглашением.
Анатолий просто потерял дар речи.
– Можешь и не надеяться, что я как глупая провинциальная девчонка обрадуюсь каким-то билетикам в Париж и забуду тебе все, и мои украшения и наше соглашение! Хотел меня обмануть, думал я сейчас расчувствуюсь и сразу все забуду! Нет, мой дорогой! Назад дороги нет, да ты и сам все прекрасно знаешь!
И она удовлетворенно замолчала, выплеснув весь свой яд. Комната потемнела для Анатолия, рука, державшая вилку в руках, замерла, так и не донеся кусочек завтрака до рта. Так он и сидел, потерянный, потерявший аппетит не только к завтраку, но и к жизни. Каждым словом она отравляла его, его душу, его несмелые шаги к чему-то доброму, к доброму принятию жены, друг друга, отравляя его злостью, замораживая все те небольшие проблески любви между ними. Наверное, именно в этот момент, те чувства, которые между ними еще теплились, полностью угасли, умерли и унеслись пеплом, укрывая их сердца черной вуалью ненависти, предавая забвению искренность.
Анатолий в этот вечер не вернулся домой, оставшись кутить с очередной любовницей до утра в гостинице. Он ничего не получал от этих связей, просто пытался забыться в них, забыть себя, забыть ту девушку, которая так ловко и умела очаровала его когда-то своею нежностью, своею утонченностью, своею светскостью… Где теперь она была…
*****
Совместный ужин с родителями Ивана накануне прошел в целом терпимо для самой Миры, хоть она и почувствовала возникшее напряжение со стороны матери Ивана, но та была скорее разоружена, никаких едких фраз и обычных пикировок между ними…
Мира приняла предложение Ивана, но с некоторой толикой чувства вины, не ощущая по-настоящему радости от этого события. Она скорее понимала умом, что должна чувствовать, раскладывая мысленно по полочкам, что любит Ивана, что они уже давно знают друг друга и проверили уже свои чувства, что он просто идеально правильно и красиво сделал предложение, не скрывая от родителей, стараясь по всем канонам сделать «правильное» предложение.
Но что-то ее смущало, ощущение, что она что-то упускала, что ее утягивало в водоворот событий. Ей казалось, что если она выйдет замуж за Ивана, то лишится себя, той части себя, которую она сама до конца не знала, но не хотела потерять. Как будто кто-то или что-то разделил ее надвое, и одна часть ее тянулась к Ивану, искренно и самоотверженно, а другая часть ее молчала…
«Что не так?» – мысленно спрашивала она себя потом, когда они мчались по ночной Москве с Иваном. Он как всегда гнал на большой скорости, давая ей забыться в движении. Словно в ответ на ее мысли пришло сообщение от Ксюхи, которой она успела написать о предложении Ивана:
«Сбрендила что ль? Мира, что не так опять?»…
Мира так и не смогла ответить ни подруге, ни себе на этот вопрос. Что она прячет от самой себя… Где-то внутри шевельнулась мысль, что ей одиноко… Что Ивану есть с кем поделиться этой новостью, этим событием, разделить его с самыми близкими – с родителями, а ей – нет. Она давно привыкла отбрасывать такие непрошенные мысли, все время упираясь грудью в глухую стену боли, которую она не хотела снова испытывать. Ей лучше было не думать об этом, не вспоминать…
Дома они забылись в чувственной страсти, отдаваясь друг другу до конца. Мир на время остановился, оставляя любящих людей наедине друг с другом.
С утра, Мира с Иваном валялись на кровати и наслаждались выходными, совместным ленивым времяпрепровождением и просто друг другом.
– Ми-и-ира! Сегодня завтрак с тебя, помнишь?
– Вот еще, с чего бы это?
– Ты вчера проиграла в Бери и помни!
Мира только лениво перекатилась на другой бок, сладко поджав ноги к себе, не слишком торопясь припоминать свой завтрак. Нежится до обеда в кровати в выходной день было самым любимым занятием у нее.
– Не-е-ет, только не притворяйся, что ты ничего не помнишь, завтрак сегодня с тебя и точка!
– Пф-ф-ф-ф, кто вообще придумал эту дурацкую игру в косточку? – недовольно надув губы как ребенок, сказала Мира, – Я против того, чтобы к этому относится серьезно!
– Очень интересно, но ты должна была оспаривать условия игры вчера, а сегодня – та-да-а-ам! Ты готовишь нам завтрак! И это не оспаривается!
