Светлана Подклетнова – Тайны Великой Эрдинии: Странствия (страница 16)
Вместе с солнцем, медленно выползшим из-за горизонта, держа в руках чистые одежды, появился Тим.
– Здравствуй и благоденствуй, господин! – поздоровался послушник.
– И тебе того же… – наблюдая за восходом солнца, откликнулся Арон.
– Я приготовил тебе одеяния, господин! – сообщил Тим.
Арон оторвал взгляд от горизонта и мельком посмотрел на протянутые руки Тима. На этот раз ему решили подать одежду цвета спелой малины.
– Отнеси их! – голос мальчика звучал тихо и печально. – Сегодня мне нужны одежды обычного послушника.
– Господин? – слова Арона ошеломили Тима, но он не смел перечить избранному. – Но… Хорошо… Я скоро вернусь.
Арон усмехнулся. Нетрудно было догадаться, куда именно припустился послушник. И действительно, не прошло и четверти часа, как Тим пришёл вместе с братом Феоном. В руках его были всё те же аккуратно сложенные малиновые с золотой отделкой вещи.
Сухо поздоровавшись с Верховным Жрецом, Арон переключил своё внимание на послушника.
– Я просил балахон послушника и серые мокасины, – голос его стал менее сухим, чем при разговоре с братом Феоном, но всё же нежным его тоже назвать было трудно.
– Это моя вина, – вмешался Верховный Жрец. – Я велел послушнику принести твою одежду назад. Негоже тебе, Арон, носить то, что носят прислуживающие тебе.
– Разве твоя? – Арон сделал вид, что что-то пытается вспомнить. – Не припомню, чтобы я просил об этом именно тебя. Я просил принести мне одежду послушника Тима.
Брат Феон грустно вздохнул. Сегодня Арон совсем не нравился ему. Но Верховный Жрец был уверен, что поступок его оправдан. И он также был уверен в том, что Арон способен его понять.
– Скажи на милость, зачем тебе одежда послушника, Арон! – по-отечески нежно произнёс брат Феон.
Но тон его не оказал никакого действия на избранного. Тот был так же грустен, и настолько же холодно вежлив, как ранее.
– Это просто, брат Феон! – улыбка у Арона получилась слишком вымученной, но сейчас мальчика это мало волновало. – Если я прибуду в южный храм, где никто не верит в пророчество, в одеждах избранного, что может случиться?
– Что? – внутри брата Феона всё похолодело. – Что-о-о? – голос отказал Верховному Жрецу, но шёпот, который он выдавил из себя, показывал весь ужас, охвативший его душу.
– А ты думал, что, отправив Крима в южный храм, сможешь удержать меня здесь? – спокойный грустный голос Арона действовал хуже, чем его жуткий крик в момент, когда чёрный свет заливал мальчика. – А-а-а! Пророчество! – догадался Арон. – Согласно ему я должен оставаться в главном храме? Ведь так? Но ведь у тебя нет сил, чтобы меня удержать. Только один жрец способен пойти против меня – Арес. Но боюсь, его нет в храме. И у тебя, брат Феон, нет другого выхода, как дать мне то, что я сейчас прошу. Тем более что прошу я такой мизер. Появись я в южном храме в этих одеяниях, – Арон пренебрежительно махнул рукой на дорогой малиновый костюм, который всё ещё оставался в руках Тима, – меня же камнями закидают.
– Я сделаю, как ты хочешь! – брат Феон, не в силах больше держаться на ногах, сел на низкий табурет, стоящий около порога, и закрыл руками глаза. – Но ответь мне, ты вернёшься?
– Не знаю! – Арону внезапно захотелось утешить монаха, хотя сам он, наверное, думал, что не заслужил утешения. Но Арон-то точно знал, что утешения заслуживает каждый. – Моё присутствие здесь становится опасным для людей, окружающих меня. Я понимаю, что пророчество играет важную роль в жизни храма, но я никогда не приму той ситуации, в которой пророчество ценится выше человеческой жизни и человеческой души.
– Ты должен остаться! – взмолился Верховный Жрец. – Иначе…
– Нет! – перебил монаха Арон. – Теперь это уже невозможно. Задумайся немного, и ты поймёшь почему. А теперь прости, я должен попрощаться с учителем.
– Ты пойдёшь под землёй? – цепляясь за последнюю ниточку надежды, спросил брат Феон.
– Нет! – Арон обрубил и эту последнюю нить. – Я буду путешествовать, как все люди.
– И ты хочешь идти один? – неподдельное участие в голосе Верховного Жреца немного согрело душу Арона.
– Я возьму с собой Вилона! – Арон понимал, что это мало успокаивало монаха, воспитывающего его с пелёнок. Но что он ещё мог сказать?
– Вилона? – брат Феон застонал, ощущая ничтожность поступка, который недавно совершил. Но всё же Верховный Жрец до сих пор был уверен в правильности сделанного. Теперь, когда у него есть слово Арона, Зойя становится не опасной. А не сделай он этого… Кто знает, что тогда могло бы случиться?
– Здесь ты мне тоже не оставил выбора! – Арон понимал, как сильно ранят его воспитателя слова, произносимые им, но это была правда, и против неё не мог устоять ни один довод монаха. – Так мне принесут одежды? – спросил Арон.
