Светлана Пригорницкая – Ангел + ангел + студент (страница 3)

– Не мог, – буркнул Максим. – Свалился, как подрубленный. Проснулся только утром.

– Может всё-таки тебя использовали? – прошептал Витька Смирнов, не сводя с Максима восторженных глаз. – Не обязательно в качестве сексуальной игрушки. Например, для экспериментов. Ты не помнишь, может тебя инопланетяне выкрали?

– Никто меня не выкрадывал, – Максим посмотрел в горящие глаза однокурсника и понял, что тот уже придумал целую трагедию из его отсутствия. – Просто таблетки от мигрени имеют очень сильный успокаивающий эффект. Мне об этом ещё доктор рассказывал. После них нельзя садиться за руль. А тем более в моём случае: экзамены, пару ночей не спал… Вот меня и развезло.

– И всё-таки она Эдгаровна, – расслабленно растянулась на жёстком стуле Ира. – Мне в милиции сведения дали точные. У неё корни литовские. Из панянок.

– Рассказывай, что узнала, – Митя, лёгким движением руки, смёл со стула затёртые до дыр конспекты и осторожно сел, стараясь сконцентрировать вес на, менее раскачанных, передних ножках. – Не зря же мисс Марпл всё утро носилась из одного отделения в другое.

– Ничего особо интересного, – скрывая довольную улыбку, начала Ирина. – Сначала я выяснила, что ушёл студент Шубанов в сопровождении какой-то шикарной тётки. Затем наш охранник видел, как потащила она его к стоянке. Ну а дальше уже дело техники. Выяснила номер машинки, на которой увезли нашего героя-любовника и поплакала в полиции, что забыла в этой машине клетку с, заражёнными вирусом Цильмана-Островского, мышами.

– Что ещё за вирус Цильмана-Островского? – настороженно почесал затылок Витька.

– Какая разница? – отмахнулась Ира. – Хотя занервничали представители органов не на шутку. По номерку выяснили, что машинка принадлежит не какому-то дяде Васе, а дамочке с такими длинными ноготками, что может лёгким движением руки любую шею перерезать. Хотели даже лично до элитного района подвезти. Но я сказала, что приехала на спецтранспорте из лаборатории, и что справимся сами. Слёзно попросили не задерживаться. Так что если тебе понадобится адресок твоей пассии, то обращайся.

– Ирка, ты гений, – обрадовался Максим. – А то я, честно говоря, в машину залез, из машины вылез, приблизительно в каком районе знаю, но точный адрес пришлось бы искать долго. А мне обязательно надо зайти, поблагодарить эту… Софью Эдуардовну.

– Правильно сказал, – подняла указательный палец Ирка. – Обязательно. Сдать экзамен на «отлично» даже не заходя в аудиторию до тебя могли немногие.

– Откуда ты знаешь, что на «отлично»? – Брови Максима удивлённо поползли вверх.

– Ты не заходил в аудиторию передо мной, а когда я вышла, тебя уже не было. Во время моего ответа Надежда Власовна выходила и вернулась через минуту с чьей-то зачёткой, в которой поставила оценку. Судя по довольной улыбке и выглядывающей из рукава купюре в пятьдесят евро, я поняла, что оценка должна быть неплохой. Далее, судя по выпирающему заднему карману твоих штанов, можно сделать вывод, что это та самая зачётка и что-то ещё.

   Максим растерянно вынул из кармана небольшой пакет, на который в свете быстро сменяющихся событий не обратил внимание. В пакете, действительно, находилась его зачётная книжка и блистер дорогостоящих таблеток.

ГЛАВА 4

Соня

   Соня медленно шла по гудящей мостовой, разглядывая пролетающие мимо автомобили. Как хорошо иногда пройтись пешком, никуда не торопясь, ни о чём не задумываясь. После обеда позвонил Алёша и спросил, когда за ней подъехать, Но сегодня генеральному директору сети художественных галерей «Гала», захотелось отказаться от услуг шофёра, почувствовать себя, как в молодости свободной от обязанностей, от пресловутого чувства долга, от ответственности, в конце концов. Как в то время, когда можно было бежать из школы в компании подружек, радоваться таким мелочам, как новая заколка, новый мобильник, новый автомобиль. Впрочем, нет, когда появился новый автомобиль, она уже разучилась радоваться.

Когда Соне исполнилось семнадцать лет, отец умер. Никто даже подумать не мог, что этот полный энергии и позитива мужчина в один прекрасный день упадёт и больше никогда не встанет. Слушая по телефону страшное известие, Соня стояла, закусив губу, в центре Лондона и пыталась выдавить хоть одну слезинку. Отца она видела очень редко. То он устраивал какого-нибудь юного самородка из глубинки, то организовывал выставку на краю света, то продвигал славянскую культуру за рубежом. Одно время отец пытался приобщить Соню к работе в созданной им сети художественных галерей, но тогда у неё были совсем другие интересы.

