Светлана Поделинская – Полнолуние (страница 18)
– Куда же мы поедем? – прошептала Лаура, незримо связанная его заботой.
– Для начала в Бухарест. Оттуда отправишь телеграмму своему руководителю, напишешь, что у тебя все в порядке, но пришлось спешно уехать, не уточняя куда. А в какую страну двинемся потом, решай сама. Мне все равно, лишь бы с тобой.
– Я хочу домой, в Америку, – сказала Лаура, созерцая, как тает ее отражение в глубине его глаз.
– В Америку? Хорошо, – на удивление легко согласился Эдгар. – Я давно не бывал там. Но только не в Лос-Анджелес, ты можешь подвергнуть сестру опасности. У вас с ней одна фамилия.
– А что будет с замком? – забеспокоилась Лаура. – Они могут догадаться, что мы скрываемся тут, и что-то предпринять, например, сжечь.
– Не волнуйся, я наложу на него заклятье, никто и близко не подойдет. Помнишь, как в сказке про Спящую красавицу и заросли шиповника? Мы в любом случае должны уехать, я не люблю жить взаперти. – С этими словами Эдгар поцеловал ее в щеку, отстранился и скользнул по открытым плечам Лауры чувственным взглядом. – Мы с тобой посмотрим мир, это будет наш медовый месяц, любовь моя.
Глава 8
В Тульче Эдгар с Лаурой сели в автобус, доставивший их в Бухарест, откуда они сразу отправились в аэропорт Отопени.
– И что, я буду в Америке и даже не увижу Джемми? – вдруг осенила Лауру ужасная мысль, пока они ждали начала регистрации на рейс в Нью-Йорк.
Вместо ответа Эдгар только покачал головой. Лаура была на грани истерики, она отчаянно хотела встретиться со старшей сестрой.
– Я хочу увидеться с ней, хоть на часок! Ты обещал мне! Прошло уже больше месяца. Я вполне способна себя контролировать!
Джемайма олицетворяла для Лауры то незыблемое, что было в ее жизни до перевоплощения: единственный родной человек, ее семья. И впервые за время их странных отношений с Эдгаром Лаура сумела настоять на своем.
– Ладно, позвони ей из Нью-Йорка, – наконец смилостивился он, уступив мольбам. – Полетим до Лос-Анджелеса и сразу уедем оттуда. Пусть встретит нас в аэропорту. Хотя я предпочел бы остаться в Нью-Йорке, поехать оттуда в Чикаго и затем по шоссе Route 66.
Лауре казалось непривычным видеть его в простой рубашке и джинсах, но Эдгар был настоящим аристократом и всегда оставался им. Его утонченность чувствовалась во всем, даже без его чудесных костюмов и локонов. Сейчас от него исходил не старомодный запах жасмина, а аромат модного мужского парфюма. Эдгар спокойно прошел все необходимые процедуры в аэропорту, как будто делал это каждый день. К удивлению Лауры, у ее спутника имелся американский паспорт. Девушку поражала прекрасная обыденность сидеть рядом с ним в самолете, где Эдгар с вежливой улыбкой отказался от обеда. Лаура замирала от непередаваемого восхищения, глядя на него.
Завидев Джемайму в зале прилетов, Эдгар крепко сжал руку Лауры из опасения, что ее позовет родная кровь, как уже случалось с Элеонорой.
Джемми внимательно рассматривала их карими, как у Филиппа, глазами, оттенка молочного шоколада.
– Ах вот какие обстоятельства не отпускали тебя из Румынии, – иронично проронила она вместо приветствия. – Любовь! Ты нас познакомишь?
Эдгар нехотя назвал свое имя, и Джемайма сразу почувствовала к нему необъяснимую неприязнь – она не могла отделаться от смутного ощущения дежавю. Ей казалось, что она уже видела этого мужчину, но не помнила когда.
– Вы актер? – спросила Джемми, силясь вспомнить и наморщив лоб.
– Нет.
– У вас своеобразный акцент. Вы из Румынии?
– Нет, это польский акцент, – пояснил он.
– А чем вы занимаетесь? – продолжала допрос Джемайма.
– В данный момент путешествую, – лучезарно улыбнулся Эдгар. – Я всегда мечтал посмотреть Америку. Настоящую, без прикрас.
В ответ Джемайма натянуто улыбнулась уголками губ и осведомилась:
– Вы позволите нам немного пообщаться?
Она взяла Лауру за руку и утащила в ближайшее кафе.
– Я должна тебе кое-что рассказать, – проговорила Джемми, помрачнев. – В смерти наших родителей много странного, причину так и не смогли выяснить. Тело матери рассыпалось, как будто его кремировали. Так она и прибыла, в урне. А в теле отца было очень мало крови.
Лаура смотрела на сестру пустыми глазами безо всякого выражения и нервно теребила кончик косички, перекинув через плечо. Волосы у нее были собраны в высокий хвост и, согласно моде восьмидесятых, затем заплетены в косу, чтобы не мешали. Лаура чувствовала себя отчасти виновной в смерти родителей и старалась позабыть о них.
– Я обязательно навещу их могилы, – наконец сказала Лаура, чтобы закрыть эту неприятную тему, понимая, что бессовестно лжет. – Но сейчас я уезжаю.
