До побережья подсознанья,
Путь водный, каботажный будто дар,
Сокрытый смысл иносказанья,
Мистический трамвай – радар.
Границы тонкие между мирами
Границы тонкие между мирами,
Где явь тускнеет, будто старый холст,
Живые с мёртвыми беседуют часами,
Им вечный монумент, где Северный погост.
И сны реальнее, чем явь. В туманной дымке
Теряют очертания старинные дома.
И призраки бредут по городу ногами
Босыми, ноябрь гонит, где обнажённая Нева.
Они скользят по мостовым незримы
Сквозь гул машин и суету людей,
Их шёпот – ветер, а следы – дожди и зимы,
И память – в сумраке ночных огней.
Весь город, как мистический портал,
Условность времени, вселенского пространства.
С залива дует бриз и на Васильевский квартал,
Бег, продолженье бесконечного мытарства.
А может быть, свободы… Кто теперь узнает?
Лишь вьюга в арках одинокая поёт ответ.
И новый призрак без одежд тайком ступает
Туда, где для живых дороги нет.
И путь лежит сквозь дворики-колодцы,
Где эхо ловит каждый тихий стон,
Где даже солнце в небе не смеётся,
Единожды бросая блики, как урон.
Они проходят мимо окон сонных,
Где спят живые, видя сказки-миражи,
И в отраженьях стёкол затемнённых
Свои читают судьбы-чертежи.
Мосты разводят в Петербурге
Стальные альбатросы в пернатой высоте,
Корабль-призрак держит путь на Мурманск,
Стремится в Арктику и к вечной мерзлоте.
Где остров Врангеля: штормит и снегопад,
Холодное сияние, арктический маршрут –
Там души моряков, где серый ледопад,
Из странствий скит забвения обретут.
Или покой… Граница столь незрима,
И мы для них – как безграничный сон –
Скитальцев путь, движенье пилигрима
Под колокольный погребальный звон.
А Петербург поднимется, седой и вечный,
В туманах растворяя золотые купола.
И век несётся, нервный, истончённый,
Словно сжигает дни и судьбы всех дотла.
Но над гранитом и водой свинцовой,
Три Ангела, хранящих городскую тишину, –
Культурный символ на площади Дворцовой,
Свет озаряет на людей и всю страну.
Поэтический Санкт-Петербург
В Санкт-Петербурге – памятник пролётке,
Где Невский вечно движется вперёд,
Мосты, как руки, в кружевной решётке,
И звёзды призовут на творческий полёт.
И воскресает память в произвольном шаге,
В гранитной набережной – застывшая строка,
И тонет остров Каменный в архипелаге –
У Пушкина осенняя депрессия, тоска.
Дом на Садовой помнит Лермонтова,
Ахматова и Блок во глубине сердец живут,
Их строки – реки и зеркал небесная канва, 
