Светлана Ольшевская – Прогулка в мир тьмы (страница 16)
Я выглянула в окно, потом посмотрела на часы и на Сашу:
– Хоть бы до ночи прекратилось!
Саша поднялся с диванчика.
– Не знаю, чем я вызвал твой гнев. Вряд ли это из-за моего дурацкого падения. Но если я тебя так раздражаю, то лучше мне уйти прямо сейчас.
Это было сказано без обиды, мягко и понимающе. Тут во мне вновь взыграла совесть:
– Сиди, умник. Я просто… не в настроении сегодня. Да и вообще я злая.
– А твои друзья сказали, что ты добрая, – Саша улыбнулся и сел на место.
– Они пошутили.
– Интересно, у нас в городе тоже дождь? – задумчиво произнесла Лилька, отставляя гитару.
– Это мы сейчас узнаем, – Колька хмыкнул и вынул мобильник. – Алло, Морозова? Привет! Как погодка?.. Дождь и темень? Ну прямо как у нас. Ты где там?.. Дома? Одна? Понятно. А вот представь: ты дома одна, дверь заперта, а ключ куда-то задевался, и вдруг ты понимаешь, что в ванной кто-то есть. Он сидит тихо-тихо, но ты знаешь, что он там есть. Что ты будешь делать?
Мы притихли, с интересом уставившись на Кольку.
– Да я не пугаю, – продолжал он. – Просто говорю – предположим, там кто-то есть. Не взаправду, хотя как знать… Ладно, могу и прекратить. Только он от этого никуда не денется!
Последовавшие за этим выражения в трубке услышали даже мы.
– Ладно, можешь бросить трубку, дело твое. Но тогда ты останешься совсем одна – конечно, за исключением того, кто прячется в ванной… Все, все, молчу! Но пока мы с тобой разговариваем, он ведь мог и на кухню перебраться… Хорошо, хорошо, давай о другом. Кстати, ты за шторку в ванной заглядывала?
На том конце все-таки бросили трубку.
– Через полчаса позвони, узнай – с ней все в порядке? А то вдруг там спрятался не безобидный почтальон, а какой-нибудь учитель алгебры, – посоветовала я, и только теперь все грянули хохотом.
– Ай да страшилка! Ты просто мастер народ пугать! – Наташка потрепала его по голове. – Кстати, мне на днях такой случай рассказали. Точнее, тетя Маша рассказала маме, они не думали, что я слышу. В общем, тетя Маша работает уже лет двадцать, даже больше, в страховой компании.
– Ой, страшно-то как! – громко прошептал Егор, схватил от Кольки подзатыльник и умолк. А Наташка продолжала:
– Это было очень давно, буквально в самом начале работы компании. Начало девяностых было, да. Приходит к ним однажды бабулька. Такая ухоженная, с претензией на моду старушка, говорит елейно-вежливо. Документики, страховочка, деньжатки. И просит застраховать жизнь зятя на свое имя.
– В смысле?
– В смысле, если в течение пяти лет зять умрет, то она получит страховку, и немалую. Принесла все справки – зять этот был молодой, здоровый.
– Глупая, что ли? – не смолчал Егор. – Да он, наверное, еще ее переживет!
– А вот и нет. Проходит буквально два месяца, хлоп – у зятя инфаркт. И получила бабка приличную сумму.
– Так, может, это она его…
– Велось расследование, но в его смерти не нашли ничего криминального. А бабка, едва успела получить деньги, как тут же пришла страховать свою дочь! И снова так приторно, с улыбочкой – оформите страховочку…
– Тоже на свое имя? – осведомился Саша.
– Да! И буквально через месяц ее дочь сбила машина! Теперь уже расследовали – чуть землю носом не рыли, но снова никакого криминала не нашли. Водителю стало плохо за рулем, это доказали, а ту бабку он и знать не знал, проездом был в городе, из Челябинска в Ужгород ехал!
– Бывают же совпадения, – задумчиво сказала Лилька.
– Может, и совпадение. Да только бабка не унялась, внука пришла страховать, который круглым сиротой остался! Сотрудницы попытались воззвать к ее чувствам, говорили: неужели вы не видите, что какой-то злой рок тяготеет над этим страхованием! А старушка так елейно улыбается – прикиньте, только дочь похоронила, а улыбается! – и говорит: не ваше это дело, миленькие, ваше дело договорчики заключать, вот и делайте, что положено.
– Я бы не стала, пусть хоть выгонят! – воскликнула Лилька.
– Вот и они отказались. И что вы думаете – через какое-то время к ним пришла новая сотрудница, которая об этом ничего не знала, так бабка к ней как-то просочилась и застраховала-таки внука.
– И что с ним случилось? – повернулся к ней Саша.
– Вот этого я не расслышала – тетя Маша говорила тихо, а переспросить нельзя. Третьей смерти не было, и страховки бабка не получила, но что-то там все же произошло. То ли без вести внук этот пропал, то ли его кто-то забрал.
– Забрал? – переспросил Саша.
