Светлана Ольшевская – Прогулка в мир тьмы (страница 6)
Хорошо еще, что у меня хватило ума не сказать им, что он вампир. Тогда бы точно сочли или чокнутой, или помешанной на вампирских сагах. Которые я, кстати, даже не смотрела.
Спасибо, хоть мама понимает. Она, так вышло, знает все. И про Вилора тоже. Она знает, как я в тот роковой вечер, обезумев, долго бродила, искала под дождем его следы, пока мама не разыскала меня и не увела домой. Мне тогда хотелось найти хоть что-то, что напоминало бы о нем. Казалось от отчаяния, что если ничего не найду, то мы никогда больше не встретимся…
Не нашла. И остался мне на память только амулет на шее. А еще – старая, покосившаяся автобусная остановка, где мы встречались, да заброшенный домик в конце девятнадцатого поселка, в котором Вилор находил себе дневное пристанище. И все. Ушел, и не осталось ничего – как и не было. Будто приснилось. А жизнь продолжалась, и продолжалась благополучно, словно в утешение подкидывая мне подачки. Это было обидно и несправедливо.
Я отвергала эти ее подачки, зло и упрямо цеплялась за память. Каждый день после уроков в любую погоду шла к старой остановке, стояла там какое-то время, а потом, обогнув поселок, топала к четырем заброшенным развалюхам, которые доживали свой век на отшибе, отделенные от поселка небольшим пустырем.
Второй домишко справа, с ободранной побелкой на стенах и выбитыми окнами. Сюда Вилор привел меня когда-то, чтобы отдать амулет. Я заходила внутрь, неторопливо шла на кухню. Сиротливые голые стены, полуразрушенная печь, дыра в полу, где была выбита доска… Весь мир менялся, но здесь все оставалось как тогда, в те лучшие в моей жизни дни. Они мне не приснились, нет – они были! Хоть жизнь и пыталась стереть саму память об этом.
А потом дряхлый навес остановки повалило бурей, а брошенные дома снесли бульдозером. На их месте разровняли площадку, и вскоре там вырос гламурный двухэтажный особняк, который обнесли высоким ажурным еврозабором. И дорогу туда устелили новым асфальтом – вместо старого и разбитого. Облагородили. Красиво. Эстетично. Любуйтесь…
Я тогда плакала. Это место успело стать для меня привычным и родным, в каком-то роде только моим. А теперь я потеряла последнее, что еще оставалось. Ну зачем, зачем кому-то понадобилось именно здесь строиться?! Мало им было пустырей по городу?
Я ненавижу этот дом. Гламурного европейского типа, идеально гладкие оранжевые стены под красной черепичной крышей, окна в вычурных рамах. Нечто ненастоящее, рекламное, инородное для нашего поселка. Домик куклы Барби, иначе не скажешь. На месте моей развалюхи…
В нем теперь семья живет. Взрослых я и не разглядела толком, они пешком не ходят, на машинах ездят с тонированными стеклами. А вот сына их видела, разгуливает вечно в наушниках. Красавчик, модник, с оригинальной стрижкой и правильными чертами лица, моих где-то лет или чуть старше. Я даже знаю, как его зовут – Саша. И тоже тихо ненавижу. За то, что занял не свое место. За то, что живет в этом доме. Да и просто он мне не понравился с первого взгляда. Бывает так.
Я, наверное, злая и несправедливая. И сколько раз давала себе слово не ходить больше туда! Но изредка нет-нет да и снова ноги сами несут по старой памяти.
Отчаявшись согреться, я прошла в ванную и встала под горячий душ. Вот это помогло. Могильный холод хоть и медленно, но все же ощутимо покидал мое тело, кровь горячими струями пробежала по ледяным пальцам.
Надо сказать, поначалу все казалось мне не таким уж страшным. Думала – найду в интернете информацию о нижнем мире, – ведь в интернете чего только нет! – да быстренько выручу Вилора оттуда.
Но все оказалось не так просто. В интернете о нижнем мире нашлись только сказки и полузабытые мифы, на практике совершенно бесполезные. Их герои запросто шастали в нижний мир, гасили там чудовищ и видели всякие чудеса, но путеводителя по тем местам, к сожалению, не оставили.
Я тогда принялась искать гадалок, знахарей, экстрасенсов. Они мне нагадали пару десятков разных судеб, восемь раз находили у меня порчу и трижды бесплатно снимали ее, а одна злобная старушенция пообещала навести. В общем, все было очень занимательно, но о нижнем мире они или не знали, или не хотели говорить.
Я не прекращала поисков, со временем стала знатоком по части мистики, но того, что мне было нужно, не узнала. Тогда я подумала, что если есть вход в нижний мир – а ведь должен быть, древние герои как-то же туда попадали! – то это наверняка местечко с аномальной славой. И я стала искать такие места и вообще все, что имело отношение к нечистой силе. Мой кулон помогал мне их вычислить, с тех пор как я его ношу, у меня интуиция обострилась до предела.
