Светлана Ольшевская – Прогулка в мир тьмы (страница 10)
– О, явились, голубчики! – услышала я гневный женский голос, едва вошла во двор. Вот так новости – у входа в дом стояла незнакомая толстая тетка пенсионного возраста с густыми темными бровями и двойным подбородком. Уперев руки в бока, она смотрела на нас зло и недовольно. А рядом с ней возвышался колонной высокий худой мужик с не менее хмурым лицом.
– Ну наконец-то! – продолжала тетка. – А то мы уже собирались идти вас искать по лесу!
Нас что, с кем-то спутали? Или мы не туда зашли? Да нет, дом вроде бы наш, вон и Егор в дверях стоит с виноватым видом…
– А вы, собственно, кто такие и что тут делаете? – я сделала шаг вперед.
– Кто мы такие?! – всплеснула руками толстуха. – Я, между прочим, Александра Ивановна, для вас – тетя Шура. Мне поручили приглядывать за домом и за вами. Мать не говорила разве?
– Говорила…
– Ну вот. Гляжу, достанется мне мороки! «Они умные, они хорошие», – передразнила она кого-то. – Уже вижу, какие умные – слоняются до полуночи неизвестно где. Собиралась с участковым вас искать! – она кивнула на мужика.
Я смутилась:
– Здрасте…
– Здрасте, – он подошел поближе, внимательно окинул нас цепким, колючим взглядом. – Отлично. Еще пять малолетних обормотов на мою голову. Приедут вечно такие умные да хорошие, а потом то драка с тяжкими телесными, то в лесу без вести пропадают, то в озере тонут. Был поселок как поселок, теперь дачники эти понаехали – стало весело!
– Ну, мы не собираемся ни драться, ни тонуть, – подал голос Колька.
– Так и никто не собирается, – словно маленькому, ответил участковый. – А статистика растет. Ладно. За ручку я всех водить не могу, поэтому вот вам мой номер телефона, – он вынул блокнотик, записал номер на листке и протянул Кольке. – Если вдруг что-то случится… Меня зовут Сергей Павлович. И просьба впредь так допоздна не загуливаться.
– Извините, – съязвила я. – Мы не знали, что тут места такие… криминальные.
– Да нет, – он стушевался. – В основном здесь спокойно. Но мало ли что…
Участковый попрощался и вышел. За ним, сердито ворча, утопала и тетка Шура.
– Вот вам и «никакого контроля»! – рассердилась Наташка, поднимаясь на высокое деревянное крыльцо. – Сейчас еще вещи разбирать, а я так устала и есть хочу!
– Действительно, противная тетка, – согласился Колька. Я только вздохнула – мне эта дама тоже не понравилась.
Егор посторонился, пропуская нас внутрь. К моему удивлению, с кухни доносился аппетитный запах, и когда мы туда вошли, на печке обнаружилась большая кастрюля с борщом и вторая поменьше, с тушеной картошкой.
Глаза Кремневой радостно заблестели:
– Не знала, Егор, что ты готовить умеешь!
– Прикинь, я и сам этого не знал! – хохотнул Егор. – А приготовила обед тетка Шура, что сейчас была. И я, знаете, еле вас дождался – садимся за стол, что ли?
Стряпня оказалась великолепной, и настроение у всех моментально улучшилось. Даже Наташка сразу раздумала жаловаться на нарушение нашей личной свободы. Да и я подумала, что нет худа без добра.
После ужина мы разобрали вещи и попутно исследовали дом. Он, как я уже говорила, стоял на склоне, врезаясь в него, и с одной стороны у дома был один этаж, а с другой два. Входа тоже было два – с одной стороны на первый этаж, с другой – сразу на второй, который с этого боку выглядел первым. Но, учитывая небольшую чердачную комнатку, можно было амбициозно заявить, что нам достался трехэтажный особняк. Первый этаж по понятной причине имел окна только с одной стороны – в гостиной и кухне и одно маленькое у входа.
Гостиная, куда мы первым делом зашли, оказалась большой, обставленной простенько и уютно. Беленый потолок, хрустальная люстра, на стенах бежевые обои в ромашку, и шторы зеленые тоже в ромашку.
– Симпатичный домик, – одобрила Кремнева. – Правда, этой мебели уже, наверное, лет триста. Хорошо хоть, телевизор есть.
– Мебель нам оставила прежняя хозяйка, – ответила я. – А работает ли телевизор, надо еще проверить, ему явно тоже лет триста.
– Зато поломать не жалко, – Егор подошел к телевизору и взялся за пульт.
– Потом поломаешь, – я дернула его за рукав. – Сначала осмотрим весь дом.
Егор со вздохом отложил пульт, и мы вышли в коридорчик.
В конце этого коридорчика Колька обнаружил еще одну дверь. Она была заперта, но ключ висел тут же, на старой железной ручке.
– А здесь что? – Колька схватил его и сунул в скважину.
– Наверное, какая-нибудь кладовка, – предположила Лилька.
Пара громких щелчков – и дверь открылась. На нас дохнуло застоявшимся воздухом, хранившим сладковатый запах жилого помещения. Внутри было темно. Колька первым шагнул внутрь и щелкнул выключателем.