– Блин, ну не-е-ет! – Мира понимала, что спорить бесполезно, но тянула время, чтобы еще минуту продлить блаженство нежиться в кроватке.
– Мир, давай уже, шевели булками, а то я тебя сброшу сейчас с кровати!
И Иван быстро начал воплощать свою угрозу, подталкивая Миру к краю.
– Ну все, все! Я сама! АААА, – но все-таки бухнулась с кровати, похожей на нежное белое облако.
Одев пушистые огромные тапочки, растрепанная после сна Мира побрела на кухню.
– По-моему, ты меня все-таки обманул, когда играл в эту игру! Может ты ее вообще придумал? – услышал Иван с кухни и тоже поднялся с кровати.
– Не бубни, – прошептал уже на ухо ей Иван, подходя и обнимая ее сзади, – Ум-м, обожаю как от тебя пахнет… А может что-нибудь вроде блинчиков забабахаешь?!
– Ну нет, блинчики я не буду печь, даже не уговаривай. В прошлый раз все это закончилось тем, что я тебе спалила две сковородки!
– Ну-у-у, главное начало! Практика и все такое… У тебя все получится, я верю, настанет день и мы будем лакомиться на завтрак шикарными блинчиками со взбитыми сливками и свежей клубникой… Да, и не мои сковородки, а наши, НАШИ, скоро ты станешь моей женой, да и вообще тебе давно пора относится к этому дому как к своему…
– Я не могу, – серьезно ответила Мира.
– Что не можешь?
– Сам знаешь… – тихо ответила Мира и улыбнувшись добавила, – Жарить блинчики… Не могу их делать!
Иван расплылся в улыбке, притягивая к себе Миру и снова с ней целуясь, как будто не было целой ночи в объятиях и такого же утра.
– Гугл тебе в помощь, дорогая! – еще шире улыбаясь сказал Иван, – О`кей Гугл, как приготовить блинчики мужу на завтрак!
Мира смешно обреченно опустила плечи.
– Ну ладно, сам напросился! Потом не жалуйся! – все же предупредила его Мира.
Готовить Мира действительно не любила, когда она жила вместе с Оксанкой, из них двоих основная и главная по кухне была всегда вторая. Оксана отлично готовила и вот она-то точно смогла бы за пять минут соорудить вкуснейшие блинчики, от которых слюнки потекут даже у соседей. Но Мира была не такая, готовка для нее была кошмаром. Каждый раз, когда она за что-то серьезно бралась, она тщательно изучала заранее рецепт, очень скрупулёзно и внимательно изучала все ингредиенты и процесс приготовления, потом так же внимательно закупала необходимые продукты и все равно, в конечно итоге все заканчивалось тем, что она путала какую-то очередность или какие-то ингредиенты, зачастую полностью делая блюдо невкусным и грозя любому все-таки съевшему – несварением желудка. Поэтому они с Иваном часто ужинала в бистро, кафе и ресторанах. Она вообще больше всего предпочитала покупать готовую пищу, выдавая потом Ивану это как приготовленное ею. Она часто заказывала доставку еды из кафе, особенно когда к ним кто-то приходил из друзей.
Ивана этот факт не сильно напрягал, он всегда говорил, что, если его терпение, когда-нибудь лопнет или он заработает язву, они могут нанять готовить дома помощницу, как у его родителей. Но Мира сразу протестующе махала руками, не допуская даже подобной мысли, буржуазные привычки его родителей нисколько не привлекали, а скорее отталкивали Миру.
Конечно, готовка ее по большому счету не радовала, она любила простую пищу, не требующую термической обработки – сыр всех видов, свежий хлеб, орехи, свежие овощи и зелень, фрукты. Когда она в очередной раз бралась за какое-нибудь кулинарное творение, бросая вызов всей посуде на кухне, она удивлялась, зачем человечество придумало такое изобилие рецептов, которые еще и делились на русскую кухню, итальянскую, французскую, азиатскую, испанскую, грузинскую, узбекскую… Не счесть… Муза кулинарии к ней не являлась, и она не понимала зачем столько времени тратить на готовку, а потом на поедание всего этого. Гораздо интереснее жить, пища дает лишь энергию… Особо ее пугали рецепты французской выпечки, тортов и пирожных… Это ж надо было придумать рецепт минималистичных пирожных птифур, размером почти с конфету, который такой человек как она будет изготавливать неделю!
Когда Иван уезжал в командировку или оставался переночевать у родителей, что бывало крайне редко, но все же бывало, Мира готова была ужинать каждый вечер одними макаронами, гордо называя это итальянской кухней!