Светлана Поделинская – Луна убывает (страница 9)

«Русалка, самая настоящая русалка, – завороженно подумал Грегори. – Лорелея…»

«Все-таки я люблю английскую еду, – мысленно усмехнулась Лаура, оторвавшись от его шеи, когда сердце еще билось. – Он мерзавец, конечно, но пахнет гораздо лучше, чем эмигранты. Да и на вкус кровь человека, которого ты ненавидишь, слаще вдвойне. Как тяжело убивать ради еды и как отрадно – из мести, ощущения совсем иные, острее и приятнее».

Лаура быстро пригнала на берег машину, оставленную неподалеку, усадила туда бесчувственное тело, пристроив рядом на пассажирском сиденье бутылку виски. Затем тщательно протерла спиртовыми салфетками все, чего касалась, на случай, если ее отпечатки не смоет вода. Следы пикника могли стать уликами, поэтому пустой стаканчик, корзинку и плед Лаура забрала с собой. Она с усилием подтолкнула автомобиль в озеро, проводив его взглядом, полным сожаления, – тот случай, когда ей было больше жаль машину, над которой трудилось столько механиков, чем одного никчемного человека.

Пригород давно спал, и в их коттедже свет не горел, дабы не привлекать лишнего внимания. Лаура бесшумно повернула ключ в замке, переступила порог и со вздохом облегчения заперла дверь, радуясь, что вернулась в безопасное убежище.

– Ты быстро управилась, прелесть моя, – раздался из глубины дома голос Эдгара, однако она уловила в его бархатном тембре нотки тревоги.

Эдгар вышел из комнаты и остановился на пороге, прислонившись к дверному косяку.

– А зачем далеко ездить? – ответила Лаура таким тоном, будто сходила в магазин возле дома. – Заодно прогулялась по лесу в лунном свете, проветрилась.

– Признаюсь, я волновался за тебя. Лучше не охотиться там, где живешь, – наставительно произнес Эдгар. – Его будут искать, это ведь не безвестный рабочий с окраин.

– Все получилось как нельзя более естественно, – возразила Лаура, снимая кеды, испачканные тиной. – Его найдут в озере неподалеку от колледжа в собственной машине, с початой бутылкой односолодового виски и алкоголем в крови. И вскрытие покажет, что он захлебнулся. Ты меня недооцениваешь, милый! Он у меня сто пятьдесят седьмой как-никак!

Эдгар попытался притянуть Лауру к себе, но она уклонилась от объятий.

– Не сейчас, я хочу в душ, одежда и волосы пропитались запахом его сигарет, – капризно пожаловалась она.

– Ты что, считаешь своих жертв? – Золотисто-медная бровь Эдгара поползла вверх.

– Да, – отрезала Лаура, порывисто отвернувшись, и скрылась в ванной.

Когда Оксфорд потрясла трагическая гибель Грегори Клиффорда Третьего, Лаура сидела на лужайке, любуясь цветами и с упоением вдыхая смолистый аромат бальзамических тополей. В этот апрельский день ей исполнилось тридцать два, и она сравнялась с Эдгаром по земному возрасту, навсегда оставшись юной ценой чужих жизней.

В хрустальном воздухе плыл погребальный звон колокола с капеллы Магдален-колледжа. «Колокольчик мертвеца» – вспомнилось Лауре прозвище цветка, оказавшееся пророческим. Она сорвала один цветок и снова поднесла к губам. Все устроилось наилучшим образом, но к торжеству Лауры примешивалось угнетающее чувство отчужденности. Никто, кроме Эдгара, не ведал о том, как блестяще она сумела взять реванш. Некролог в университетской газете гласил, что молодой, подающий надежды студент, спортсмен и атлет, гордость Оксфорда скоропостижно скончался в результате несчастного случая, вызванного проблемами с сердцем. Лаура с долей злорадства поняла, что благородное семейство отказалось от расследования смерти наследника, дабы не запятнать свою репутацию. Одно дело – шалости в колледже, каковыми грешило большинство студентов, и совсем другое – глупая и позорная смерть с бутылкой в руках. Кроме того, Лаура знала, что у Клиффордов имеется двое младших сыновей, и очевидно, что отныне за их поведением последует неусыпный контроль.

«Надеюсь, вместо зла я совершила благо, – рассуждала Лаура. – Убив Грегори, я наверняка уберегла от его преследований других потенциальных жертв. Маньяком его не назовешь, но он точно был психически неуравновешен и пресыщен вседозволенностью. Однако я тоже не создана для общества. Мне нельзя сближаться с людьми и заводить подруг. Я несу опасность и окружена тайнами. Когда я доучусь, мы с Эдгаром уедем и останемся только вдвоем, как прежде».

Последующие годы учебы пронеслись для Лауры на одном дыхании, стремительные и ничем не омраченные. Эдгар пришел поздравить свою девочку на вручение диплома, чтобы полюбоваться на нее в черной мантии и шапочке-конфедератке. Она заслужила его уважение, став высокообразованной леди.

Лаура с гордостью поставила на полку свой диплом в рамочке и регулярно смахивала с него пыль. Шейла тоже окончила Оксфорд и вскоре удачно вышла замуж за молодого британского дипломата, начала колесить по отдаленным уголкам мира. Какое-то время они с Лаурой поддерживали общение через интернет, но потом переписка заглохла. Все вернулось на круги своя: в мире Лауры снова воцарился один Эдгар.

