Светлана Петрова – 13 рассказов о… (страница 7)
– Что ж… Меня зовут Ольга, я родом из Ирландии. Мне 25 лет и… я уже была замужем. Мой муж… – она осеклась, – бывший муж – человек не самый приятный. Он… властный. Даже не знаю, зачем я выходила за него. Майк – сенатор, и сколько бы власти у него не было – ему всегда будет мало.
Она замолчала, я терпеливо ждала продолжения, я понимала, что она хочет выговориться. Через несколько секунд, Ольга продолжила:
– Он считает себя выше других, понимаете? Почти Богом. А я… я была лишь служанкой в его доме, наверное. Я должна была кормить его, стирать, убирать за ним. А по большим праздникам и понедельникам еще и обслуживать его коллег, друзей, гостей. И я жила так 3 года. Такая жизнь быстро надоедает, вот и мне надоела.
Однажды я высказала ему все, что думала об этом. В ответ Майк ударил меня и назвал неблагодарной. Ведь всем, что у меня есть, я обязана ему. В чем-то он был прав. Но я все равно потребовала развода. Он не дал… и еще полгода я жила в кошмаре.
А потом я стала ходить в вашу закусочную, чтобы хоть как то отвлечься от этого однообразного и бессмысленного образа жизни. И вскоре получила первое письмо. Признаться, я была удивлена. Никто никогда не писал мне писем, – Ольга сделала паузу, -но то письмо перевернуло все. Я всерьез задумалась о будущем. И каждый день, получая письмо, желание быть собой и жить собственной жизнью только крепло. Я наняла независимого адвоката и получила развод. Майк в тот же день выгнал меня из дома, мне пришлось ночевать на улице. И первые дни у меня была депрессия. Но, несмотря на это, я испытала облегчение. Будто с меня сняли корсет и позволили дышать полной грудью. И я не жалею о своем решении.
Этот Ромео – причина, по которой я снова чувствую себя женщиной.
За время своего монолога, она ни разу не взглянула на меня. Смотря то вперед, то себе под ноги. Ей не нужны были комментарии, она хотела, чтобы ее выслушали.
Церковь Святого Мартина. Впервые вижу ее так близко. Удивительно, правда? Человек, всю жизнь проживающий в Лондоне, обходил это место стороной. Я не атеистка, хоть в церковь и не хожу.
Должна сказать, это место выглядит впечатляюще. Высокое белокаменное здание с одной часовней. Однако, ее вид придавал ей некую мрачность и таинственность. Какое-то время мы с Ольгой смотрели на нее, как завороженные, а потом решились войти.
Людей здесь было немного. Человек 10 или 12. Все они сидели на скамьях и читали библию. И мы тоже сели на последний ряд и стали любоваться красотами церкви. Ее высокие потолки, остроконечные окна и общая чистота радовали глаз. Не знаю, сколько мы сидели, осматриваясь. Примерно минут через пять к нам подсел мужчина в деловом костюме, шляпе и очках без оправы.
– Я вас здесь раньше не видел, – сказал он.
Тогда мне подумалось, что я уже слышала этот голос, но человек был не знаком с первого взгляда.
– Мы здесь проездом, – ответила Ольга.
– Ваша правда, иначе бы я вас запомнил.
Теперь я точно вспомнила, где могла слышать этот голос. Это был «Ромео». Только в тот день он выглядел иначе… Я открыла было рот, чтобы заговорить с ним, но один его взгляд заставил меня этого не делать. Потом он перевел взгляд на пол.
– Вы обронили сверток, – вдруг сказал он.
– Что, простите? – спросила Ольга, глядя на него.
– У вас под ногами, – сказал он.
Мы наклонились, действительно лежал сверток под ногами у Ольги.
– Вы ошиблись, это не наш, – сказала моя знакомая.
Мужчина ухмыльнулся, поправляя шляпу:
– А я бы взглянул. Чисто из любопытства. Удачного дня.
Затем он ушел. Не обернувшись и, ничем себя не выдавая. Должно быть, он – фокусник – пронеслось у меня в голове, а это, наверняка еще одно письмо. На свертке было только имя – Джульетта.
Дрожащими руками Ольга развернула листок бумаги:
Я была в Стоунхендже. Однажды. Давно. Но это не важно.
А лицо моей знакомой сияло улыбкой. Интересно, знает ли она, что это уже сорок вторая? Или «Ромео» нарочно ее не считал, оттягивая конец этой истории? Ведь он всегда на шаг впереди. Сколько бы раз Ольга ни улыбнулась, он знает точно. Как он это делает? Не имею понятия. Но все эти вопросы мучают меня и теперь спустя несколько лет.
Ольга свернула письмо и положила в карман своей джинсовой куртки, хотя ранее она оставляла эти помятые листы там же, где находила, а сегодня забрала уже второе.
– Почему вы раньше их не забирали? – так испросила я.
– Раньше в моем сердце для них не было места, – ответила она.
Надо сказать, эти двое стоили друг друга. Они оба выдавали какие-то непонятные фразы, будто говорили на совершенно незнакомом мне языке. Но тем не менее, больше я ничего не спросила, мы продолжили путь в молчании.
– А ведь он прав, я никогда раньше здесь не бывала и не видела этой прелести, – произнесла Ольга, закончив читать, – Но как? Откуда он столько обо мне знает?
Она посмотрела на меня, будто у меня был ответ на этот вопрос. Я лишь пожала плечами. А потом она с любопытством стала рассматривать практически каждый камень, при этом что-то бормоча. Что-то, чего мне не было слышно. Я стояла на том же месте, наблюдая за ней, и вопросов в моей голове меньше не становилось.
Последнее письмо мы получили от библиотекаря.
– Тот мужчина оставил для вас столик и этот билет, – сказал библиотекарь, протягивая читательский билет Ольге.
Она лишь поблагодарила его, и мы прошли к столику. На нем лежала книга Джейн Остен «Гордость и предубеждения», а в ней записка:
– А кое в чем он ошибся, – улыбаясь, сказала Ольга, – моя любимая книга Джон Стейнбек «О мышах и людях».
Блеск в глазах и улыбка не сходили с ее лица. Она полюбила его. Действительно полюбила, а может, ей просто льстили его слова. Но от той скучающей и печальной женщины не осталось и следа. Передо мной стояла счастливая и вполне довольная своей жизнью молодая особа.