Светлана Ольшевская – Ведьмин бал (страница 95)
– Нет, – развела руками я. – Это вообще-то он сам вышел на контакт, позвав меня туда, где сейчас находится. Хотя я этого совсем не помню. А сама я не могу…
– Ладно, – она вскочила, прошлась по комнате, снова откинулась в кресле, а потом еще раз вскочила и прошлась. – Ладно! Ложись-ка спать.
– Постой, – воскликнула я. – А что, если наш школьный подвал и есть тот самый проход?
Ника покачала головой:
– Сомневаюсь. Мы его, конечно, вскроем, но не думаю, что все так просто…
Глава 28
Казак Иван Хмара
Утром никаких «серьезных разговоров» не состоялось. Когда я встала, то увидела в окно, что бабушка и Ника стоят во дворе и со скорбным видом смотрят на дом. Слегка встревожившись, я накинула куртку и выбежала к ним.
– Что случилось?
Мне не ответили, но когда я повернулась к дому, то все и так поняла. По всему периметру белоснежных стен, вверху, под самой стрехой пролегала горелая черная полоса. Да и сама стреха местами была в обугленных пятнах.
– Вот так да! – вырвалось у меня. – Он и правда чуть дом не спалил!
– Под счастливой звездой кто-то из вас родился, дурехи, – проворчала бабушка. Похоже, Ника уже все ей рассказала. Интересно, и про Вилора тоже?
– Теперь белить будем? – робко спросила я, непонятно почему чувствуя себя виноватой.
– Да ну, кто ж в феврале белит? – махнула рукой бабушка. – Это весной уже. А пока будем своей хатой пугать соседей. Даже не знаю, что им сказать. А я-то думала, все это сказки… С ума сойти! Рассказать кому…
Она хмыкнула, озорно тряхнула головой и пошла в дом.
– Тань, тебе это… ничего сегодня не снилось? – взволнованно спросила Ника.
– Нет, ничего.
– Ну что ж, будем ждать.
По правде говоря, я слукавила. Какая-то дрянь привиделась, я уже не помнила подробностей. Но я ведь знала, чего ждет Ника, а этого как раз и не было.
День прошел славно. Бабушка расхаживала по дому веселая, и даже Ника в кои-то веки улыбалась. Мы убрали следы вчерашнего беспорядка, а дырку в двери чулана я заклеила старым плакатом. Потом опять уселись вышивать, а бабушка пекла пирожки.
– Сегодня вы нам никаких новых вышивок не покажете? – спросила Ника, когда пирожки были готовы.
– Ну, внучечки, все, что есть, я вам уже показала.
– Тогда нельзя ли нам еще раз посмотреть те, последние вышивки. Ну, где портреты.
– Пожалуйста, – и бабушка вынула из шкафа знакомый пакет.
Ника взяла самые новые и стала их внимательно рассматривать с обеих сторон.
– Изучаешь технологию? – догадалась я. – Ну, так ты с бухты-барахты все равно не вышьешь. Тут схема нужна, есть же программы для схем. Берешь любую фотографию…
– Фотографию? – Ника со странным выражением посмотрела на меня. И снова принялась рассматривать портреты.
А я вынула из стопки вышивку с изображением казака. Чем-то он меня зацепил, этот казак. Наверное, своим странным оружием – ну не видела я, хоть убей, такого оружия никогда и нигде. Исключением был лишь мой сон, которому я до сих пор не верила.
Впрочем… зачем я обманываю себя? Казак заинтересовал меня тем, что был мне знаком. Именно так. Хотя изображение было больше похоже на детский рисунок, но эти усы с лихим изгибом, эти густые косматые брови и острый взгляд темных глаз я однозначно где-то видела. Только не могла припомнить где. Человек с топориком из моего сна выглядел иначе, да и не во сне я этого казака видела, а наяву, причем недавно… Но как это могло быть наяву? Может, он был и характерник, но разве они могут путешествовать во времени?
