Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 61)

Поначалу Филиппу было страшно ложиться в постель с необратимо поменявшейся женой, но Элеонора предложила ему приторным голосом:

– А ты попробуй, вдруг тебе понравится. Да, знаю, я изменилась и пугаю тебя. Но я по-прежнему дышу, мое сердце бьется любовью к тебе. Иди ко мне, мой дорогой!

Элеонора лежала на кровати, шелковая простыня на ней шуршала, словно шепча, и призывно волновалась, прикрывая бездну, что полнилась ее негасимыми чувствами. Филипп не мог устоять перед ее очарованием. Новая Элеонора затягивала его в себя, как в омут, погружала в пульсирующие глубины, опутывала потусторонней нежностью. Глаза у нее становились солнечно-прозрачными с темными лучиками, разлетающимися от маленького зрачка и соединяющимися у черного ободка радужки. Они расцветали, как золотые цветы, но где-то на самом их дне Филиппа слепила тьма. Он будто сам умирал, дыша ее сиренью. Этот запах – холодный и зловещий, несмотря на туманную свежесть, – кружил голову и неразрывно соединял его с Элеонорой. Лишь только перед полнолунием, когда она бескровно холодела, Филипп не мог заниматься с ней любовью, усматривая в этом что-то сродни некрофилии.

Между тем Элеонора недопонимала свою новую ипостась, не хотела быть вампиром и мнила себя прежней. Она пробовала есть и пить, но ее тошнило.

– Это так ужасно – чувствовать себя неживой, – жалобно стенала она. – Кровь не восполнит мне сладость шоколада, мякоть фруктов и ту жажду, которую вызывает вид бутылки, запотевшей от холодной воды.

При жизни Элеонора была лежебокой и любила поспать, но теперь лишилась и этого удовольствия. Темная агония ее рассветного сна не считалась, она не давала чувства отдохновения.

– Разве это сон – без сновидений, не приносящий отдыха, только мертвенный покой? – капризно восклицала Элеонора. – Я не сплю, а каждый раз умираю. Сон – это другая сторона жизни, взгляд в глубь подсознания. Я же просто превращаюсь в труп.

Хотя бы курить Элеонора по-прежнему могла, что охотно и продолжила делать. Помимо любви Филиппа эта мерзкая привычка осталась единственной ниточкой, что связывала ее с жизнью, и Элеонора судорожно цеплялась за излюбленные сигареты с ментолом, выкуривая по две пачки в день.

– Зато теперь я точно не умру от рака легких, – мрачно шутила она.

Филипп предлагал ей уехать домой из этих жутких мест, но жена пока не могла оторваться от Низамеддина. Она тянула время, чтобы набраться побольше сил. Элеонора была новорожденным вампиром, не обладала ни магией, дарованной прабабушкой-ведьмой, как Эдгар, ни врожденными способностями, основанными на смешении бессмертных кровей, как впоследствии ее дочь Лаура. Элеонора всецело зависела от воли своего создателя, его влияния и поддержки.

По деревне ходили легенды о проклятом замке на скале и о вампирах, которые уничтожили всех его обитателей почти двести лет назад, оборвав графский род. Но эти легенды давно перешли в разряд местных поверий, сказок. Однако история молодой англичанки, вернувшейся с того света, не осталась незамеченной. Каждое полнолуние в округе находили мертвые тела с ранками на шее. Элеонора не сильно утруждала себя маскировкой, когда совершала убийства, она была белоручка и очень ленива. Пошли слухи, что ее укусил вампир, превратив в себе подобную. Когда воскресшая Элеонора прогуливалась по окрестностям, деревенские жители крестились, уводили детей и прятались по домам, некоторые закрывали ставни и рисовали на них кресты. Особо суеверные развешивали везде чеснок и рассыпали семена по дорожке, ведущей к дому, – бытовало поверье, что вампир непременно начнет их считать и не управится до самого рассвета, что принесет ему смерть. Все это только забавляло Элеонору и не представляло для нее никакой опасности.

Артур Филандер стал четвертой жертвой Элеоноры. Молодой этнограф из Америки, приехавший изучать местные обычаи, верил в существование вампиров. Он тоже остановился в гостинице «Магдала» и свел знакомство с приятной англоговорящей парой, живущей там. Однако вскоре заподозрил неладное, наблюдая за странным поведением Элеоноры. Она ничего не пила и не ела, была смертельно бледна и не отбрасывала тени. Артур навел справки в деревне и пришел в ужас – он встретил настоящего вампира, и это чудовище обитало с ним под одной крышей. Но ее муж Филипп явно был человеком и производил впечатление хорошего парня. Артур задавался вопросом, известно ли Филиппу об истинной природе супруги, и решился откровенно поговорить с ним.

– Филипп, я знаю, что ваша жена умерла, – сказал Артур за обедом, на котором Элеонора не соизволила появиться. – Доктор Нигулеску подтвердил ее смерть.

– Она жива, это был летаргический сон, – с мрачным выражением лица ответил Филипп, он не мог сказать ничего другого.