– Уезжаешь? – опешила Джемайма. – Опять? Ты ведь только прилетела из Румынии. И куда на этот раз ты собралась?
– Недалеко. Эдгар хочет посмотреть Америку.
– Он ведь старше тебя лет на десять, да? – произнесла Джемми с неодобрением. – Из Польши, нигде не работает. Будь осторожна, Лора!
– Не переживай за меня, я уже не маленькая. Давай лучше поговорим о тебе. – Лаура пристально всмотрелась в Джемайму и выпалила: – Джемми, ты беременна!
Та смутилась и безотчетно окинула взглядом свою стройную фигуру.
– А что, уже заметно?
– Нет… Я просто вижу. Ты как будто светишься изнутри. И кто же отец твоего ребенка?
– Никто. – Джемайма в замешательстве отвела взгляд, даже не удивившись проницательности сестры. – Я обязательно расскажу тебе, но только не здесь и не вот так, впопыхах. Я сама только поняла… и еще не сообщила ему эту новость. Не знаю, как сказать.
– Он что, женат?
– Нет, – ответила Джемми и отчего-то мрачно усмехнулась. – Ты лучше скажи, тебе нужны деньги?
– Не надо, у меня пока есть.
Лауре не хотелось брать денег у сестры, но Джемайма достала чековую книжку и выписала ей пару чеков.
– Вот, возьми на всякий случай. Мало ли, как у вас сложится. Что бы ни случилось, знай, ты всегда можешь вернуться домой. Я буду ждать тебя.
Сестры на прощание обнялись, и Лаура зашагала к поджидавшему ее Эдгару. Джемайма смотрела ей вслед с обидой, но не осуждала. Она не могла не заметить, как похорошела младшая сестра, как преобразились ее черты, словно засияли. Джемайма и сама недавно впервые влюбилась, да так, что не чуяла под собой земли. Но ее любовь была под запретом, так пусть хоть сестренка наслаждается счастьем.
– Из-за тебя мне пришлось бросить ее во второй раз, – с горечью сказала Лаура, подойдя к Эдгару. – Почему мы не поехали ко мне домой?
– Твоя девичья спаленка, блинчики от сестры Джемаймы и очередь в душ по утрам? – нахмурился он. – Нет уж, благодарю покорно. Кроме того, сейчас это опасно. Нам следует уехать, затаиться, хотя бы на несколько месяцев. Что она сказала?
– Теперь моя сестра думает, что я живу с безработным эмигрантом из Польши на десять лет старше меня.
– Это даже забавно, – усмехнулся Эдгар.
– А еще я увидела, что она беременна, – взволнованно сообщила Лаура.
– Да, я тоже заметил, – кивнул он и глубоко задумался. – У нее будет двойня. Это чудо, я не припомню близнецов в нашем роду. Джемайму надо беречь, как священный сосуд.
Они спустились на парковку, где получили автомобиль, взятый в аренду, – «Линкольн Континентал Марк VII», огромный, черный и блестящий. Эдгар выбрал его за репутацию самого красивого и современного автомобиля, сделанного в Америке. Эдгар сел за руль, а Лаура устроилась рядом, с наслаждением откинувшись на кожаное сиденье.
– Ты умеешь водить? – изумилась она, когда Эдгар завел двигатель.
– Разумеется. За столько лет я успел многому научиться, в том числе и водить машину. Знаю, что ты тоже умеешь.
– Да, конечно, – с готовностью ответила Лаура, радуясь, что может хоть чем-то ему угодить, – все американские подростки учатся водить машину.
– Замечательно. Ты поведешь, когда мне надоест. Куда поедем? Куда ты хочешь?
Он включил радио, где по невероятному совпадению играла песня Highway To Hell[4]. Однако Эдгару она почему-то не понравилась, и он переключился на другую радиостанцию, на которой как раз поставили недавний хит Behind The Wheel группы Depeche Mode.
– Эта песня как раз для тебя, моя милая девочка. Ты сегодня решаешь, куда ехать.
– Давай для начала в Сан-Франциско, – поразмыслив, сказала Лаура, – потом в Аризону, я всегда хотела увидеть Гранд-Каньон и национальные парки Сьерра-Невада. А еще Лас-Вегас.
Автомобиль ехал настолько плавно, будто бы летел по воздуху, унося их прочь от Лос-Анджелеса, этого игрушечного и слишком воображающего об успехе города, воплощения американской мечты без настоящих мечтаний. Лаура с бессильной нежностью любовалась спокойным профилем Эдгара, тем, с какой легкостью он управляет машиной, как его золотистый локон вьется на ветру. Свет их влюбленных глаз затмевал огромную сверкающую Америку вокруг. Их медовый месяц начался.
Шоссе Pacific Coast Highway вело из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско вдоль живописного побережья Тихого океана, и его не зря назвали Дорогой грез. Автострада была пустынна, и Эдгар то и дело останавливал машину, чтобы выйти и насладиться великолепными видами. Он никуда не торопился и желал устроить своей Лауре романтическое путешествие. Обнявшись, они стояли на самой высокой точке побережья и с замиранием сердца созерцали горный хребет Санта-Люсия, окутанный дымкой. Горы круто обрывались в Тихий океан, внизу в водах резвились морские котики.