Светлана Орлова – Медиум в краю чудес (страница 6)

Рядом сидел Дмитрий, у него распухла щиколотка от вывиха.

— Кроссовок потеряла и сумку, — печально проронила я.

— Зато сама живая, — ответил Дмитрий и протянул мне поясную сумочку.

Я горячо поблагодарила его.

Оказывается, когда я гналась за лисой, сумка расстегнулась и упала в траву. Дмитрий нашёл пропажу и вернул мне.

У Никитича оказался острый охотничий нож. Соорудил из берёзовой коры что-то вроде лаптя для меня, примотал подошву к стопе тонкими веточками.

Ногу Дмитрия мы зафиксировали самодельной шиной.

— Что имеем, — сказала я, — Тряпичную туфельку с Дарьиной ляльки утащила лисица, единственная зацепка и та пропала. Где искать след девочки?

Глубоко вздохнула. Осмотрелась вокруг.

— Кукольный башмачок — единственная зацепка в этой загадочной ситуации, — рассуждала я.

— Дарья всё-таки дошла до камня, раз туфлю вы нашли здесь, — предположил Дмитрий.

Посмотрел на Никитича пристально и спросил: — А как ты рядом с болотом оказался?

— Да так, проходил мимо… — уклончиво ответил тот.

Замолчал Дмитрий. Заметила я, что ему плохо. Нога сильно распухла, болела. Бледный и поникший он сел на траву.

Мы находились в глухом и угрожающем лесу. Опасность и препятствия подстерегали везде нас. Плетёные ветви деревьев создавали мрачное полотно над нами, запутанные кусты и густая растительность оставляли много места для скрытых угроз.

«На что я сейчас способна в этом лабиринте зла и тайн?» — печально подумала я.

— Домой надо возвращаться, — сказал Никитич, — Небо заволокло тучами. Не ровён час, хлынет дождь. Да и какие вы сейчас искатели. Отдохнуть вам надо, привести себя в порядок. Мы дружно согласились с ним. Медленно поплелись обратно в Малаховку.

Зловещая лядина выглядела победителем. Тёмно-серые плотные облака закрыли небо, окутали мрачной пеленой. Похолодало. Ветер пронизывал кожу.

Наша троица еле-еле двигалась в деревню. Впереди шёл Никитич, мы с Дмитрием ковыляли за ним.

Ощутила, как порыв ветра проникали сквозь мокрую одежду и в самые глубины моей души. Не было ничего, кроме дикой природы, казавшаяся столь непокорной и неуловимой.

Вдруг загремел гром. Начался сильный ливень. Сверкнула молния, будто небеса развернулись, проявили природную силу. В душе моей кипела буря, а на небосклоне разразился весьма подлинный шторм. Волны дождя били в лицо, словно жестокие удары, и я почувствовала себя полностью раздавленной. Всё стало ещё хуже. Неожиданно ветер усилился, словно хотел пригнуть нас к земле, показать превосходство. И где-то вдали раздался грохот, настолько угрожающий, что у меня поползи мурашки по всей спине. Под мощными рокотами громов, молнии засверкали, прорезали тёмную пелену внезапной яркостью. Ослепительные и действительно опасные, словно острые мечи, направленные на меня. — Здесь молнии бьют в одно и то же место, — тихо вымолвил Никитич, шедший впереди.

Он наблюдал жёсткое представление природы. Его голос звучал едва слышно по сравнению с закатывающими громами.

Впереди мы увидели расколотое пополам дерево. — Берёза вспыхнула от удара молнией, разлетелась на две части, — объяснил Никитич. Он прошёл вперёд и сказал: — Держитесь подальше от дерева. Я услышала его, поняла. Именно в самые неожиданные и ранящие моменты жизни, когда мы уже считаем себя сломленными и разбитыми, судьба решает нанести ещё один удар. И всё, что остаётся, это смирится с насилием потоков, которые порываются одержать победу и заставить нас погрузиться глубже в пучину тьмы. Мы поспешили удалиться от несчастной берёзы. Дождевые капли и шипящие молнии пронизывали меня. Я чувствовала себя побитой подлинным присутствием беспощадной силы. Но я не собиралась поддаваться.

«Бороться буду до конца, пока разбушевавшийся стихия не перейдёт на мою сторону», — подумала я.

Мы добрались до деревни к семнадцати часам.

«Аркан Повешенный — предупреждение от таро. Чуть в болоте не ушла на дно. И Дмитрий получил травму», — рассуждала я в пути.