– Вы действительно так думаете или же вам все известно? – недоумевал Артур. – Вы ведь живете рядом с ней. Она нежить, вампир и убивает людей. Я слышал, что в деревне были необъяснимые смерти после того, как вы приехали. Ее нужно уничтожить.

– Вы несете бред, – холодно сказал Филипп, вставая из-за стола. – Попробуйте только приблизиться к моей жене, и вы пожалеете об этом.

Однако Артур Филандер представлял для Элеоноры опасность, и Филипп должен был ее предостеречь.

– Артур все знает и хочет тебя убить, – в ужасе выпалил он, входя к ним в спальню.

– Что ж, спасибо, что предупредил меня, милый, – промурлыкала Элеонора, потягиваясь на кровати, как вальяжная рыжая кошка, и хищно прищурилась, хотя больше не страдала близорукостью. – Это будет даже интересно и как нельзя более кстати. Сегодня полнолуние, не придется никого искать и даже выходить из дома, а то мне лень. Сделай вид, что согласен, и приведи его ко мне.

– Вы правы насчет Элеоноры, – с убитым видом сказал Филипп Артуру, встретив его в коридорах «Магдалы», – я окончательно убедился в этом. Что вы предлагаете предпринять?

– Ее необходимо упокоить, освободить бессмертную душу, – с явным облегчением и радостью отозвался Артур. – Вогнать кол в сердце и отрезать голову. Я схожу в деревню и попрошу выточить осиновый кол. Вы действительно готовы помочь мне?

– Да, – ответил Филипп, но у самого не возникло ни тени сомнений насчет упокоения Элеоноры и спасения ее души. Она была нужна ему, живая или мертвая, несмотря ни на что.

Вечером, когда Филипп с Артуром вошли в комнату, Элеонора полулежала на кровати, откинувшись на подушки и держа в руках ненужную книгу. Она надела изысканный комплект из персикового шелка, состоящий из сорочки и халата. Это одеяние не скрывало очертаний ее женственных форм и подчеркивало полуобнаженную пышную грудь. Элеонора выглядела идеально вплоть до кончиков ногтей, покрытых кроваво-красным лаком.

– Ну привет, Артур, – лениво и благодушно сказала она, – вижу, вы с Филом пришли убивать меня. Я не против, мне надоела такая жизнь: я не мертва, но и не жива.

– Разве ты не должна почивать в гробу? – удивленно уточнил Артур.

В ответ Элеонора звонко рассмеялась, и от ее леденящего смеха у него пошли мурашки по коже.

– Нет, зачем? Я их боюсь. Мы, вампиры, не любим вспоминать о том, что умерли.

Она подалась вперед и села на край кровати, вытянув стройные ноги, удлиненные тенью, которую уже научилась наводить.

– Послушай, если у тебя есть вопросы, задавай. Только не уверена, что смогу на все ответить, хотя я живу уже так давно.

Элеоноре как актрисе по призванию нравилось играть, и сейчас она с удовольствием изображала древнего и страшного вампира.

– И каково тебе так жить?

– Не очень, – честно призналась она, – я нахожусь вне времен, между двумя мирами – света и теней, но мне нет места ни в одном из них. Годы проходят мимо, не задевая меня, время не властно надо мной. Я обречена стоять на узкой грани и не могу сделать ни шага. Я бы хотела стать прежней, но это выше моих сил. А моя душа здесь. – Элеонора положила руку на сердце. – Души не покидают вампиров, как вы, должно быть, думаете.

– Я могу освободить тебя, твою душу, – произнес Артур заученную фразу.

– Давай же, подойди ко мне и сделай это.

Элеонора без труда зачаровала Артура, как она это умела. Она лежала на кровати в расслабленной и соблазнительной позе куртизанки, златоглазая и рыжеволосая, ее глаза светились в темноте, как у кошки. Глядя в эти колдовские глаза, Артур испытывал сладостное томление, забыв о том, что у него за спиной стоит ее муж. Артур выронил кол и шагнул вперед, присел на край кровати и начал развязывать на женщине пояс халата. Элеонора молчала и призывно улыбалась. Тут уже не выдержал Филипп – он схватил со стола тяжелую пепельницу и ударил Артура по голове, оглушив. Тело мягко повалилось на кровать, а Элеонора расцвела улыбкой и спокойно произнесла:

– Спасибо, дорогой, что помог мне. Я так не люблю возиться с этим сама.

Она с упоением приникла к шее Артура, как к бокалу. Филипп впервые видел, как она питается, и выглядело это так элегантно, будто Элеонора сидит в ресторане и пробует дорогое вино. Она переняла от своего отца-англичанина хорошие манеры. Выпив жизнь Артура, вампирша отбросила податливое тело, облизнула губы, достала зеркальце и придирчиво посмотрела на себя.

– А теперь помоги мне избавиться от трупа, – беспомощно попросила Элеонора с обезоруживающей улыбкой, – не хочу видеть его у нас в спальне, хотя мне понравилось с ним беседовать. Никто не должен стоять между нами. Давай-ка перенесем Артура в его собственную комнату.