Светлана Нарватова – Семь снежинок на ладони (страница 15)

– Конечно, – согласилась я.

– Все говорят «конечно». Но почему-то потом, затянутые в корсеты и узкие платья, начинают страдать и ныть, – как бы между прочим обронил супруг.

Не то чтобы меня сильно задело напоминание о двенадцати предыдущих жёнах и ещё неизвестно скольких обоже, я сама по этому поводу нэрру Раулю всю дорогу ноги отдавливаю. Но заподозрить меня в непрактичности? Нет-нет, сказал «удобное», будет удобное, решила я и велела подать домашнее платье и мягкие тапочки.

…Я рассчитывала на какую-нибудь фразу вроде «Не до такой же степени», но когда супруг меня увидел, он лишь одобрительно кивнул. Ладно. Сидеть так действительно будет удобнее.

На плечи мне водрузили шубу, на ноги – меховые сапоги, и мы вышли на мороз. Спереди и позади экипажа нас ожидали верховые в гвардейской форме. Лица стражей были скрыты платками. Это понятно. Я-то поеду в тепле саней, а им-то всю дорогу ветер в лицо.

– Ехать всю ночь, – заметил мой взгляд герцог. – Я способен за себя постоять, но хотелось бы, чтобы у меня было время хотя бы проснуться.

Я кивнула. Честно говоря, я просто не задумывалась о том, как мы будем добираться. В принципе, ночью тоже ехать можно, почему нет? Тем более в такой тёплой, дружественной, хоть и безликой компании.

Когда мы сели в экипаж и тронулись, в руках моего мужа появилась папка. На дверце с его стороны обнаружился подъёмный столик. Нэрр-герцог установил его в горизонтальное положение, зажёг над ним светильник, вытащил дорожную чернильницу и документы из папки.

– Не возражаете, если я поработаю? – скорее уведомил, чем спросил супруг. – Мне пришлось закончить с делами раньше обычного.

Наверное, мне надлежало ответить что-нибудь вроде: «Очень жаль, что мне пришлось создать вам столько неудобств», но в действительности мне было не жаль. До сих пор, по крайней мере. Пока нэрр Рауль неожиданно оказался самой большой удачей на фоне устойчивого фиаско со всех сторон.

– Пожалуйста-пожалуйста, нэрр-герцог, я буду репетировать нашу с вами семейную жизнь, – ответила я вежливо.

– Дорогой, – поправил меня муж. – Вместо «нэрр-герцог».

– Дорогой. – Я почтительно склонила голову.

– Дорогой Рауль, – поднял ставки супруг.

– Дорогой Рауль… – Я вложила в эти слова всю патоку, какую наскребла по стенкам медовой железы.

– Неплохо получается. – Он потянулся ко мне и коснулся моей руки. – Можете репетировать дальше.

Он уткнулся в свои бумаги, а я в окно. Следить, как мимо проплывают огни, было интересно, но мешал свет над импровизированным столом. К тому же я слишком устала от потрясений, что одно за другим сыпались на мою голову, и сытно поела впервые за день. В общем, вскоре я стала клевать носом…

– …Эмили, протяните ноги, – разбудил меня голос супруга.

Я открыла глаза.

– Давайте сюда ногу, – потребовал нэрр-герцог. – Давайте, давайте. Поздно стесняться. Мы уже женаты.

Я с сомнением поглядела на столик, где по-прежнему лежали бумаги. Я довольно смутно представляла, в чём именно заключался супружеский долг, но в романах он отдавался в постели. Во всяком случае, девушками. Поэтому пока не понимала, чего от меня хочет супруг. Но протянула ему ногу.

Нэрр-герцог сноровисто стянул с неё сапог и немного размял стопу через кожаную подошву тапочек. Это было так приятно, что я растерялась. Видимо, поэтому, понимая, что я не очень хорошо соображаю спросонья, супруг наклонился за второй ногой сам и проделал с нею то же самое. Затем он каким-то чудесным образом откинул спинку своего сиденья и вынул оттуда шкуру. Расстелил её на скамье, уложил сверху мои ноги и накрыл.

– Вы можете сильнее откинуться. Подложите под спину подушку. Потерпите немного, скоро станет удобнее.

Я кивнула, кутаясь в мохнатую шкуру и в блаженстве вытягивая ноги. Да, так гораздо удобнее…

Когда меня разбудили второй раз, экипаж стоял. Внутри было темно. Я упиралась головой во что-то удобное, свернувшись калачиком.

– Эмилия, вы можете выйти размяться, – заговорило это «что-то» голосом нэрр-герцога, и я осознала, что его рука обнимает меня за плечи. – Если хотите, можно выпить на ночь тёплого молока с булочкой. Здесь всегда есть что-нибудь свежее для постояльцев.

