Светлана Проскурина – Человек дышащий. Как дыхательная система влияет на наши тело и разум и как улучшить ее работу (страница 38)

Рис. 36. Ткани здорового легкого (слева) и пораженного фиброзом (справа)

Сейчас никаких препаратов, растворяющих эти рубцы, не существует, и все лечение сводится к замедлению их развития. Разрабатывают лекарства, так называемые сенолитики, которые способны распознавать и уничтожать старые клетки. Они могут убить неадекватные фибробласты и остановить фиброз, но на месте мертвой клетки должна появиться новая, здоровая, а в пожилом возрасте обновление тканей происходит очень медленно, поэтому пока непонятно, как убить фибробласт и не оставить на его месте зияющую дыру, которую никто не залатает.

Когда в легких возрастают темпы аутофагии – это когда клетка налепила неправильных белков, осознала свою ошибку и сама себя сожрала – на месте пожравших себя клеток эпителия возникают фиброзные рубцы. Если этот процесс замедлить, «поговорить» с клеткой, объяснить, что самоедством делу не поможешь, фиброзной ткани станет меньше. Такие тормоза для самопоедания клеток уже нашли – это, например, препарат эверолимус, который тем не менее на фиброзе не особенно хорошо себя показал, и более обнадеживающий омипалисиб. Сейчас идут клинические испытания этого препарата на людях; возможно, скоро появится первое лекарство от фиброза легких. Если он сработает на легких, есть шанс, что при фиброзе печени и сердца он тоже сможет помочь. Время и исследования покажут.

Макрофаги, которые очищают легкие, в молодости действуют так: если в альвеолу попала какая-то частица или бактерия, сначала макрофаг выделяет вещества, вызывающие воспаление. Когда с чужеродной заразой покончено, макрофаг успокаивается и начинает производить вещества против воспаления. Чем старше мы становимся, тем хуже макрофаги умеют успокаиваться и тем больше выделяют веществ воспаления, даже когда уже все прошло. Вместе с тем иммунная система легких, ставшая с возрастом более чувствительной и возбудимой, хуже распознает патогены, хуже их уничтожает и хуже убивает собственные клетки легких, которые вышли из строя. Из-за этого дыхательные пути воспаляются чаще, да и вероятность рака тоже увеличивается.

С возрастом забота об иммунитете выходит на первый план. Становится действительно очень важно не подвергать себя лишним рискам, а значит, избегать инфекционных заболеваний, по возможности дышать чистым воздухом, питаться полезной пищей, следить за здоровьем кишечника и микрофлорой. Организм меняется, это неизбежно, а значит, нужно подстраиваться под его нужды и компенсировать его новые причуды. Поэтому формула «Я 50 лет ел сладкие пирожки, курил по две пачки в день и спал по 6 часов, ведь мне хватает» неизбежно приведет к краху. В изменениях – залог выживания. Только изменения помогают прожить как можно дольше здоровым и счастливым.

Если вы действительно захотите жить долго и как можно меньше болеть, вы изменитесь. Главное тут – не бросаться грудью на амбразуру предлагаемых БАДов и безумных способов оздоровления и профилактики неизвестно чего, а поддерживать здоровье всем известными простыми способами. Здоровый сон, отказ от алкоголя и курения, много овощей и фруктов, меньше сахара, быстрых углеводов и жиров, умеренное потребление пищи, умеренные физические нагрузки, ежедневная подвижность. А чтобы избегать сезонных болезней и простуд – чаще мойте руки, проветривайте помещения и старайтесь не находиться в толпе во время эпидемий. У всех этих способов одна цена – отказ от ваших прежних нездоровых привычек, но это не такая уж большая плата за хорошее самочувствие и долголетие. К тому же темпы старения нашего тела и отдельно легких и иммунной системы не обязательно соответствуют цифрам в паспорте.

У кого-то уже в 40 лет будут биохимические маркеры старения, будто ему 75, а у кого-то в 80 состояние тканей будет как у пятидесятилетнего. Наш внутренний отсчет времени нам частично подвластен, и своими действиями мы можем ускорить тиканье внутренних часиков или, наоборот, замедлить.

Проект «Микробиом человека» (The Human Microbiome Project) и несколько довольно обстоятельных исследований здоровых людей показали наличие микробиома легких, в том числе в нижних дыхательных путях. Раньше бактериальное сообщество там не могли обнаружить, так как изучение микробиома этих областей – довольно трудная штука, ведь приходится лезть в легкие с помощью бронхоскопа (см. рис. 37).

Рис. 37. Бронхоскопия

Начальные сведения о том, что там есть бактерии, восприняли очень скептически, подумав, что бронхоскоп насобирал бактерии в верхних дыхательных путях, а в легких все по-прежнему стерильно. Однако оказалось, что в здоровых легких обитают бактерии типа Firmicutes, Bacteriodetes, Proteobacteria, Fusobacteria и Actinobacteria. При заболеваниях микробиом дыхательных путей нарушается, но какой именно вклад он вносит в ту или иную болезнь, еще предстоит выяснить. Как знать, может быть, в будущем для здоровья легких достаточно будет пару раз вдохнуть пробиотик в аэрозоле и бронхит или астма больше не будут мучить.

Оказалось, что микробиом легких астматика отличается от микробиома здорового человека. У пациентов с астмой в микробиоте присутствуют патогенные протеобактерии – Haemophilus и Neisseria, а вот число обычных «жителей» легких – Prevotella и Veillonella spp. сокращается. Первые вытесняют последних. Правда, пока непонятно, изменения микробиома легких провоцируют астму или, наоборот, постоянное воспаление, слизь в дыхательных путях и вдыхание глюкокортикоидов при астме приводит к размножению других бактерий? Тем не менее одна из теорий возникновения астмы теперь представляет собой идею о дисбиозе легких, по аналогии с дисбиозом (дисбактериозом) кишечника.

При ХОБЛ тоже меняется микробиом, в нем становится слишком много Haemophilus influenzae, которые, судя по всему, ухудшают течение и прогноз этой болезни.

Есть предпосылки того, что некоторые лекарства против метаболических нарушений, такие как метформин от диабета и статины от высокого холестерина, могут помочь повернуть старение легких в обратную сторону. Особенно хорошо они работают в экспериментах с ХОБЛ и легочным фиброзом. Минус в том, что в экспериментах эти лекарства срабатывают только в большой дозе, которая точно приведет к побочным эффектам. Сейчас решают вопрос, как повысить концентрацию препарата только в легких, но не поломать остальные процессы в организме. Возможно, поможет ингаляционный способ введения, то бишь метформин можно будет вдохнуть в форме аэрозоля, чтобы он действовал преимущественно в легких.

Последний вдох

Когда функции мозга угасают или умирает ствол мозга, в котором находится дыхательный центр, управление дыханием запаздывает, мозг не считывает вовремя сигналы о большом количестве СО₂ в крови и отвечает на такие сигналы с задержкой. Это приводит к тому, что появляется особое дыхание, которое часто бывает предвестником смерти. Человек дышит сначала глубоко, потом в течение какого-то времени его дыхание становится неглубоким и частым или вообще он перестает дышать. Потом снова начинает дышать глубоко. Такой дыхательный цикл повторяется много раз, пока все не заканчивается.

В самый последний раз мы делаем вовсе не выдох, как часто это показывают в кино, а вдох. Мы умираем на глубоком вдохе, будто сейчас наберем воздуха, чтобы что-то еще сказать. В самом начале жизни, когда мы только рождаемся, все начинается с мощного выдоха, а завершается – вдохом. Вот такой дыхательный цикл длиною в жизнь.

После остановки дыхания не происходит мгновенной смерти всех наших клеток. Первыми умирают мозг и сердце. Сначала гибнет кора мозга, она при жизни требует больше всего кислорода и погибает без него быстрее всего. Из ощущений мы сначала теряем зрительные сигналы, перестаем чувствовать запахи и прикосновения, а вот слышим мы почти до самого конца. Неизвестно, понимает ли умирающий мозг смысл сказанного, но исследования[43] показывают, что он точно слышит. Последними отмирают самые древние области мозга, отвечающие за простые рефлексы, такие как сужение зрачка, кровяное давление и, собственно, дыхание. Спинной мозг живет немного дольше, а если человек подключен к системе жизнеобеспечения, некоторые спинальные рефлексы можно вызвать даже после смерти головного мозга.

Без кислорода начинаются проблемы у периферических тканей. Дело в том, что производить без него энергию в нужном объеме не получается, а значит, отключаются все системы, работающие на такой клеточной энергии. Каких-то запасов хватает часа на три, не больше, а после этого начинается сбой работы клеток. Не работает мембранный транспорт, это приводит к неправильному распределению веществ вне и внутри клетки. Из-за этого же нарушается передача нервных сигналов, а значит, и все управление организмом. В мышцах энергия используется не столько для сокращения мышц, сколько для их расслабления. Без этой энергии, сократившись, мышцы не могут расслабиться. Это вызывает трупное окоченение. Через трое суток, когда уже сами мышечные сократительные белки начнут разрушаться, тело снова расслабится и окоченение спадет.

Разные ткани и органы человека могут прожить без дыхания и кислорода разное количество времени. Почки и печень могут прожить без дыхания 15–20 минут, мышечная ткань – час-полтора, гладкомышечные клетки кровеносных сосудов – от 1 до 3 суток, клетки ногтей и волос – несколько дней. Чем больше снабжалась ткань кислородом при жизни, тем быстрее она гибнет в его отсутствии. Правда, здесь еще очень важным фактором является температура. Чем ниже температура, тем дольше могут жить ткани без дыхания. Это время выживания органов человека без кислорода – очень важная информация как для реанимации, так и для трансплантологии.