Светлана Петрова – Узники вдохновения (страница 6)

У Ларисы появились небольшие, но свои, к тому же неучтенные деньги, она ходила с подругами в кафе, завела связи в валютных магазинах, где доставала модные вещи, и стала выглядеть еще прекрасней, чем прежде. За ней ухаживали многие, но она никому не отдавала предпочтения: ее вполне устраивало общее поклонение, оно повышало тонус. Правда, подающий надежды журналист Ленечка Ривкин все же нравился ей более других, может, потому, что был отчаянно влюблен в новую сотрудницу.

Увлеченная успехами у людей богемы, Лариса не замечала, что мужу не очень нравится ее новое окружение, вечерние культурные мероприятия, хождения по ресторанам. К запахам дорогих духов примешивались легкие пары алкоголя и заграничных сигарет. Несколько раз видел из окна, как поздно вечером ее подвозил к дому на своей машине невысокий мужчина в модной дубленке. Зная неукротимый темперамент жены, Санжар не слишком верил ее показной добродетели. Он давно смирился с тем, что Лариса плохая хозяйка, но она оказалась еще и безответственной матерью. Слишком молодая и отвыкшая от ребенка, который долго жил у его родителей, она больше занималась собой, чем дочерью.

Иришка, непоседливая и озорная, с первого класса вызывала нарекания педагогов. На уроках слушала плохо, отметки по всем предметам и поведению имела посредственные, писала с чудовищными ошибками, притом что читала бегло и с удовольствием, но только не учебники. Даже по рисованию, предмету легкому и обычно детьми любимому, вытягивала только на тройку. Как-то сидела за обеденным столом, выполняя домашнее задание — изобразить свой двор. Вся клеенка пестрела лужицами акварели, в альбоме красовались оранжевые круги, а посередине — синий крест на зеленом квадрате. Пробегавшая мимо в темпе Лариса заглянула через детское плечо:

— Это что такое?!

— Окно, в которое я смотрю на солнце.

Мать недоверчиво покосилась на раму, выкрашенную голубой краской, но сказала:

— Я ничего подобного не вижу.

— А я вижу!

— Где?

Ириша ткнула себя пальцем в висок:

— Здесь!

— Но во дворе — дерево, качели, скамейка. Посмотри!

— Сама смотри, если тебе не надоело каждый день видеть одно и то же.

В школе за рисунок Ира получила двойку.

— Ну, кто прав? — ехидно спросила мама, не блиставшая педагогическими талантами.

Дочь обиделась:

— Наш учитель, как и ты, ничего не понимает! И вообще, мне не нравится рисовать.

— А что тебе нравится?

— Дружить.

Действительно, друзей у Иры появилась масса, и всем она старалась помочь. Ее любили не только за доброту, но за верность и легкость характера. А разбираться со школьными заданиями приходилось отцу. Девочку такой вариант устраивал вполне: вместо крикливой безалаберной мамы, которой всегда некогда, на помощь приходил добрый внимательный отец, он не ругал, а только журил. Впрочем, любила Ира обоих родителей одинаково, они представлялись ей единым целым — надежным, теплым и родным.

Между тем страстная взаимная любовь супругов незримо шла на убыль. Из-за шкафа все реже раздавались звуки бурных эмоций и горячий шепот. Санжар стал поздно приходить домой, ссылаясь на срочные дела, которые якобы не вмещались в рабочий день, часто ездил в командировки. Лариса почувствовала неладное, но прямых доказательств измены мужа не находила. Жизнь продолжалась без потрясений, а перемены случались только приятные.

Через два года молодой, подающий надежды специалист Министерства черной металлургии Санжар Исагалиев переехал в прекрасную трехкомнатную квартиру в правительственном доме на Фрунзенской набережной. Получил он ее, конечно, не за служебное рвение, а потому, что на той же лестничной площадке поселился прибывший из Казахстана Шакен Ахметович. В 1964 году партийная верхушка отстранила-таки Хрущева от власти, и Исагалиева, как и следовало ожидать, отправили на пенсию: власти критику не прощают, хотя своих не сдают — изгнанника проводили с почетом, в соответствии с заявленным желанием определили на жительство в Москву и снабдили всеми льготами, положенными действующим чинам такого ранга.

Больше всех возвращению драгоценной мамы Раи и обожаемого Аташки радовалась Иринка. Все трое бросились друг к другу, целовались бессчетно и долго стояли обнявшись, пока тепло тел не согрело сердца, которые забились в унисон, словно обрели наконец свой природный ритм.

Вместе с отцом и матерью поселился непутевый средний сын Ермухан, страдавший запоями, и четверо его детей от разных жен. Здесь проводил время после детского сада одногодок Ирины — сын старшего дяди Джанибека, пока его жена, окончив работу, не забирала мальчика домой. Ревнивая внучка уводила деда на длительные прогулки по городу. Они ходили в зоопарк, в цирк, в музеи, любопытные ко всему новому, необычному. Другие внуки часто увязывались за ними, но быстро уставали, и тогда Ира наслаждалась обществом Аташки единолично.

