Светлана Поделинская – Луна убывает (страница 18)

Лаура почувствовала новый прилив страха под взглядом Дугальда, как если бы вдруг очутилась обнаженной на трескучем морозе. Даже Эдгар, которого она не выпускала из вида, подпитываясь силой от его незримой поддержки, выглядел бледнее обычного. Верховный вампир, судя по всему, умел вселять ужас и играть на потаенных страхах других. Сейчас Дугальд задумал отнять у Эдгара Лауру, и тот не мог воспрепятствовать.

– А если мы откажемся? – задал Эдгар риторический вопрос, стоя плечом к плечу с Лаурой и удерживая ее за талию.

– Тогда война, – равнодушно пожал плечами Дугальд. – Но не забывайте, нас шестеро, а вас всего двое. И ваша пассия слишком молода и неопытна в сравнении с любым из нас. Вы нам не соперники. Куда бы вы ни сбежали, мы отыщем вас и предадим смерти, поэтому я советую вам хорошенько поразмыслить.

Красавица Сусанна текучим движением поднялась с дивана и прошлась по комнате, покачивая выдающимися бедрами, – очертания ее фигуры напоминали гитару. Вампирша встала позади трона, красноречивым жестом положив руку на резную спинку. В кошачьих глазах брюнетки тлела неприязнь.

Лаура видела, что в отчаянной попытке защитить ее Эдгар был готов подставить под удар себя, понимая, что силы неравны, но это не сработало. Всем вампирам в комнате было не меньше ста пятидесяти лет. Лаура осторожно оглядела зал, пытаясь прикинуть расстановку сил. Шарлотта по-прежнему сидела возле ног мужа, на ее губах стыла любезная улыбка. Идеальная маленькая женщина – как красивая безделушка, подумала Лаура. Зато ее супруг Ричард выпрямился и напоминал напряженную струну, от него исходила явная угроза. Итальянец Оттавио улыбался дежурной улыбкой лакея, а низкорослый шут по-прежнему держал над головой раскрытый зонт.

– Она ведь сделает все, что вы скажете, верно? – продолжал Дугальд, рассматривая обмершую Лауру. – У нашего Ричарда такая женушка. Или вы дали ей слишком много свободной воли? Что вы за мужчина, если не можете сладить со своим созданием?

– Как я велю, так и будет. – Эдгар и бровью не повел. – А сейчас нам пора откланяться. Мы хотели бы посмотреть город.

– Да, разумеется, – не стал возражать Темнейший. – Оттавио, проводи наших гостей.

В прихожей итальянец потянулся за пальто Лауры, но Эдгар опередил его.

– Не смей больше прикасаться к моей женщине, иначе тебе придется иметь дело со мной, – с обманчивым спокойствием произнес Эдгар. – Мне хватило силы определить, что я старше тебя почти вдвое, стало быть, не тебе тягаться со мной. Пойдем, милая!

Покинув вампирское гнездо, Эдгар и Лаура не сговариваясь свернули в сторону Лоан-маркет, но девушка не знала, куда ведет их путь. В растерянности цепляясь за руку Эдгара и едва поспевая за ним, Лаура спросила:

– Что ты задумал, куда мы идем?

– Нам нужно уединенное место, где мы сможем все обсудить, – понизив голос, сказал Эдгар и кивнул на гору «Трон Артура». – Я не доверяю этому городу, здесь повсюду у стен есть уши.

Дойдя до конца Королевской мили и обогнув Холирудский парк, вампиры быстро поднялись по извилистой тропинке и взобрались на Артуров трон – огромную вулканическую глыбу, парящую над городом. Они любили стоять на смотровой площадке и созерцать город, оставшийся где-то внизу, чувствуя себя на вершине мира. Но чем выше ты находишься, тем больнее падать.

Погода улучшилась, сквозь рваные серые облака пробились солнечные лучи, и со стороны залива Ферт-оф-Ферт веял морской бриз. Наверху дышалось легко, в свежем воздухе чувствовался соленый привкус. Склоны усеивали розовато-лиловые цветы вереска – редкость для октября. Эдинбург нежился в золотой дымке, расцвеченный яркой осенней листвой и увенчанный ажурной башенкой собора Сент-Джайлс точно короной. У подножья горы распростерся Холируд – бывшее аббатство, перестроенное в королевскую резиденцию. С высоты серое здание с затейливыми симметричными башенками напоминало игрушечный дворец. На скале напротив воцарился Эдинбургский замок в окружении стражей – почерневших шпилей церквей и готического монумента сэра Вальтера Скотта.

– Пожалуй, Эдинбург – самый красивый город для смерти, – обмолвилась Лаура, разглядывая панораму города.

– Ты приготовилась умереть, так быстро сбросив нас со счетов? – с упреком произнес Эдгар. – Нет, моя сладость, мы должны бороться! Безвыходных ситуаций не бывает.

Лаура усталым жестом вынула шпильки из пучка и высвободила волосы, рассыпавшиеся до талии белокурыми волнами.

– Нам следует отправиться в чертоги разума, – пошутила она, вспомнив недавний нашумевший сериал о Шерлоке Холмсе[15]. – Хорошенько поразмыслить, как сказал Дугальд, и что-то придумать.

