Светлана Нарватова – Смерч навстречу. Даром (страница 9)
Паша набрал в интернете название последнего места работы Несветаевой и сразу попал в «яблочко» – владельцем был некий Столяров Николай Владимирович. Спасибо гражданской активности, он был лицом заметным, и Поляков даже нашёл его фотографии. Мужик за полтос, слегка потасканный на рожу и с наметившимся пузиком. Явно не конкурент, подумал Паша и закрыл фотку.
А потом открыл снова.
И заставил себя посмотреть на возможного соперника более внимательно. Первое правило военного: нельзя недооценивать противника.
Паша не стал бы с таким дружбу водить. Бизнес – другое дело. Клиентов, как родителей, не выбирают. В российском предпринимательстве божьих одуванчиков, белопальтошников и колокольчиков «динь-динь» не водилось. Таких сжирали даже не конкуренты – чиновничий аппарат. Те, кто сумел выйти живым из горнила отечественной бюрократии, умели кусаться, лягаться и обладали криминальным типом мышления. Плюс-минус. Но у этого зубы были в три ряда, а позвоночник без костей, чтобы переобуться в любую минуту. Да, Николай Владимирович был глубоководной акулой. Поляков печёнкой чуял.
Почему глубоководной?
Потому что на первый взгляд он производил впечатление исключительно добропорядочного гражданина. На фотографии бывшему начальнику Дарьи Владиславовны вручали какую-то награду. Он был весь такой официальный, в бабочке под сизым подбородком. Причёска прилизана волосок к волоску. Расстёгнутый смокинг скрывал недостатки поплывшей фигуры. Интеллигентского вида очки в тонкой оправе прятали от менее наблюдательного зрителя мешки под глазами. Колян поощрительно улыбался тонкими губами. Он смотрел свысока прямо в объектив камеры и душу зрителя. «Ты хорошо справился с задачей найти лучшего. Это я», – говорил взгляд. Просто заслуженный чудак России с большой буквы «М». Паше прямо захотелось пробить с разворота в эту самовлюблённую физиономию.
На правой руке Коляна блестело обручальное кольцо. Было ли это гарантией того, что он не имел шашней с секретаршей? Да ничуть! Взять хотя бы пример Полякова-старшего. Тот никогда не скрывал своего семейного положения. Более того: оно служило гарантией безопасности его развлечений.
– Павел Константинович… – Даша зашуршала за своим столом, и Кощей свернул все окна горячими клавишами. – Хотела посоветоваться по поводу рекламных предложений и судьбы спама в корпоративном ящике.
– Дарья Владиславовна, – Паша откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, будто его отвлекли от важного дела, а не от сталкерства. – Чем я вам велел сегодня заниматься?
– Вы, Павел Константинович, велели мне сегодня народ не трогать, – напомнила она. – Но если к народу вы относите и себя…
– Что вы, Дарья Владиславовна, – прервал он речь девчонки, чувствуя, что она вот-вот соскочит с запланированных выходных. – Меня вы можете трогать, сколько угодно и когда угодно. Можете начинать прямо сейчас.
И заблокировал компьютер с клавиатуры. Чем чёрт не шутит? Вдруг примет к исполнению, а он тут наедине с «Николаем Владимировичем»?
– Отлично, – кивнула Даша с видом чемпиона мира по крестикам-ноликам, только что загнавшего соперника в «вилку». – Так я про спам. Мне кажется, некоторые сообщения могут быть вам интересны. Переслать на вашу личную почту?
Не приняла. Придётся намекнуть жирнее:
– Я так посмотрю.
Паша поднялся и направился к столу помощницы. Она, к слову, признаков паники не проявляла, мышкой не ёрзала, по клавишам не стучала. Видимо, ничем компрометирующим не занималась. Или всё, что нужно, закрыла заранее.
Он встал за плечом Даши и заметил, как напряглась её спина. Да, он тоже не любил, когда у него за спиной стояли. Но девчонка сама виновата. Он же сказал открытым текстом. Практически.
И в крестики-нолики побеждает не тот, кто первым зачёркивает свой ряд, а тот, кто может порвать листочек прежде, чем ряд будет зачёркнут.
– Мне кажется, некоторые рассылки… – стала рассказывать Дарья, а Кощей погладил кончиками пальцев её шею, забираясь под свободный воротник кофты. Она передёрнула плечами, но как стойкий оловянный солдатик продолжила: – Некоторые рассылки адресованы вам лично. Я могу перенаправлять их на вашу электронку. Просто скажите, что из них вас интересует.
Паша стал разминать девчонке плечи и, наконец, посмотрел на монитор, где был открыт почтовик. Точнее, отдельная папочка, куда девчонка старательно поместила по одному письму от разных фирм. Это был тщательный отбор, потому что писем было около десяти.
– Показывай, – велел Поляков, отмечая, что тело девушки под его руками расслабляется.
Даша открывала письма одно за другим. В первом было предложение спортивных БАДов.
– В спам!
