Светлана Нина – Нечто. Разгадка смерти (страница 4)
Молодой же мужчина лет сорока, который сидел перед Стеллой и спокойно ждал напутствий, выглядел вполне презентабельно. Он быстро понял, что директор захолустного места, куда его загнала судьба, является непоследовательным, но добрейшим человеком, и не собирался язвить. Раньше подобное обращение с начальством стоило ему насиженного местечка в престижной школе с избалованными детишками. Золотая молодежь лихо гоняла по городским улицам на шикарных машинах, игнорируя при этом правила дорожного движения и сигналя всем без разбору. Да и в школьное время она предпочитала доказывать себе самой, что относится к высшему сословию и может все. При этом неодворяне почему-то в упор не замечали, что их собственная школа из-за приближенности к ветхому берегу насквозь пропахла тиной и вот-вот обещала развалиться.
– Вот, – с удовлетворением сделавшего все от него зависящее человека донесла Римма Эдуардовна, – Стелла Вениаминовна, полюбуйтесь, Совина опять явилась в школу в таком виде.
Мужчина на стуле перестал ковырять лаковое покрытие своего чемодана и со спокойным любопытством воззрился на Веронику. Заметив, как она прячет глаза, чтобы ненароком не выдать своего взрывоопасного состояния, он едва заметно улыбнулся.
Стелла Вениаминовна тяжко и даже слегка жеманно вздохнула и тихим твердым голосом спросила:
– Что на этот раз, Вероника? Между вами ведь уже возникали неприятности из-за твоего стиля.
– Я не виновата, – возразила Ника. – У нас же формы нет! Вы разрешили выпускникам ходить так, как хочется…
– Но не с тараканом же на поясе! – взвизгнула Римма.
– Это скорпион!
– Недопустимо. Вам оставили свободный стиль, но не разрешали появляться в этом тряпье! – не сдавалась Римма Эдуардовна.
– Это рок! Лучшая музыка! Вы не можете мешать моему самовыражению.
– Довольно, – в голосе директрисы появились властные нотки. – Вы неплохо учитесь, Вероника, хотя, конечно, оценки по геометрии слегка портят ваш аттестат…
– Портят? – усмехнулась Римма. – Она еле выходит на тройку!
– Но по остальным предметам у нее нет троек, – повысила голос Стелла, отчего Римма тут же примолкла. – Видимо, есть что-то в связи нейронов… Мы не можем мешать вашему взаимодействию с миром, но эти украшения, небрежность в одежде противоречат школьным правилам.
– Стелла Эдуардовна, – умоляюще протянула Ника, закусив губу.
– Стелла Эдуардовна, – неожиданно вмешался новый учитель, – этой девушке учиться осталось всего ничего. Не стоит тратить время на ругательства, ваши впечатления должны оставаться положительными, чтобы потом перейти в хорошие нужные воспоминания о школе и мудрости директора. Это я вам как биолог утверждаю.
Стелла понимающе улыбнулась и грациозно кивнула. Ника впервые серьезно посмотрела на человека в кресле. Какая-то открытость в нем ей пришлась по душе, как и любая искренняя доброта в любом другом человеке. Она благодарно улыбнулась директору и незнакомцу.
– Что ж, – обратилась Стелла ко всем сразу. – Вы все можете идти. Борис Федорович, если у вас будут вопросы, не стесняйтесь.
Римма нетерпеливо вздохнула и осталась стоять на месте.
– Стелла Вениаминовна, позвольте поговорить с вами.
Борис Федорович и Ника не заставили себя упрашивать и вышли из кабинета.
– Спасибо, – сказала Ника.
– Не за что, – отозвался Борис. – Только не подумайте, что я теперь всегда буду выгораживать вас.
– Я учту, – улыбнулась Ника. – Вы наш новый учитель биологии?
– Да. Борис Федорович.
Ника довольно приподняла брови.
5
После неудачной геометрии 11«А» разобщенными группками отправился на физкультуру. Мимо Ники проплыл Сережа, который, в общем-то, нравился ей, исключая внешность, характер, манеры, убеждения и успеваемость. Она не общалась с ним с третьего класса, как и с большинством своих сокамерников. Впервые пообщаться с Сережей Нике удалось, когда у нее появилась аська. При этом они продолжали не здороваться друг с другом. А, встретившись на улице, оба старательно делали вид, что заняты раскопками в телефонах или подтягиванием неблагонадежных шнурков.
– Кто ставит физру вторым уроком? А потом на биологии жариться! – возмущалась Алина, которую редко удовлетворяла действительность.
Эта девушка давно раздражала Нику. Со слезливым видом Алина благоговейно приклеивалась к Марго и грузила свою жертву рассказами (почти всегда надломленными) о взаимоотношениях с парнями, родителями и сестрой, а так же предполагаемыми проблемами в будущем. Во время таких психологических атак Ника обычно хохотала с Витой. Если же Вита развлекалась в компании Алекса, который чаще сбегал с ребятами в столовую и выжидал там бесплатный никем не востребованный бутерброд, Ника забивалась в угол и со смесью безразличия и непонимания наблюдала за ходом школьной жизни.