– Я предпочел бы мирно разойтись разными дорогами, но клану Вечерней зари не дает покоя само наше существование, наша неразрывная связь и растущая сила. Значит, мы должны уничтожить их всех до единого. Я всегда так поступал, когда кто-то мешал мне спокойно жить. Мы останемся единственными вампирами в мире и продолжим существовать, как прежде… или погибнем. Даже если так случится, мне не будет жаль, потому что минувшие тридцать лет рядом с тобой – самое счастливое время в моей долгой жизни, – изрек Эдгар и ласково погладил Лауру по бледной щеке.

Та, казалось, не заметила его ободряющего прикосновения. Лаура отрешенно смотрела на залив, где белоснежный паром медленно вплывал в порт, и мысли ее витали где-то далеко. Невозможно было предугадать, что главу клана Вечерней зари заинтересует вовсе не Эдгар с его двухвековым опытом и силой, а Лаура – молодая и ничем не примечательная вампирша. Однако на этом любопытстве можно сыграть.

– Отличный план, – наконец проговорила Лаура, взвесив все за и против, повернулась к Эдгару и храбро заглянула ему в глаза. – И я знаю, как его осуществить. Я соглашусь на ультиматум. Поживу у них месяц и выявлю все слабые места. Должны же таковые у них быть? А потом мы их убьем.

Эдгар ухмыльнулся, но улыбка вышла нервной и неестественной, а на дне его глубоких синих глаз темной взвесью плескался страх.

– Нет. Ты, наверное, шутишь? Это недопустимо. Я не позволю тебе рисковать собой. Ты – смысл моей вечности. Я мужчина, значит, должен преодолевать все трудности и защищать тебя, моя девочка.

Лауре было больно смотреть на Эдгара, зная, какая буря чувств бушует у него в душе под непроницаемой маской рассудочности и власти. Любовь к Лауре, своему потомку и единственному созданию, стала его уязвимым местом, и Дугальд безошибочно вычислил его. Но Лаура твердо ответила Эдгару:

– Я уже не девочка, мне пятьдесят лет!

– Я слышу это не в первый раз. Как вампиру тебе всего тридцать.

– Тридцать один, – упрямо уточнила Лаура.

– Это неважно. Наверное, должно пройти еще по меньшей мере пятьдесят лет, прежде чем ты перестанешь считать года. Я говорю тебе нет! Это может нанести тебе непоправимый урон, уничтожить как личность, свести с ума.

– Мне кажется, глава клана тебя побаивается, не зная точно, на что ты способен, – рассуждала Лаура, – поэтому и не вступил с тобой в открытую конфронтацию. Меня же сэр Дугальд не воспринимает всерьез. Но я достаточно хитра, чтобы ослабить его бдительность и втереться к нему в доверие. Я должна выяснить все о вампирах его клана, сколько им лет, какие у них способности. Кроме того, он обещал мне гарантии физической неприкосновенности.

– И ты склонна верить ему? – Эдгар рассмеялся со злой иронией. – Нет, Лаура! Ты вовсе не хитра, а простодушна, как дитя. И никуда не пойдешь! Это мое последнее слово.

Он ожидал от нее уступчивости и сговорчивости, но девушка лукаво усмехнулась улыбкой Чеширского Кота и промурлыкала:

– Зато я не все сказала. Вынуждена напомнить тебе кое о чем, милый! У меня есть право вето, и полагаю, настало время им воспользоваться.

Вид у Эдгара был настолько обескураженный, что Лауре даже стало жаль его. Такого удара в спину ее покровитель и возлюбленный явно не ожидал и не заслуживал. Он долго молчал, обдумывая каждое слово, прежде чем ответить.

– Я вправе запретить тебе как твой создатель, и ты не сможешь ослушаться, Лаура, – вкрадчиво произнес Эдгар, и в его речи отчетливее послышался польский акцент, выдавая волнение.

– Нет, ты этого не сделаешь, – процедила Лаура. – Прими, наконец, тот факт, что я выросла и готова отвечать сама за себя! Ты слишком баловал меня, холил и лелеял, как нежный цветок. Теперь ты должен позволить мне принимать самостоятельные решения. Иногда даже жизненно важные, касающиеся нас двоих!

Волосы Лауры взметнулись, хотя день был безветренный, а глаза налились яростью, засветились пронзительной лазурью. Эдгар уловил в ней отголоски своей силы, узрел собственное отражение. И это ему нравилось: Лаура была восхитительна. У него получилось безупречное создание, смелое и жизнеспособное. Эдгар от всей души гордился ею, но панически боялся потерять.

– Это слишком рискованно, – попытался он воззвать к ее благоразумию, – ты можешь утратить себя и никогда больше не стать прежней. Он опасен и способен на что угодно. Пытать тебя, вывернуть наизнанку твое сознание, заставить тебя спать с ним и другими мужчинами.

Медовый голос Лауры сочился сарказмом.

– Пусть даже так, я выдержу и это. От меня разве убудет? Именно такие слова ты сказал моей матери, когда уговорил ее переспать с вашим общим создателем, а затем убить его. Ты использовал ее как пешку. Это ведь так благородно – творить месть чужими руками, правда, Эдгар? Тебе не привыкать играть чужими судьбами. Я помню все!