Просторная московская квартира старших Исагалиевых сделалась проходным двором для неисчислимых близких и дальних родственников, знакомых, а также знакомых этих знакомых из Казахстана. Иных Раушан видела впервые, но отказать соплеменникам в приюте и еде считалось дурным тоном, а Апа отличалась справедливостью и добротой. На кухне всегда кипели объемные кастрюли с бешбармаком, в узорчатых пиалах дымилась наваристая сорпа, посыпанная душистой зеленью, вздуваясь, шкворчали в обильном жиру квадраты баурсака, кабырга распространяла запах чеснока и тушеной редьки, а в холодильнике мариновалась порубленная на куски утка, ожидавшая, пока ее сварят в пиве.

Дома Ира постоянно крутилась на кухне возле мамы Раи и заодно постигала секреты национальной кулинарии. Это ей было интереснее арифметических задачек и упражнений по русскому языку. Другие дети предпочитали играть в комнатах, оставляя бабушку в безраздельном владении любимой внучки, чему обе только радовались.

— Ты мое солнышко, айналаин! — повторяла Раушан, сжимая в объятиях сильно подросшую девочку. — Высокая будешь и какая красивая! Волосы наши, густые, как покрывало!

— Мама, я так тебя люблю! — говорила Иришка, повисая на крепкой шее бабушки. — И буду любить до самой смерти!

— Ладно, ладно. Что такое болтаешь? Мы еще поживем!

Это были последние безоблачные дни детства, которое кончилось для Ирины слишком рано. Когда ей было десять, родители разошлись.

3

Санжар — человек интеллекта выше среднего, характера твердого, потому решения, тем более важные, продумывал тщательно. Пылкая юношеская любовь к красивой девушке, старше его на несколько лет, так и не перешла в ровное супружеское чувство. Он понимал, почему, и своей вины в том не усматривал. Справедливости ради, засчитал в пользу Ларисы одно очко: в роду Исагалиевых все мужчины женились не менее двух раз, единственной женщины им было мало. Многовековые обычаи крепко впитались в кровь, вросли в память и уходят не так быстро, как меняется общественный строй.

Нынешняя избранница Ольга, которая ему, тридцатилетнему, пришлась по нраву, работала в том же министерстве экономистом, жила в коммуналке с пятилетней дочерью и никогда не была замужем. Однако Санжар знал четко, что именно эта женщина ему нужна, и собирался создать с ней новую семью. Одно тревожило — он любил Иришку, а девочке положено оставаться с матерью. Оля мягкая, разумная, во всем с ним согласная, не станет препятствовать общению с родной дочерью, только поймет ли и простит ли отца десятилетний ребенок? Но и дальше изображать видимость ушедшего согласия и благополучия ему претило. Надо кончать эту канитель. На днях он объявит о своем решении. Лариса развод даст беспрепятственно — гордость в ней сильнее рассудка. Взбалмошная, но ранимая, и никогда не покажет, что больно.

Санжару стало ее жаль — ведь когда-то они были очень счастливы, и Лариса все еще любит его, это он знал. Не знал другого: жена уже проведала о новой пассии мужа, даже ходила на нее посмотреть да не смогла взять в толк, чем же эта лучше? По всем статьям не выдерживает сравнения! В обманутой душе любовь переплавлялась в злую обиду — зачем ей случилось полюбить коварного восточного мужчину? Но он ошибается, если думает, что победа на его стороне. Брошенной женщиной она не будет никогда!

Лариса перебрала в уме всех своих поклонников, взвешивая их достоинства и недостатки на весах женского опыта, и однозначно остановилась на Ленечке, тем более он ей нравился, они даже целовались несколько раз. Талантливый, непьющий, трудолюбивый, неплохо зарабатывающий. Со всеми-то он знаком, и с ним все в хороших отношениях. Умелец доставать и комбинировать, везде находить выгоду. Спокойный, ничем не примечательный внешне, живет с мамой, женат не был, готов целовать подошвы ее туфель и беспрекословно подчиняться прихотям. К сожалению, еврей. В нашем отечестве любая другая национальность предпочтительнее, но личное и общественное не всегда совпадают. Так. Значит, это будет он, Леонид Григорьевич Ривкин. Лариса позвонила и велела ему прийти.

— Ларочка, а не поздно? Уже десятый час. Что скажет твой муж?

— А вот мы и послушаем. И захвати, пожалуйста, пижаму.

— У меня нет. Только халат.

— Ну, тогда халат. Пижаму купим потом. Я жду.

Журналист понял, что назревает скандал, в эпицентре которого ему суждено оказаться, но увильнуть не посмел.