Глава 5

Во втором десятилетии ХХI век разогнался с немыслимой скоростью. К две тысячи семнадцатому году каждый второй житель Земли пользовался интернетом. Социальные сети вовлекли в свою паутину молодых и активных людей, зачастую обрывая их связь с реальностью и препятствуя живому общению. Ведь написать «Привет, как дела?» и поставить лайк на фото гораздо проще, чем встретиться за чашкой кофе или бокалом вина. Люди сами превратились в тени, спрятавшись за аватаром и глянцевыми фотографиями, улучшенными при помощи фильтров.

Большие города опутала сеть камер CCTV, благодаря чему находить там жертв стало затруднительно. Эдгар и Лаура долго приглядывали место, где осесть, и наконец остановили выбор на провинциальном Дувре. Они никогда не нуждались в деньгах, поскольку Эдгар сумел удачно инвестировать наследство, полученное от тетушки в далеком XVIII веке, и приумножить свой капитал. Как любил говорить Эдгар, нужно быть совсем безнадежным, чтобы за двести лет ничего не нажить. Он прекрасно разбирался в биржевых играх и своевременно выбирал, куда выгоднее вложить средства, будь то золотые слитки или криптовалюты, ценные бумаги или облигации федерального займа, акции нефтяных или IT-компаний. Процентов хватало им с Лаурой на безбедную жизнь, хотя собственного острова у них не было. Эдгар и Лаура никогда не стремились к кричащей роскоши, лишь к комфорту и уединению.

Наблюдая, как мимо пробегают годы, Лаура незаметно подобралась к полувековому юбилею. За минувшие десятилетия ее сестра Джемайма успела дослужиться до звания судьи по гражданским делам. Они с Дэвидом жили по-прежнему душа в душу – счастливый брак сестры напоминал Лауре отношения их родителей. Джемайме повезло унаследовать чутье Элеоноры на мужчин. В свои пятьдесят Джемми выглядела моложавой и ухоженной дамой: густые каштановые волосы, окрашенные в натуральный тон, подтянутая фигура. Лаура не знала, причина ли тому усилия косметологов, хорошая наследственность или же бессмертная кровь, когда-то отданная ею раненой Джемайме. Сестры нередко общались по скайпу, и Лауре приходилось маскировать свою неувядаемую юность, нацепив очки или замыливая изображение. Джемми настойчиво звала ее в гости, но Лаура каждый раз отказывалась.

Близнецы Джек и Джекки стали совсем взрослыми: он был востребованным программистом в Кремниевой долине, она – талантливым вирусологом. Однако ни брат, ни сестра пока не вступили в брак. Тетя Лора, которая меняла им подгузники в младенчестве, оставалась для них чужой, просто лицом с фотографии.

Лаура тяжело переживала и тот факт, что вскоре ей придется прекратить общение с Джемми или даже сымитировать собственную смерть. В возрасте за пятьдесят нельзя выглядеть на двадцать.

– Я понимаю твою привязанность к сестре, но она смертная, – говорил Эдгар. – Пройдет еще лет тридцать-сорок, и она покинет этот мир. Ты будешь страдать, Лаура. Тебе лучше поменьше думать о ней и о племянниках. Пусть наша человеческая семья живет своей жизнью. Нам нужно лишь знать, что у них все в порядке.

Всякий раз, когда Лаура любовалась в зеркале своим гладким лицом без единой морщинки, вспоминала о том, сколько же в действительности ей лет. Иногда она переставала ощущать себя среди живых и тогда слегка меняла свой облик, следуя трендам. Лаура сделала модные широкие брови, оттенив их хной, а волосы покрасила по технологии «омбрэ»: искусственно затемненные корни плавно переходили в светлые пряди, расцвеченные бликами от медового до пепельного. Ее лицо смотрелось более выразительным и оттого казалось немного старше, чего Лаура и добивалась. Не девятнадцать, а двадцать пять лет. Красивая, образованная, уверенная в себе девушка, а не то юное создание, похожее на неоперившегося птенца, как когда-то сказал о ней Эдгар. Он относился к ее стремлению к переменам снисходительно, хотя по-прежнему любил в ней ту наивную белокурую девочку.

– Я думаю, у всех вампиров бывает подобное чувство в первые десятилетия, – успокаивал он Лауру. – Когда знакомые стареют, дети взрослеют, а ты не меняешься, неизбежно чувствуешь себя вычеркнутым из жизни. Скоро это ощущение у тебя пройдет, полагаю, лет через двадцать.

После окончания Оксфорда Лаура нашла применение своему образованию в сфере искусства, помимо того, что научилась отличать художника Моне от Мане. Она сама начала писать картины. Сначала это были робкие мазки красками по бумаге, но со временем она набила руку и раскрыла свой природный талант. Нет, Лауре не было суждено стать великим художником, но ее способностей хватало для того, чтобы иногда участвовать в выставках и продавать картины через интернет. Критики хвалили ее работы, хоть и считали мрачноватыми: бушующее море, окутанные туманом маяки, кровавые закаты и лиловые грозовые облака, пронизанные молнией. И луна. Лаура обожала рисовать луну во всех ипостасях: от тоненького новорожденного серпа до торжествующего полноликого светила. Луна бывала застенчиво розовой, пламенно-оранжевой или призрачно-бледной. Лаура переносила на бумагу все луны, которые видела и запомнила за свою жизнь.