Потом было предложение от сети спортивных магазинов.
– Это оставь. Посмотрю подробнее.
Дальше шли ещё две бесполезных рассылки, а следом – предложение от Тяжелковского загородного спортивного клуба со скидкой на майские праздники. Паша постарался ничем не выдать заинтересованность. Это будет сказочный сюрприз.
– Этих тоже мне переправляй, – распорядился Поляков.
Потом было несколько незнакомых и неинтересных рассылок и ещё одна любопытная.
– Всё, – сообщила Даша, не поворачиваясь. Её дыхание стало глубже. Кощей видел это по амплитуде вздымавшейся груди.
– Жаль, – прокомментировал он, продолжая массаж. Он бы предпочёл сместиться руками ниже. К тем самым выступающим формам рельефа. И вообще был бы не против закрыть дверь изнутри и перейти от наружного массажа к внутреннему.
– Павел Константинович, напишите, пожалуйста, адрес своего почтового ящика, – словно почувствовав его настрой, Дарья снова напряглась.
– Чуть позже.
– Хорошо, – девчонка неожиданно встала и, наконец, повернулась к нему.
Как выяснилось, Паша был не готов встретиться с нею взглядом. Дарья смотрела на него отстранённо, но так, что, казалось, заглянула в те самые необитаемые глубины, куда он сам лезть опасался.
– Я пока прогуляюсь, Павел Константинович. С вашего позволения, – поставила его перед фактом помощница.
– Куда?
– В уборную, Павел Константинович. Можно?
Понятное дело, что возражения не принимались.
– Конечно, Дарья Владиславовна. Буду вас ждать, – пообещал Кощей.
– Это необязательно, – позволила она.
Кто тут вообще начальник?
И поцокала своими сапожками. Теми самыми, в которых Кощей имел честь иметь Дарью Владиславовну у зеркала. Он проводил её взглядом и понял, что тоже не прочь прогуляться. Проветриться. Например, занести бумаги на реконструкцию своего будущего кабинета и приёмной. Не стоит с этим тянуть.
Паша отдал Богдану подписанный договор со сметой и решил, что нуждается в кофе. И никакая кофеварка не может лишить его права прогуляться в своё удовольствие. Он сбежал по лестнице до первого этажа. В кофейне было пусто, и парень-бариста сделал Полякову «как обычно». Наслаждаясь напитком и тишиной, Павел неспешно поднимался по ступенькам. В голове было пусто. Просто не хотелось ни о чём думать. Хотелось лелеять тёплое чувство, которое разливалось от солнечного сплетения, заполняя всё тело легкостью.
– …Мне неловко вам это говорить, – Дашин голос ворвался в его безмятежность, и Кощей уже собирался уточнить, что именно ей неловко, когда до него дошло: девчонка обращается к кому-то другому.
Она находилась двумя лестничными площадками выше, между двенадцатым и тринадцатым, «Палладовским», этажом. Кощей замер, а потом бесшумно отошёл к стене, где его точно нельзя было заметить.
– Мы с вами договорились о сроках, – высказывала девчонка спокойно, без наезда, но твёрдо, как на переговорах со сложным партнёром. – У меня есть время.
Паша никогда бы не подумал, что с работами за заказ могут быть такие проблемы.
– Не могу понять, – продолжила Дарья после небольшой паузы. – Вы хотите меня прогнуть? То есть вам не столько нужен результат, сколько нравится сам процесс давления?
Говорила она ровно, будто просто любопытствуя. Как спрашивают о температуре на улице. Или о здоровье матушки собеседника, которую в жизни никогда не видели.
– Вам не кажется, что если бы меня было так просто сломать, я бы не занималась тем, чем занимаюсь? – любезно поинтересовалась она, и стакан с кофе замер на полпути ко рту Полякова.
А точно ли речь идёт о курсовых и рефератах?
– Да, конечно, – согласилась Несветаева с вежливой улыбкой. Паша чувствовал эту улыбку в голосе. – Была очень рада слышать, – врала она совершенно явно, так, чтобы и собеседник это услышал. – Буду держать вас в курсе. До свидания. Берегите себя.
Последнее прозвучало почти угрозой.
Наверху стало тихо, и Кощей в панике пытался придумать, что сказать, если она пойдёт вниз. Она стояла. Он тоже. Наконец послышались шаги. Его личная помощница поднималась. Паша бесшумно спустился на двенадцатый, дождался, когда цифры на лифте начнут расти, и нажал стрелку вверх. Когда он вышел из кабинки на своём этаже, Несветаевой на площадке не было. Предосторожности были излишни. Она стояла у окна в конце коридора. Так же, как в тот день, когда Поляков сбил её дверью. В той же самой позе побитой собаки.
Увидев Кощея, она расправила плечи и улыбнулась.
Но в искренность улыбки не верилось.
Чем же таким занимается стойкая Дарья Владиславовна, которую не сломать? И не сломить? Во что такое она вляпалась, малолетняя дурочка?