Ирина встречала нас на крыльце. Она беспокоилась о нас. Из окна увидела, как мы еле-еле тащимся по дороге. Шаги наши были тяжёлыми и неуверенными. Дмитрию становилось всё хуже и хуже. Лицо отражало усталость и истощение, ступать на больную ногу он не мог, опирался на палку.

Я сама выглядела жалко — мокрая, грязная, пропахшая гнилостным болотным духом. На ноге — самодельный лапоть, в котором трудно передвигаться. Только один Никитич бодро шагал впереди всех.

Я заметила в конце деревни чёрный микроавтобус. Сельчане толпились рядом. Открытая дверь автомашины приглашала к покупкам. Внутри продавцы расставили на коробках необходимые промышленные товары и продукты.

«Надо потом посмотреть, есть ли кроссовки в наличии», — подумала я.

Никитич попрощался с нами и направился к себе домой. А нас с Дмитрием на крыльце ждала обеспокоенная Ирина.

— Что случилось? — спросила она, — Почему вы в таком виде?

Я кратко рассказала о приключениях. Сначала о знакомстве с лисовиком и о найденной туфельке. Далее о трясине и сильном ливне со страшной грозой. Не перебивала Ирина, внимательно слушала. После этого занялась Дмитрием. Мастерски наложила на ногу повязку, а сверху холодный компресс.

— Теперь покой тебе необходим, Дмитрий.

Я отправилась в спаленку. Сняла с себя мокрую, зловонную одежду, переоделась в чистый спортивный костюм. Вынула тканевые белые кроссовки. Одинокий старый ботинок бросила в русскую печь.

Увидела, что на смартфоне прибавились сообщения от Глеба. Написала кратко: «Связь жуткая, подробно отвечу позже. Всё по плану».

Он прислал sms: «Точно всё хорошо? Волнуюсь. Не пропадай».

На обед позвала Ирина в семнадцать тридцать. Я впитала аромат кислых щей, когда переступила порог горницы. На столе величаво стоял большой медный чугунок, с вчерашними щами из квашеной капусты. Возле чугунка, складно уложенный, лежал душистый домашний хлеб. Свежий зелёный лук и укроп нарядно сияли на тарелке. Малосольные огурчики располагались в отдельной глиняной мисочке. Они идеально сочетались с душистой, рассыпчатой картошкой. Необыкновенный запах витал в воздухе, возбуждал аппетит и поднимал настроение.

Дмитрий отказался от еды. Ирина дала ему выпить травяную настойку, приготовленную по рецепту бабки Ульяны. Мы помогли ему залезть на печь.

За обедом я спросила Ирину: — Что за автолавка прибыла в деревне?

— По выходным приезжают из Пскова, останавливаются на ночь у бабы Наташи. Её дальние родственники. Необходимое привозят.

После сытного застолья отправилась к автолавке. Подошла ближе. Что-то показалось мне знакомым в автомобиле.

«Та самая машина. Она чуть не въехала на трассе в джип Дмитрия», — догадалась я.

Вокруг толпились покупатели, примеряли одежду и повседневную обувь. Приобретали хлопковые носки, сахар в мешках, соль, тушёнку, хлеб.

Я обошла микроавтобус, сфотографировала номерной знак на сотовый телефон.

Почувствовала дыхание позади себя. Обернулась, за моей спиной стоял крепенький стриженый мужчина со шрамом на левой щеке.

— Потеряла чего? — нагло спросил он и прищурил серые глаза.

— Да, кроссовок обронила. Хочу новые купить, — нашлась я, что ответить, и спрятала телефон в сумочку.

— Пойдём, покажу. Размер какой нужен?

— Тридцать девять — сорок. Ваша машина?

Он оглядел меня полностью, словно оценивал. Или изучал.

— Моя. Есть у меня одна пара, как раз на тебя будет.

Залез в автомобиль, порылся среди упаковок с обувью и достал белую обувную коробку.

— Держи.

Я открыла, — высокие кроссовки сорокового размера.

— Сколько стоят?

— Тебе за три семьсот отдам, — сказал он и ухмыльнулся.

Надела, как раз по ноге.

— Дороговато, производство — китайское? Не кожа. Уступи, пожалуйста.

Не заметила, как перешла с ним на «ты». Он почесал затылок и сказал.

— Ладно, сто рублей уступлю. Понравилась ты мне, — он ехидно засмеялся.

— Берёте или нет? — вмешалась крашенная полногрудая блондинка, — На эту модель большой спрос. Одна пара осталась. Для другого человека отложили.

— Да, — ответила я, быстро вытащила пять тысяч.

— Рита, дай сдачу тысяча четыреста, — сказал он

— Сейчас, Толик.