Маргарита сочла нужным ответить со скорбным лицом и скрытым выражением мнения, что Алине лучше было уйти после девятого класса.
– Да, это ужасно… – пробубнила она.
Ребята разбрелись по раздевалкам. Переодеваться приходилось в толкотне, придерживая при этом входную деверь, в которой, как же как и во всех туалетах, кроме учительского, отсутствовал замок. Девочки боялись домогательств мальчиков, а мальчики – разъяренных девочек, притворно зло мстившим им.
Неожиданно коридоре раздался пронзительный визг, от которого истлевшая побелка на стенах начала угрожающе осыпаться.
– Пошевеливайтесь, инвалиды! – завопил учитель физкультуры из коморки, которая больше походила на склад в имении Плюшкина.
В своей берлоге он прятал свое внушительное тело, ленясь лишний раз пройтись по этажам. Почти никто и никогда не мог похвастаться роскошью увидеть его за пределами крыла с двумя спортзалами, расположенными один над другим.
Эмиль Рудольфович Пжуска выплыл из своего укрытия и предстал перед детьми во всем великолепии изношенного полиэстерового прикида, бывшего последним шиком во времена первого «Брата». Это был человек среднего роста и средних лет с впечатляющим животом, осанисто свисающим почти до бедер. Не помогал даже ремень, который Эмиль старался потуже затянуть на своем главном украшении. Футболка несмотря на все усилия положить ее на свое достояние как можно более небрежно натягивалась на выпирающий вырост живота, как на барабан.
– Разорался, – фыркнула Ника.
– Ник, он же все-таки учитель! – не выдержала Марго.
Вероника не терпела Эмиля гораздо больше, чем остальных учителей, почти так же яро, как Римму Эдуардовну. Каждая их встреча заканчивалась дуэлью, где победу почти всегда одерживал Эмиль Рудольфович. Он так радовался своим словесным победам, что вовсе не думал, что Ника не имела права препираться, чтобы не нагонять на себя гнев надсмотрщиков, как она называла преподавателей. Однако, сегодня Ника уже подпиталась силой утреннего переругивания, и море казалось ей по колено. Гнев родителей сейчас виделся призрачным и нестрашным, хотя, как она ни старалась убедить себя в обратном, был ей вовсе не безразличен. Все ее свободолюбивые речи таяли по мере того, как она с тройками по черчению подходила к суровому крыльцу своего дома.
– Представляешь, – шепнула Вита на ухо Марго, когда они подходили к мистической черте, отделяющей обычный мир от владений Пупка. Это свое нелестное прозвище Эмиль знал и негодовал, если оно было услышано им. – Вчера Алекс видел его с Поломойкой!
– Так это правда? – удивилась Марго, поправляя майку, выдающую античные пропорции.
– Да они же постоянно ищут друг друга и орут на всех. А потом сплетничают.
– Ого! Во Пупок дает! – присвистнул Степа, местный весельчак и балагур, – а мы-то думали, он чаек остается пить после уроков.
– Ты что встрял? – вмешалась Ника. – Не хватало, чтобы завтра об этом вся школа знала. Ты же язык себе так и не подрезал!
– Да что такого? – не обиделся Степа. – Если это реально так?
– Да то, что это догадки, и нечего нас упоминать. Иди отсюда.
Вита, больше всего в жизни любившая собственное отражение, вытеснила из поля зеркала Марго и достала блеск.
– Ты же на занятие идешь! – покосилась на подругу академичная Марго.
– Ну и что? Красивой надо быть всегда!
Ника вспомнила, как однажды на праздновании своего дня рождения Вита каталась на американских горках, гастролирующих в их городке, вопила как резанная и хватала соседей за руки. Девочки по привычке кричали: «Мы все умрем!» и находили это уморительным. Как только аттракцион начал останавливаться, Вита, несмотря на кружение в голове, достала косметичку и начала прихорашиваться.
Ожидающий своих жертв Эмиль Рудольфович с наслаждением вдохнул плесневелый полуподвальный воздух, способствующий потоку его неудержимого остроумия. Заприметив девочек, облепивших зеркало, он, поигрывая ключами, изрек несколько непреложных истин с таким видом, словно сам только что очистился от всех грехов, которых у него, впрочем, и не могло быть.
– Еще не все зеркало облизали? – с показным пренебрежением скривился Пупок. Его лицо выражало полнейшее отречение от таких недостойных забав. – Подлижите вот здесь, тут пятно. Наверное, ваши предшественницы губами прижимались.
В этот момент кто-то из гиперактивных учеников, даже не успев зайти в спортзал, ударил его мячом по голове. Эмиль прокричал что-то угрожающее, но, так и не найдя виновного, оскорбленно открыл дверь. Народ повалил в зал, толкаясь и злословя.