Он потянулся, высвобождая руку, и зажёг светильник.

– Давайте я помогу вам обуться.

Он проделал те же действия, что и раньше, только в обратном порядке, и я даже не успела смутиться под впечатлением того, что спала в обнимку с мужчиной.

Да, он мой муж!

Но я даже не заметила, когда и как это произошло!

Герцог толкнул дверь и спустился первым. Мы очутились в какой-то деревушке, возле дома, откуда действительно пахло сдобой. Уж не знаю, кто ест среди ночи, но я бы не отказалась. Гвардейцы тоже спешились, и их стало больше. Запорошенные снегом – видимо, те, с кем мы приехали, – вели своих коней в конюшню и о чём-то оживлённо болтали с теми, на чьей одежде таяли снежинки. Видимо, здесь у нас менялись провожатые. Очень гуманно, хотя я бы сама не додумалась.

В доме, который оказался постоялым двором, мне выделили целую комнату и предложили помощь дворовой девки, но я сказала, что справлюсь сама. Но оценила деликатность и заботу супруга. И от сладкой булочки с вареньем из морошки не отказалась. К экипажу я возвращалась в приподнятом настроении. И даже не сразу поняла, что изменилось внутри, когда нэрр-герцог распахнул дверцу.

Сидений не было.

– Эмили, поднимайтесь и усаживайтесь, не выветривайте тепло, – потребовал супруг, и я подчинилась. Только когда поднялась на ступеньку, я поняла, что вместо двух скамей внутри была большая… Язык не поворачивался назвать это кроватью. Лежанка. Сверху на ней были набросаны шкуры и подушки.

– Поворачивайтесь! – поторопил нэрр Рауль. – Садитесь.

Я села.

Он быстро стянул с меня сапоги и сунул в какую-то нишу в изножье.

– Двигайтесь! – снова скомандовал он, и я переползла вглубь экипажа.

Мой супруг быстро залез следом, разулся и захлопнул дверцу.

Внутри было не то чтобы тепло, но и не холодно.

– Раздевайтесь. – Я застыла в нерешительности от его слов. – Эмили, поверьте, под одеялом достаточно тепло. Верхняя одежда будет только мешать.

В темноте экипажа его полушёпот звучал неприлично и будоражаще. Я послушно стянула шубу и шапку. Супруг избавился от своих, и всё это тоже кануло где-то в ногах.

На мои плечи, согревая, легла тяжёлая шкура.

– Я помогу вам справиться с причёской.

Нэрр-герцог повернул меня спиной к себе, и его пальцы стали умело нащупывать в моих волосах шпильки. Я хотела спросить, где он так научился, но потом до меня дошло: двенадцать жён! Все они ездили этим путём, возможно, в этом же экипаже, спали на этих подушках… Впрочем, надеюсь, наволочки на них всё же меняют.

Мужские руки пропускали между пальцами пряди, осторожно распутывая волосы. К моему удивлению, это было совсем не так, как под руками ми Торнберг. Это было… сладко, как булка с морошкой, которую запиваешь парным молоком. И это немного пугало.

– Эмили, да расслабьтесь вы! Не собираюсь я на вас набрасываться, как голодный зверь! – буркнул мне в затылок герцог.

– Почему?

– Вы недовольны? – уточнил нэрр Рауль.

– Нет, мне просто интересно почему.

– Потому что вы не получите удовольствия.

– Какого удовольствия? – не поняла я.

– От процесса.

– Я же не ради удовольствия замуж выходила, – напомнила я.

– Одно другому не мешает.

– Ну, в принципе, ладно. Если раз в месяц, я… – Дальше тут должно было прозвучать: «готова потерпеть это ваше удовольствие», но нэрр-герцог сделал резкое движение, зацепив волосы, и я зашипела от боли.

– Эмили, вы теперь всегда будете попрекать меня этим «раз в месяц»? – Заботливые руки герцога перестали заниматься моими волосами, и это огорчало. Мне понравилось.

– Я не попрекаю! – возразила я, чтобы он успокоился и вернулся к своему занятию.

– Знаете, это даже хуже, – недовольно буркнул он, но разбирать причёску продолжил.

Закончив со шпильками, супруг «расчесал» мои волосы пятернёй, разбирая на пряди до самых кончиков. Эта нехитрая ласка почему-то отдавалась в груди. Но не в той, которая внутри, а той, которая снаружи. Это было немного… неудобно.

Наконец герцог заплёл волосы в одну косу, и я с сожалением осознала, что всё закончилось.

– Давай… – хрипло начал нэрр Рауль, но откашлялся и продолжил нормальным голосом: – Давайте спать, Эмилия.

– Хорошо. Спокойной ночи!

– «Спокойной ночи, дорогой Рауль», – поправил он меня.