Родственники со стороны отца тоже не благоволили к ней. Да и не мудрено. Бабушка, Ядвига Тышкевич, происходила из дворянского рода великого княжества литовского. Даже в советские времена, Ядвига Бенедиктовна не скрывала своих корней, гордо величая себя не иначе, как графиней Тышкевич. Как она не попалась в руки тогдашнего режима, так и осталось загадкой

Когда никому не известная балерина Елена Владырь познакомилась с её сыном, графиня и подумать не могла, что Эдгар, который был старше девушки более чем на тридцать лет, через месяц узнает, что скоро станет папой. Злые языки тут же вооружились калькуляторами и принялись вычислять мог ли он быть отцом ребёнка балерины. Ядвига гордо игнорировала сплетни, а вечно занятый Эдгар и подавно не замечал ни насмешливых кивков партнёров, ни частого отсутствия молодой жены, ни её откровенно влюблённых взглядов, направленных на начальника охраны фирмы Кирилла Лозового. Неизвестно, сколько длилась иллюзия счастья для знаменитого художника, но уже через пять лет все заметили, что он всё больше времени проводит, организовывая выставки, участвуя в реставрационных работах, расположенных подальше от дома.

После смерти мужа Елена искренне пыталась взять в руки бизнес, но необходимость вставать спозаранку, заниматься пристраиванием деревенских самородков, всё то, чему Эдгар Юозович бескорыстно посвящал всё своё время, оказалось за пределами её возможностей. Уже через год Елена выскочила замуж за Лозового, переписала на него бизнес и вновь окунулась в волшебную роскошь ничегониделанья.

Соне так, как матери не повезло. Её рабочий день начинался в шесть утра и заканчивался тогда, когда заканчивались дела. Это могло быть и в девять вечера, и в два часа ночи.

Вот и сегодня, пять часов вечера, а впереди ещё длинная скучная презентация в Центре Шовковской. Конечно, это не её протеже представляет своё «произведение искусства», но она обязана присутствовать. Да и самой интересно, что нового у конкурентов.

Ну, вот, пожалуй, и всё. Прошлась немного, позволила себе такую роскошь и быстрее в такси. Через тридцать минут придёт парикмахер, а через полтора часа начало презентации.

Подъезжая к дому, Соня со смутной надеждой подняла глаза на тёмные окна спальни. Может всё-таки передумает Игорь и ей не придётся краснеть перед партнёрами, объясняя, что гражданский муж настолько занят, что не смог сопровождать её. Мелочи, конечно. Можно и одной пойти. Игорь постоянно твердил, что никому нет дела до того, с кем ты пришла. Но Соня в таких случаях чувствовала себя абсолютно незащищённой.

Окна закрыты, значит нет дома. Последняя надежда, вильнув хвостиком, защипала глаза и исчезла. По-детски дёрнув подбородком, Соня заставила себя собраться: не хватало, чтобы обслуживающий персонал был в курсе её плачевной личной жизни. После того, как несколько лет назад в автомобильной аварии погибла мама, Соня полностью взяла на себя семейный бизнес, хотя официально он принадлежал Кириллу. Не считая ни времени, ни здоровья, она взвалила на себя все организационные вопросы, оставив отчиму только непыльную работу по подсчёту прибыли.

   Расплатившись с таксистом, Соня вышла из машины и, не оглядываясь, побежала к подъезду.

– Софья Эдгаровна, – раздалось из-за спины, и Соня удивлённо оглянулась. Софьей Эдгаровной её называла только Наташа, и то переиначив отчество на более частое в употреблении Эдуардовна.

   Стоявший у подъезда паренёк показался знакомым. Впрочем, за прошедшие после смерти отца годы, на пороге её квартиры, вот так же смущённо теребя авоську с любовно завёрнутым в чистую тряпочку презентом из деревни, стоял не один десяток молодых мальчишек. С надеждой заглядывая ей в глаза, ребята искренне верили, что, если не сегодня, так завтра «добрая тётя Соня» возведёт их на Олимп и даст ускорительный пинок в сторону яркой гламурной жизни.

Присмотревшись, Соня поняла, что этот юноша не имеет ничего общего с закомплексованными, ищущими лёгких путей, нереализованными художниками. Длинная роза, вместо привычного кусочка сала, полностью выбилась из стандартного образа среднестатистических просителей. Память тут же услужливо открыла имя вчерашнего гостя. Улыбнувшись, Соня изучала лицо парня. Где вчерашний скрюченный ребёнок, доверчиво прижавшийся к её плечу? Где глаза, сверкающие слезами боли и отчаяния? Рядом стоял высокий, прекрасно сложенный молодой человек и даже взгляд, в котором Соня всегда могла прочитать общую характеристику очередного претендента на помощь фонда, был не извинительно-предлагающий, а обычный задорный взгляд студента, радующегося жизни со всеми её прелестями и недостатками.