Под потолком вспыхнула лампочка на проводке, без плафона. Это оказалась небольшая комната – без окон, зато с мебелью. Шкаф, стол со стулом, диван. Здесь на стенах не было никаких обоев – только старая, потемневшая от времени побелка. Мы дружно ввалились внутрь, исполненные любопытства.
– Комната без окон – оригинально! – Лилька огляделась по сторонам.
– Ну конечно, без окон, – ответил Егор, выдвигая ящики комода. – Окна в гостиной напротив, а прямо за этой стенкой земля, дом-то на склоне стоит.
– Склеп какой-то, – передернула плечами Наташка. – Здесь что, кто-то жил?
– Не знаю, там ничего интересного, – Егор задвинул ящики на место. – Книжки старые и всякий хлам. И правда, на склеп похоже.
Колька сделал страшные глаза:
– А это и есть склеп! Здесь по ночам ходят страшные скелеты, бряцая цепями, а чья-то неупокоенная душа горько стонет о своей печальной судьбе!
– Иди ты, мне теперь страшно! – взвизгнула Наташка и попыталась его стукнуть.
Я задумалась. Не нравилась мне эта комната совершенно. Но, наверное, лишь потому, что я очень сильно не люблю помещения без окон. Навидалась, знаете ли. Однако сторожевой знак молчал, стало быть, ничего опасного.
– А ведь, судя по обстановке, здесь и правда кто-то жил, – вслух подумала я.
– Бывают же странные люди! – заметил Егор.
– А может быть, здесь жил кто-то, кому противопоказан солнечный свет, – не унимался Колька.
– Как это – противопоказан? – удивилась Лилька, а я напряглась.
– Ну, есть болезнь такая – порфирия. При ней на солнечный свет аллергия и гемоглобина не хватает… – Колька запнулся – похоже, на этом его познания о данной болезни исчерпывались. – В общем, когда-то таких людей путали с вампирами. А может, – он снова сделал страшные глаза, – может, здесь и жил вампир! А что, если и сейчас живет, – лежит в гробу где-нибудь под полом? Если только это можно назвать жизнью…
Девчонки попятились к двери, опасливо озираясь по сторонам. А мне стало горько и тоскливо.
– Все, посмотрели? – процедила я. – Ничего интересного не нашли? Выходите давайте.
Дважды просить не пришлось. Ребята быстренько выскочили из комнаты, и я снова заперла ее на ключ.
Зато второй этаж всем понравился. Четыре маленькие комнатки с кремовыми обоями на стенах и яркими цветастыми занавесками на широких окнах радовали глаз простой и уютной обстановкой. Ребята тут же стали выяснять, где будут чьи апартаменты. В итоге каждый занял по комнате, а обо мне в пылу спора они, конечно же, забыли. Ну и ладно – в конце концов, я не гордая, могу и в кухне на диванчике пристроиться.
В последнюю очередь мы поднялись в чердачную комнатку. Здесь был наклонный потолок и два окна, выходящие в разные стороны. За одним из них разноцветной россыпью светились огни поселка, а второе выходило в сторону балки, и из него открывался роскошный вид. Если посмотреть из этого окна, начинало казаться, что дом стоит на краю пропасти, дно которой теряется в темноте. А по ту сторону балки горели яркие огни станции и слышался стук колес какого-то поезда. А чуть дальше, в стороне, молодой месяц отражался в волнистой глади ночного озера, блестел на крошечном – отсюда – золотом куполе церкви, и все это выглядело сказочно.
И зачем я сама себе врала? Не стану я спать ни в какой кухне на диванчике, да еще рядом с той комнатой без окон…
– Вот тут я и буду жить! – приняла я решение.
Возражений не было.
А потом Колька разместил Стасову аппаратуру на втором этаже, в широком коридоре между комнатами, и мы долго слушали музыку. Наконец-то нам никто не мешал! Можно было врубить рок на всю громкость, не сдерживать никаких эмоций – и так до самого утра.
Точнее, это ребята веселились до утра, а я ушла спать относительно рано – около полуночи. Устала, да и настроения не было для веселой музыки.
Поднялась в свою чердачную каморку, оглядела ее еще раз. Казалось, здесь ничего не менялось как минимум полвека. Старый скрипучий диван, небольшой стол, темный пыльный шкаф в углу.
Я редко отказывала себе в удовольствии почитать перед сном, но сегодня не имелось настроения даже для этого. Была грусть, и была легкая тень тревоги, появившаяся еще на озере. А я знала по опыту, что такая небольшая тревога всегда появляется перед большой опасностью. Знала – и не позволяла себе об этом думать. Накрутишь себя заранее – будет только хуже.
Эх, если вы думаете, что сильная интуиция – это хорошо, то как же ошибаетесь…
Ладно, не впервой. Справлялась прежде, справлюсь и теперь, а пока – спать. Я щелкнула выключателем. Тусклая лампочка под потолком погасла, впустив в каморку призрачный лунный свет. И в этот же момент зазвенел мой мобильник. Чертыхнувшись, я протянула руку и долго на ощупь искала его в ворохе одежды, валявшейся на стуле. Наверное, это мама, ведь я забыла ей позвонить после приезда.