Я глубоко задумалась и не заметила, как замерла с вышивкой, которую держала перед собой на вытянутых руках, вперив глаза в рисунок. И вдруг нечеткие, выцветшие контуры стали меняться, проясняться, детская картинка на моих глазах трансформировалась во вполне четкое изображение живого человека. Я даже удивиться не успела, а словно в трансе, сидела и смотрела, как он шевельнулся, повернул лицо ко мне, хитро подмигнул, ловко подбросил в руках топорик… и снова стал вышитым изображением, выцветшим от давности лет.
Я с шумом выдохнула и положила вышивку на стол. Ничего ж себе! Возможно, я настолько перенервничала, что бредила, или же мне банально померещилось, – но теперь я его узнала!
Это был казак, который снял меня с поваленного дерева над ручьем. Иван Хмара…
Вот и решилась загадка.
Но вместе с тем на душе стало тревожно. Думалось, что он показался мне не просто так, а явно хотел о чем-то предупредить. И подбодрить…
Но ведь все было кончено, от огненного змея мы успешно избавились. Что же еще может случиться?
Холодок пополз по моей спине. Ольга? Может быть, это она упырем явится ночью к нашему дому? Но Ника говорила, что круг из освященной соли она не преодолеет. Или все же преодолеет?
А если не она, то что тогда?
Или я слишком себя накручиваю, а на самом деле мне просто померещилось, да и все?
Ну уж нет. С дерева он снял меня взаправду. А значит, и то, что я сейчас увидела, было по-настоящему! Вот так, и не иначе!
Впрочем, время шло, и ничего плохого не происходило. Ника все разглядывала портреты, что-то записывала и зарисовывала в тетрадке найденными у меня в шкафу цветными карандашами. А я дошила свою салфетку и взялась за следующую.
Вечером явились ребята, всей компанией, еще и каких-то новых привели. Пришел и Петро.
В этот раз Тарас не взял музыку, что-то там в аппаратуре сломалось, зато он сообщил: завтра будут чинить электричество. И эта новость развеселила всех получше любой музыки. А Даринке никакой музыки и не требовалось – она стала напевать и выстукивать ложкой по столу какой-то задорный танцевальный ритм так весело, что Оксана с хохотом пустилась в танец, потянув за собой своего кавалера, к ним присоединились и другие.
Петро поманил меня за дверь, и едва мы остались одни, спросил тревожно:
– Ну как там Ника?
– Нормально. Ходит улыбается. Все прошло. А как там… Ну, в общем, мне после того похода на кладбище страшно на улицу выходить.
– Не бойся. Мама ходила к священнику, он у нас толковый, и еще к кому следует… Ольга больше никого не потревожит.
Он с грустью опустил глаза, и я решила не задавать ему никаких вопросов. Потому что ответы на них, как я догадывалась, были малоприятны и ему, и мне.
– А я боялся, что вы сегодня уедете, – прервал молчание Петро.
– Нет, мы еще немного побудем здесь. Пока карантин не закончится.
В его глазах промелькнула радостная улыбка.
– А признайся, – усмехнулась я, – какую вышивку ты заказывал у моей бабушки?
– А вот не признаюсь!
– Ах, вот ты как! – я состроила строгую мину. – Тогда возьму и завтра уеду!
– На чем уедешь – на пешкарусе? – усмехнулся он. – На станцию-то как ты без меня доберешься?
– А я дядь-Юру попрошу!
– А я ему все колеса проколю!
– Ему? А может, его машине? – дурачилась я. – Ой, а Ника свое окошко для кормежки плакатом заклеила, с часами. Чтоб кормили по часам, надо полагать!
– Как вспомню! – Петро поморщился. – Ох и страху натерпелись…
– Ага. А бабушка еще потом и подумала про нас непонятно что.
– Ну, знаешь ли! – он принял солидный вид, будто собирался изречь что-то мудрое. – Твоя бабушка, конечно, глуховата. Но не слепая ведь!
– Ах ты!..
В этот вечер гости задержались у нас надолго, чему я только была рада. Мы с Петром еще долго хохмили и дурачились, вернувшись к остальной компании. На душе было легко и весело.
Наконец, ребята стали прощаться, и я предложила Петру:
– Давай я тебя провожу!
– А назад одна, что ли, будешь добираться? – он недоуменно прищурился.
– А назад ты меня проводишь!