– Да! – брат Феон жестом отослал Тима, и когда мальчик вышел, спросил: – Ты сможешь когда-нибудь даровать мне прощение, господин?
– Я уже простил тебя! – Арон смотрел на монаха сверху вниз, и во взгляде его вмещалось столько понимания, сколько только можно было вместить в глазах почти девятилетнего мальчика. – Но остаётся вопрос, сможешь ли ты простить себя? Не оправдать. Я знаю, оправдание у тебя есть! Простить… Сможешь?
Брат Феон поднялся на ноги и лишь слабо покачал головой.
– Да прибудет с тобой благосклонность богов! – сквозь слёзы попрощался он, склонив на этот раз ни одну лишь голову, а униженно склонившись сам.
– И к тебе пусть будут боги благосклонны! – пожелал мальчик, слабо улыбнувшись.
И более не оборачиваясь, Верховный Жрец покинул покои избранного.
– Брат Феон! – прошептал мальчик. Как хотелось ему сейчас утешить жреца, но тот сам попал в расставленные собой ловушки. И понимая это, не видел выхода из замкнутого круга, по которому привык перемещаться всю свою жизнь.
Тим вернулся очень быстро. По-видимому, мальчик всю дорогу бежал. Арон про себя отметил, что Тим намного расторопнее Крима. Надев на себя балахон послушника и подпоясавшись грубым верёвочным поясом, Арон снял с головы обруч и заменил его серой холщовой лентой. Критически оглядев себя, Арон решил, что вполне сойдёт за послушника храма.
– Мы не подвязываем волосы, – робко заметил Тим, видя, как Арон вертится перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон.
– Ну, с этим я ничего не могу поделать, – Арон ободряюще улыбнулся Тиму. Мальчик ему нравился, хотя знал он его совсем недолго. – Если я остригу волосы, у монахов начнётся повальная эпидемия.
Тим испугано заморгал.
– Правда? Какая? – спросил он.
– Их всех хватит удар, – всё ещё продолжая критически рассматривать своё отражение, ответил Арон. – А причиной всему будет то самое пророчество. Там ведь не написано, что я должен постричься, верно? – Арон подмигнул послушнику, наконец, оторвавшись от зеркала.
– Господин… – робко начал Тим, но, видимо, не решаясь продолжить, замолчал.
– Да? – Арон ободряюще улыбнулся.
– Возьми меня с собой, господин! – медленно произнёс мальчик; видно было, что каждое слово давалось ему с трудом.
– Что? – опешил Арон, он никак не ожидал такой просьбы от малознакомого подростка. – Это тебя Верховный Жрец надоумил?
– Нет! – замотал головой Тим. – Он не знает, что я просил тебя.
– Ты хоть представляешь себе, куда я направляюсь и какой дорогой пойду? Сейчас не лето… – Арон обошёл Тима вокруг, отчего тот чувствовал себя всё менее и менее уверено. Послушнику хотелось, словно страусу, спрятать голову в песок. Только песка в покоях Арона не было.
– Да, господин! Я всё слышал, – прошептал Тим.
«Храбрый!» – подумал Арон. Да… Такой расторопный слуга ему бы пригодился в дальней дороге. Но здесь ведь следует думать не только о себе. Арон вспомнил, как тяжело болел в последнем путешествии брат Марк. Да и следует себе напомнить, что все, кто находится рядом с ним, живут в постоянной опасности. Пророчество довлеет неизвестными Арону словами. Зойя чуть было не лишилась самой себя, Крим оказался в ссылке, Вилона необходимо тащить за собой лишь боги знают куда, чтобы спасти его семью от неизвестной опасности. И если теперь ещё и Тим присоединится к нему… Нет! Арон просто не мог этого позволить.
– Прости, Тим, – покачал головой он. – Но нет!
Тим грустно уронил голову и едва слышно пробормотал:
– Да будет по слову твоему, господин!
Арон кивнул и вышел за двери. Тим последовал за ним. Наверное, мальчику уже успели объяснить, что Арону нужно постоянное сопровождение на случай, если тому что-нибудь понадобится. Именно так Арон объяснял всем вокруг своё требование постоянного присутствия при нём Крима. Не мог же он, в самом деле, сказать, что ему просто нужно, чтобы друг как можно более часто был рядом с ним. Монахи бы этого точно не одобрили.
В комнате обучения, кроме брата Марка, находились брат Феон, брат Стив – главный лесничий храма воинов церкви, сопровождавший Арона вместе с братом Марком из западного храма домой, – и брат Мирий. Присутствие последнего показалось Арону более чем странным после того, как тот получил позорный урок на их первом – и Арон надеялся, что последнем, – состязании.
Произнеся фразу приветствия и выслушав ответ, Арон обратился к брату Марку.
– Прости меня, учитель. Но сегодня я не смогу заниматься с тобой, как и во многие последующие дни! Я вынужден покинуть эти места, – Арон склонил голову в знак почтения. Ему было жаль расставаться с братом Марком, пожалуй, больше, чем с кем-либо ещё в этом храме, но выхода у него действительно не было. Крим не должен был страдать из-за него. И коли так случилось, что друг наказан за свою верность, он – Арон – должен проявить такую же верность.