Несколько раз крупно рисковала – как тогда, у Танькиной бабушки, – но снова без толку. Теперь я имею приличный опыт борьбы с нежитью. Одна драка с упырем чего стоила…
Но о нижнем мире – по-прежнему ничего. И я просто не знаю, что делать. Испробовала уже все, что можно, осталось только сидеть и ждать, пока судьба не смилостивится и не предоставит шанс.
И вдруг – этот сон. Неужели… что-то случится? С тех пор как я ношу сторожевой знак, моя интуиция меня еще ни разу не подводила. Должно что-то произойти, должно!
Я вернулась в свою комнату и принялась перекладывать учебники в большой черный пакет, который моя веселая мама именует «труповозкой». Собрала, вышла из подъезда. Все мои мысли невольно вертелись вокруг сегодняшнего сна, и я сама не заметила, как по незабытой привычке свернула не к школе, а туда, где когда-то стояли развалюхи.
Опомнилась, когда уже была на месте. Остановилась. Ну, и зачем я сюда пришла? Теперь тут все чужое, гадкое. Асфальт, красная черепичная крыша коттеджа, еврозабор, за которым цветут неизвестные мне экзотические растения. А когда-то там росла сирень…
Все, что здесь осталось моего – старая акация в сторонке да куст шиповника рядом с ней. Почему их не убрали, чтобы разбить на том месте унылый стриженый газон, – ума не приложу.
А шиповник и не догадывался, насколько ему повезло, – привольно раскинув во все стороны ветки, густо покрытые душистыми нежно-розовыми цветами, он радостно встречал лето. Казалось, и меня приветствовал тоже – дикий, красивый, никогда не знавший стрижки…
В этот момент ворота плавно отъехали в сторону, и из двора вырулила серебристая иномарка с затемненными стеклами. Я машинально подняла «труповозку» повыше и отступила за куст шиповника, а машина медленно проехала мимо меня и свернула за поворот. Не разбираюсь я в машинах, но эта была явно крутая, в кино похожие видела. Внутри салона трудно было что-то разглядеть, но все же мне показалось, что к стеклу заднего сиденья прильнуло лицо этого противного Саши в его дурацких наушниках.
А следом выкатил другой автомобиль, уже попроще, красного цвета, и стекла не тонированы. За рулем сидел щуплый пожилой дядька с залысиной, а на заднем сиденье громоздились тюки и дорожные сумки. Отдыхать, наверное, Сашеньку повезли.
Вообще, как я успела заметить, к этому двору время от времени подъезжали самые разные машины. Буду теперь знать, которые из них хозяйские. Хотя зачем мне это нужно? Я вышла из-за куста и, не оглядываясь, быстро пошагала прочь. Хватит страдать дурью! Ни дом, ни участок мне не принадлежат, мальчик Саша ни в чем не виноват, а мои претензии, мягко говоря, безосновательны. И делать мне здесь впредь совершенно нечего!
От этих мыслей меня отвлек шум и возня со стороны пустыря рядом с ненавистным мне домом.
– Во зараза! Клюется!
– А ты его палкой, палкой! Будет знать!
– Ну, держись, тварь!
Раздался глухой звук удара и следом другой звук, резкий и пронзительный, похожий на вскрик какой-то птицы. Я задвинула «труповозку» за дерево и полезла напролом через мелкий, но колючий кустарник, который рос на пустыре со стороны дороги.
Звук удара повторился, а в следующий момент я возникла из зарослей перед самым носом у трех мальчишек. Старший был годами, как я, двое других чуть моложе, и один из этих двоих держал в руках палку. Второй обтирал платком окровавленную кисть. В высокой траве перед ними что-то шевелилось, и все трое с интересом глядели туда.
– Гляди, еще трепыхается!
– Давай, Эдька!
Пацан снова замахнулся палкой, и я закричала:
– А ну не троньте!
Парень постарше бросил мне через плечо:
– Брысь отсюда, пока не получила.
Тот, что с палкой, на миг замешкался, и мне этого хватило. Не вступая в дальнейшие словопрения, я метнулась к ним, повалила одного подножкой, у второго выхватила палку, и все три малолетних отморозка поочередно получили ею по голове. Эдька сразу дал деру, а тот, что постарше, попытался отбиваться, но я с первой секунды поняла – боец из него никакой – и без труда повалила его на землю. После чего бросилась к их жертве. Это оказался черный птенец – не слишком маленький, но еще и не взрослый, однако очень крупный. Я не знала, что это за птица, я ничего не смыслю в орнитологии. Видела только, что у него перебито крыло и что-то неладное с ножкой.
В этот момент пацан, которого я свалила первым, подскочил и бросился наутек по пустырю, а следом дал деру и старший. Впрочем, убегали они в разных направлениях. Надо же, как берегут свою любимую холеную шкуру, при этом так запросто распоряжаясь чужой жизнью!