Светлана Подклетнова – Во имя грядущего (страница 41)

– Я хочу спать! – просто ответил Арон, как будто это должно было убрать все сомнения возницы. И, как ни странно, этот довод подействовал.

– Ну, тогда спи! – улыбнулся мужчина. – Добрых снов!

– Спасибо! – ответил мальчик и лёг, мгновенно забывшись сном.

Сейчас Арону было интересно, что же всё-таки произошло в том прекрасном замке, в котором он был этой ночью. А в том, что многие из виденных им снов – реальность, мальчик уже давно не сомневался. Арон оказался в коридоре замка мгновенно, минуя полёт на чёрных крыльях. Людей больше здесь не было, во всяком случае, живых людей. Золотые статуи стояли то тут, то там. На лицах некоторых сквозило удивление, глаза других выражали ужас. Но чем дальше проходил мальчик, тем реже попадались ему те, кто что-либо успел понять из того, что произошло с ними. Люди просто шли, разговаривали, отдыхали, и были остановлены именно в этот момент. Всё было в движении. Казалось, стоит сказать одно слово, и движение продолжится, словно не останавливалось. Но этого слова Арон не знал. Не знал он и то, следует или нет произносить это слово. Он давно понял, что ничто не бывает просто так. Всё имеет какой-то смысл. Иногда этот смысл скрыт так глубоко, что содеянное кажется несправедливым, но, в конце концов, всё разрешается именно так, как дóлжно. Конечно, должны в мире присутствовать и огромные ошибки, и даже преступления, но пока Арон такого не встречал. Всё, что он видел, имело какой-то смысл, зачастую неизвестный мальчику, но в глубине души он чувствовал, что именно так и должно случиться, а он уже успел научиться полагаться на свою интуицию.

Замок был пуст, людей в коричневых с золотом одеждах Арон больше не встречал. В длинных коридорах находились лишь статуи, бывшие когда-то живыми людьми. Мальчик вышел из замка. Мост не был поднят, но никто из тех, кто толпился с противоположной стороны моста, не решался ступить туда, куда ещё совсем недавно многие так стремились попасть. Воины, охранявшие вход, стояли, внимательно вглядываясь вдаль своими незрячими золотыми глазами. Множество золотых статуй, выражение лиц которых могло испугать даже самых храбрых из людей, заполонили мост. Зеваки с противоположной стороны моста тихо шептались, показывая на древний замок, моментально ставший недоступным и для тех, кто жил продажами товаров, привозимых сюда, и для подданных местного князя.

Мальчик напрягся, пытаясь выловить из памяти информацию о том, как называется это место и где оно находится, но, видимо, на этот раз необходимости не было, и он не смог вспомнить даже малую часть того, что хотел.

Пока он просто бродил там, куда однажды уже попадал. Зачем судьба заслала его сюда, Арон не знал. По всей вероятности, в будущем это ему будет необходимо, но когда, для чего? Однозначно было лишь то, что здесь сейчас не было того, что он ищет. Это было где-то в другом месте, возможно, в деревеньке с названием Кизлирь он найдёт ту самую душу, которая зовёт его своей нежностью, добротой и пониманием, душу, которая не испугается его, душу, способную сопереживать даже тому, что несёт ужас всему остальному миру. А в том, что он несёт именно ужас, Арон никогда не сомневался. Им восторгались, его внешность впечатляла каждого, видевшего его, но как только люди подходили ближе, их охватывал жуткий страх… И этот страх мальчик умел ощущать где-то внутри себя, он заставлял сердце ребёнка колотиться быстрее, чувства работать более собрано. Ощущая страх людей, Арон видел в них жертв. И как это было ни кошмарно, охотником за этими жертвами мальчик ощущал именно себя.

Арон почувствовал, что повозка остановилась, и открыл глаза. Он не знал, чем отличается сон от яви, потому что мог покинуть свой сон именно в тот момент, когда это было нужно. Его тело превосходно отдыхало, а разум блуждал где-то, куда кто-то звал мальчика или куда он сам, как это было в последний раз, посылал его.

Арон сел, дождался, пока возница снимет его с повозки и отряхнёт от налипшего на одежду и волосы сена, затем собрался идти в сторону гор, но возница схватил его за руку. От удивления мальчик остановился и окатил своего случайного провожатого холодным взглядом. И снова волна страха затопила душу мужчины, он резко отдёрнул руку от мальчика, но не бросился прочь, а дрожащим голосом спросил:

– Куда ты? Давай найдём твоего слугу!

– Он там! – мальчик указал рукой на горы, улыбнувшись, и тем самым удалив ощущение ужаса, возникшее перед ним у возницы.

– Туда нельзя! – улыбнулся в ответ возница, от души у него отлегло, и он снова решил, что страх у него возник лишь от того, что мальчик был явно знатного происхождения, а он – простой мужик – схватил того за руку, что делать было неправомочно. – Там живёт чёрный дракон, – объяснил мальчику возница. – Дракон питается теми, кто приближается к священному лесу.

Арон задумался. Почему-то дракон не страшил его. Его тянуло именно туда, к горам. Но возница даже под страхом смерти вряд ли оставит семилетнего ребёнка одного на дороге. Возница был хорошим человеком, и Арон решил, что не стоит его запугивать ещё больше.

– Слуга придёт сюда позже, – сказал вознице мальчик.

– Ты, наверное, голоден! – улыбнулся возница.

Мальчик кивнул, прошёл уже целый день с тех пор, как он завтракал, маленький растущий организм требовал пищи.

– Пойдём ко мне, жена накормит тебя, – вознице нравился этот мальчик, несмотря на волны страха, которые накатывали на него в присутствии царственного ребёнка, как называл мужчина Арона про себя.

Арон протянул попутчику руку и зашагал следом за ним. Солнце уже клонилось к горизонту, но Арон хорошо выспался во время поездки и сейчас желал лишь одного – найти цель своего путешествия. Но перед этим совсем неплохо было бы подкрепиться!

Арон не хотел пугать семейство возницы, поэтому прежде, чем войти в дом, поселил в своей душе успокоение и радость, что было несложно, так как по характеру мальчик был очень жизнерадостным и ему чужды были сомнение и страх. Не было преград, которые он не мог бы преодолеть, и до сей поры не было ничего, что бы могло напугать Арона.

Когда мужчина переступил порог дома, держа за руку маленького, богато одетого мальчика, его жена, словно поняла супруга без слов, поставила на стол ещё один прибор.

Возница кивнул, довольный, что его мысли были угаданы. По меркам завтрака, которым кормили в этот день Арона, стол был накрыт скупо. Мальчик ни разу не видел ничего из той пищи, которая стояла перед четырьмя отпрысками возницы.

– Здравствуй, малыш! – улыбнулась Арону хозяйка. – Зови меня Зойей, а тебя как зовут?

– Арон! – представился мальчик, тоже улыбнувшись.

– Арон, ты будешь картошку? – женщина присела перед ним на корточки.

Арон снова взглянул на странные круглые штуки, лежащие на тарелках перед четырьмя разновозрастными мальчиками. Они не вызывали отвращения, но аппетит от них тоже не появлялся.

– А у вас нет мяса? – нерешительно спросил женщину Арон.

– Но… – хозяйка невольно отшатнулась. – Мясо… Мы не едим мяса. Это… – она перевела взгляд на мужа, словно прося поддержки и не понимая, что здесь происходит.

Арон тоже взглянул на возницу.

– Ты ешь мясо? – брови мужчины удивлённо поползли вверх. – Я думал, уже много веков никто не ест мяса в этих краях…

– Я не отсюда, – Арон всё ещё улыбался, хотя его хорошее настроение стало сходить на нет. – А молоко, молока можно? – спросил он.

– Молоко – да! – обрадовалась хозяйка. – Молоко есть.

– Можно мне молока? – Арон снова улыбнулся.

Женщина взяла стоящий на столе кувшин и налила из него молока в глиняную пиалу, которую Арон мигом осушил.

– А картошка… – снова начала было она.

– Спасибо, я сыт! – перебил хозяйку Арон. – Я могу выйти на двор? Боюсь пропустить слугу!

– Конечно, сейчас Вилон доест и отведёт тебя! – ответил возница.

– Я просто постою во дворе. Когда Вилон доест, – Арон кивнул мальчику, на которого указал довёзший его мужчина, – он сможет присоединиться ко мне.

– Ну… хорошо, – хозяйка вывела мальчика во двор и усадила на лавку. – Посиди здесь!

Солнце уже зашло за горизонт. На небе ярко светила луна. Вчера было полнолуние, поэтому луна была почти полной. Небо было абсолютно ясным. Первые звёзды уже зажглись на небесном своде. Арон дождался, пока дверь за женщиной затворилась, встал и пошёл туда, куда звал его инстинкт – прямиком к горному хребту, где по преданиям жил чёрный дракон.

Арон знал, что его будут искать, знал он также и то, что запуганные люди никогда не пойдут к логову зверя. А если кто из них и решится на такое, то наверняка больше никогда не вернётся в своё поселение. Арон шёл сквозь лес, интуитивно огибая препятствия. Он не задел ни одну веточку, ни один куст. Мальчик словно плыл между деревьев, находя единственный верный путь, следуя по которому он мог достичь цели своего путешествия. Когда ночь уже совсем опустилась на землю, Арон дошёл до поляны, окружённой толстостволыми дубами настолько же старыми, насколько старым был мир вокруг них. На поляне сидел один из покинувших храм безымянных, самый молодой из них. Насколько помнил Арон, он ушёл две недели назад, когда на небе зажглась и погасла яркая звезда. В тот миг Арон резко проснулся от оглушающей тишины, поселившейся внутри него. Тишина именно оглушала, давила, словно это был самый громкий шум, который он слышал в своей жизни. Но длилось это не более минуты. И в тот момент, когда тишина покинула его дух, голубое сияние загоревшейся в небе звезды осветило его душу тёплым, нежным огнём. Ещё полминуты звезда озаряла его мягким светом, а затем исчезла так же быстро, как и возникла. Ещё долго взгляд мальчика блуждал по ночным огонькам за окном его спальни, но звезда так и не появилась вновь. Именно в этот день он испытал невообразимую радость, которая сопровождалась таким душевным покоем, словно счастье, которого ищет любой живущий на этой земле, внезапно посетило его, окутав душу настолько полно, что не осталось места ни для чего, что могло бы омрачить его сердце. И именно в ту ночь исчезли трое безымянных воинов-монахов. Как слышал Арон, они ушли выполнять какую-то миссию, связанную с пророчеством, содержание которого мальчик так и не смог узнать, сколько не спрашивал жрецов храма, окружающих его. Некоторые торопливо уходили, ссылаясь на занятость, другие отводили глаза и становились странно молчаливыми, третьи сразу переводили разговор на другую тему. Наконец, когда мальчик понял, что эта тема является запретной для него, как, впрочем, и многие другие, он перестал докучать вопросами своим воспитателям и решил найти решение позже, когда всё уляжется, и люди в храме перестанут быть столь подозрительными к каждому его вопросу.