– Не знаю, – развела руками Кремнева. – Не расслышала.
Я подошла к окну, выглянула. За черной тучей виднелось вдали ясное небо. Скоро дождь должен прекратиться.
– А моя мама рассказывала когда-то, – неожиданно начала Лилька. – Она выросла в Девятнадцатом поселке, мы все там жили до недавнего времени. В годы ее детства в глубине огорода лежала большая поленница из старых бревен и досок, еще с войны. И среди детворы ходили страшилки, что за той поленницей живет привидение. Мама боялась, когда стемнеет, даже близко подходить туда. Но любопытство не порок – договорились однажды с ребятами, засели затемно в старом сарайчике неподалеку и стали ждать. Долго сидели, смотрели на черные очертания поленницы на фоне неба… и вдруг видят – из-за нее вышла человеческая фигура. Сгорбленная, скрюченная, она медленно проковыляла мимо них и скрылась с другой стороны поленницы. Тут всем стало страшно, они с криком выбежали из сарая и бросились в дом. Родители ее отругали, а потом заявили, что их уже достали эти страшилки, и тем же летом убрали поленницу. Решили там грядку сделать, начали копать и… нашли.
– Что нашли?! – пискнула Кремнева, прижимаясь к Кольке.
– Останки солдата времен войны. В войну, говорят, наш поселок от боев и бомбежек сильно пострадал. В дальних дворах даже могилы есть – где погибли солдаты, там их и похоронили.
– Не может быть! – воскликнул Егор.
– Пойдем на улицу Матросова – покажу, – ответила Лилька. – На Суворова еще есть в одном дворе. Но этого солдата перезахоронили на кладбище и с тех пор больше привидений не видели.
– Вот это да! – протянул Колька.
– Слушайте, вы серьезно во все это верите? – обратился к нему Саша.
– Ты полагаешь, моя мать врала?! – грозно привстала Лилька.
– Нет, что ты, – миролюбиво ответил он. – Я не спорю, что твоя мама что-то там увидела. Конечно, это мог быть какой-нибудь шутник, а насчет останков – просто совпадение. Но я сейчас не о том. Вы правда верите во всякую мистику?
– Конечно, верим, – за всех ответил Егор. – Мы тут и сами кое-что повидали, так что пришлось поверить.
Все закивали, Саша удивился. Я только криво усмехнулась.
– Но больше всего с такими вещами приходилось сталкиваться Нике Черной, – сказала Кремнева, кивнув в мою сторону. – Уж она всякой чертовщины повидала – мама не горюй! То, что мы сегодня тебе о ней рассказали, – далеко не весь список ее похождений.
– Так вот как полностью зовут мою спасительницу – Ника Черная? – галантно улыбнулся мне Саша.
Вообще-то полностью меня зовут Никандра Чернореченская, это уже в школе сократили. Но объяснять было лень, и я молча кивнула.
– Она нас тогда всех спасла, – продолжил Колька. – Ты расспроси ее – она тебе такое расскажет, что ты и не поверишь! Но это правда.
– Ага, про огненного змея я бы и сама не поверила, если б кто чужой рассказал! – подхватила Кремнева.
– Вот ведь языки без костей! – вырвалось у меня. – Все растрепали!
Все виновато потупили глаза.
– Ты не обижайся, ладно? – ответила Лилька. – Мы же не кому попало болтали!
Я снова бросила взгляд на окно. Дождя уже не было, небо на глазах прояснялось, хмарь сменял чистый и тихий летний вечер. Но теперь моя злость прошла, и мне было уже безразлично, уйдет этот Саша сейчас же или побудет тут еще пару часиков. С моими друзьями он явно нашел общий язык. Нормальный пацан, вовсе не такой, как я его в своей предвзятости представляла.
– Ну, – сказал он. – Ника вряд ли сейчас захочет рассказывать эти истории…
– Верно угадал, – я флегматично смотрела мимо него.
– Тогда я вам сейчас тоже расскажу страшилку! – Саша встал, обвел взглядом ребят и таинственно начал: – Это было несколько дней назад, когда мы с семьей собирались ехать на дачу. Выехали на машине из двора, и вдруг я смотрю – в черной-черной тени куста стоит девочка во всем черном-черном и смотрит на меня так злобно, что мне аж страшно стало. А в руках у нее был большой пакет, и тоже черный-черный.
Все недоуменно уставились на него, а я не выдержала и прыснула. Ну надо же, заметил. И неужели я действительно смотрела так злобно? Не понравилось мне это словцо в его рассказе, но я не люблю придираться к словам. А черный пакет… Ах да, «труповозка», как называет этот пакет мама, я несла учебники сдавать.
– К твоему сведенью, – сказала я серьезно, – это был пакет-«труповозка».
Тут уже у Саши округлились глаза.
– И что в нем было?
– То, с чем я навеки простилась, а потому спешила избавиться без сожаления. Не будем об этом, ведь среди нас слабонервные девушки имеются, – мрачно процедила я.
Саша смотрел ошалело. Ага, испугался! Я пожала плечами: